Полная версия
Уголовно-правовые риски экономической деятельности. Практикум и научно-практические рекомендации по квалификации преступлений
Научно-практические рекомендации
При решении задач по квалификации преступлений в сфере экономики необходимо руководствоваться действующими положениями (актуальной редакцией) уголовного закона, разъяснениями, данными в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ, а также подходами нижестоящих судов общей юрисдикции к правовой оценке конкретных обстоятельств по делу, обобщенными и описанными в учебной и научной литературе, посвященной вопросам уголовной ответственности за соответствующие преступления.
Учитывая тот факт, что процессы в экономике и общественные отношения по поводу экономической деятельности трансформируются (в том числе в связи с цифровизацией), законодательство (уголовное и регулятивное) меняется, понимание отдельных признаков составов преступлений также претерпевает изменения (например, после решений Конституционного Суда РФ и Верховного Суда РФ с объяснением содержания тех либо иных понятий, используемых в законе), следует руководствоваться правовой оценкой, изложенной в материалах конкретных уголовных дел, рассмотренных в последние годы. Такая правовая оценка может служить ориентиром для квалификации преступлений только, если она основана на принципах уголовного закона и не противоречит смыслу фундаментальных категорий уголовного права.
Ниже приводится анализ современной судебной практики с обобщенными выводами и выдержками из соответствующих решений.
По делам о мошенничествах1. Способами совершения мошенничества являются обман и злоупотребление доверием. Считается, что мошеннический обман возможен только в отношении фактов, которые могут быть проверены. Вместе с тем в судебной практике можно найти примеры осуждения за мошенничество, где лицо вводит потерпевшего в заблуждение относительно порчи, сглаза, приворота и прочих эзотерических явлений.
О. в ходе общения с ранее ей знакомой П., узнав, что последняя находится в затяжной депрессии, вызванной психогенными факторами, при внезапно возникшем преступном умысле, направленном на хищение принадлежащих П. денежных средств, представилась последней потомственной ясновидящей, гадалкой и целительницей, и заведомо зная о том, что экстрасенсорные и парапсихологические услуги не являются лицензированным видом деятельности и для них не существует критериев оценки, убедила П. в том, что ее неудачи в жизни и в построении отношений с противоположным полом, вызваны вредоносным магическим влиянием (наведением порчи) со стороны третьих лиц, и, выражая притворную заботу и опеку, сообщила П. о необходимости скорейшего проведения мероприятий по исправлению судьбы, жизненной кармы, снятию порчи и проклятия, путем проведения определенных эзотерических действий, заключающихся в гадании на картах, снятии и очищении от порчи, проведении обрядов, в привлечении и привороте мужчины, защиты родственников от болезни и смерти, на платной основе, на что П., находясь в морально-подавленном состоянии, не подозревая об истинных ее, О., намерениях, находясь в неведении относительно ее, О., корыстных целей, согласилась и, продолжив общение с последней, неоднократно давала свое согласие на совершении ею, О., эзотерических действий[1].
2. Обман при мошенничестве может касаться не только законных обязательств, но и совершения действий, которые по своей сути являются противоправными (под предлогом приобретения наркотиков для совместного потребления, передачи взятки должностному лицу и т. п.).
К. 05.09.2012 около 23 часов 00 минут, находясь у дома Х, с корыстной целью хищения чужого имущества, путем обмана, под предлогом приискания и предоставления А. проститутки для вступления в интимные отношения, получил от последнего сотовый телефон стоимостью 3700 рублей и денежные средства в сумме 250 рублей, не имея намерения исполнить взятые на себя обязательства, завладев вышеуказанным имуществом А., с места преступления скрылся, причинив потерпевшему значительный материальный ущерб в общей сумме 3950 рублей[2].
3. Как мошенничество могут быть квалифицированы действия лица, которое при исполнении принятого на себя обязательства вводит заказчика в заблуждение относительно происхождения продукции, ее качества и т. п.
В рамках заключенного контракта на поставку… поставщик несколько раз пытался поставить товар, не соответствующий условиям контракта, в связи с чем было принято решение об одностороннем отказе от исполнения данного государственного контракта; показания свидетеля… о том, что, являясь ответственным за приемку… по государственному контракту, заключенному с… проводил приемку, выезжал на производство и не принял товар, поскольку поставщиком как этого требовала аукционная документация не было представлено документов, подтверждающих происхождение товара на территории Российской Федерации, производство как таковое отсутствовало, представленные экземпляры продукции были изготовлены из комплектующих иностранного производства и имели различные недостатки, что было отражено в соответствующих актах[3].
4. Субъект мошенничества при получении социальных выплат (ст. 1592 УК РФ) – общий.
Довод стороны защиты о том, что исполнителем преступления, предусмотренного ст. 1592 УК РФ, может являться только лицо, обладающее правом на получение социальной выплаты, тщательно проверен судебными инстанциями и признан несостоятельным со ссылкой на п. 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.11.2017 № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате», субъектом преступления, предусмотренного статьей 1592 УК РФ, может быть лицо, как не имеющее соответствующего права на получение социальных выплат, так и обладающее таким правом[4].
5. Получение лицом государственного сертификата на получение социальной выплаты еще не свидетельствует об оконченном характере мошенничества.
Обман как способ совершения мошенничества при получении выплат, предусмотренного ст. 1592 УК РФ, выражается в представлении в органы исполнительной власти, учреждения или организации, уполномоченные принимать решения о получении выплат, заведомо ложных и (или) недостоверных сведений о наличии обстоятельств, наступление которых согласно закону или иному нормативному правовому акту является условием для получения соответствующих выплат в виде денежных средств или иного имущества, а также путем умолчания о прекращении оснований для получения указанных выплат. Если лицо путем представления заведомо ложных и (или) недостоверных сведений, а равно путем умолчания о фактах получило документ (справку, удостоверение, сертификат и пр.), подтверждающий его право на получение социальных выплат, однако по независящим от него обстоятельствам фактически не воспользовалось им для получения социальных выплат, содеянное следует квалифицировать как приготовление к мошенничеству при получении выплат, если обстоятельства дела свидетельствуют о том, что умысел лица был направлен на использование данного документа для совершения преступлений, предусмотренных ч. 3 и ч. 4 ст. 1592 УК РФ.
Таким образом, незаконное получение государственного сертификата не является действием, непосредственно направленным на изъятие средств материнского капитала. При хищении средств материнского (семейного) капитала путем обмана таким действием является только обращение в соответствующий орган Пенсионного фонда Российской Федерации с заявлением о распоряжении средствами материнского (семейного) капитала. Незаконно полученный государственный сертификат используется с целью совершения преступления, то есть выступает только средством его совершения. Предметом хищения в данном случае выступают безналичные денежные средства, составляющие субсидию. Оконченным данное преступление может считаться только с момента перечисления денежных средств из бюджета Пенсионного фонда Российской Федерации на счет владельца сертификата. Все действия, связанные с незаконным получением государственного сертификата, заключением мнимой сделки, изготовлением каких-либо поддельных документов являются приисканием средств совершения преступления, то есть приготовлением к преступлению.
На основании установленных судом обстоятельств дела совершенное Д. деяние фактически является приготовлением к мошенничеству при получении выплат, не доведенное до конца по независящим от лица обстоятельствам.
Согласно ч. 2 ст. 30 УК РФ уголовной ответственности подлежат лица, совершившие приготовление только к тяжкому и особо тяжкому преступлению. В соответствии с ч. 3 ст. 15 УК РФ на момент внесения вышеизложенных изменений в уголовный закон деяние, предусмотренное ч. 3 ст. 1592 УК РФ, относилось к категории преступлений средней тяжести, в связи с чем, за приготовление к преступлению, предусмотренному ч. 3 ст. 1592 УК РФ, уголовная ответственность не наступает.
В связи с изложенным кассационное представление прокурора подлежит удовлетворению, поскольку в действиях Д. отсутствует состав преступления. Таким образом, постановленные в отношении нее судебные решения подлежат отмене, а производство по уголовному делу прекращению на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием в деянии состава преступления[5].
6. Частичное предоставление (оплата, поставка товара надлежащего качества) при совершении мошенничества может учитываться при определении итоговой суммы ущерба, причиненного потерпевшему.
Выводы суда в указанной части со ссылкой на разъяснения Верховного Суда Российской Федерации в абз. 2 п. 30 постановления Пленума от 30.11.2017 № 48 основаны на неверном толковании норм права, поскольку в указанном пункте Пленума речь идет о том, что сумма ущерба должна определяться исходя из фактической стоимости похищаемого имущества и определяться, в том числе, в этом же случае, тогда, когда похищаемое имущество заменяется незначительным по стоимости аналогом. Вместе с тем, как усматривается из материалов уголовного дела, в данном случае речь шла не о совершении безвозмездной сделки, а о совершении договора купли-продажи по заниженной стоимости автомобиля. Размер ущерба должен был определяться исходя из разницы балансовой стоимости автомобиля и той суммы денежных средств, которая была получена в результате совершения сделки купли-продажи, в связи с чем в описательно-мотивировочной части приговора подлежит указанию сумма похищенного имущества в размере 744 898,32 рубля, соответственно, поскольку данная сумма не составляет крупного размера, действия В., подлежат переквалификации на ч. 3 ст. 160 УК РФ»[6].
7. Незначительная сумма причиненного ущерба – в т. ч. свыше 2,5 тыс. руб. – при мошенничестве может выступать основанием для применения нормы о малозначительности (ч. 2 ст. 14 УК РФ).
Судом установлено, что Некрасова, с целью незаконного получения денежных средств (компенсационных расходов на проезд к месту проведения отпуска и обратно) представила в Главную бухгалтерию ГУФСИН России по Кемеровской области заведомо ложные документы, подтверждающие якобы понесенные ею расходы на проезд в отпуск за 2017 г. по маршруту «Кемерово – Черемхово Иркутской области» на личном автотранспорте, в результате чего Управление Федерального Казначейства Российской Федерации по Кемеровской области платежным поручением перечислило ей на банковский счет из средств Федерального бюджета Российской Федерации денежные средства в сумме 5182,80 рублей в качестве возмещения расходов по оплате проезда.
Действия Некрасовой суд квалифицировал по ч. 1 ст. 1592 УК РФ, как хищение денежных средств при получении компенсаций, установленных законами и иными нормативными правовыми актами, путем предоставления заведомо ложных и недостоверных сведений.
Вместе с тем при постановлении приговора суд не учел, что по смыслу закона деяние, формально подпадающее под признаки того или иного преступления, должно представлять собой достаточную степень общественной опасности и способно причинить существенный вред общественным отношениям.
Конкретные обстоятельства совершенного Некрасовой деяния, небольшая сумма материального ущерба – 5182,80 руб., отсутствие доказательств того, что содеянное Некрасовой причинило существенный вред Федеральному бюджету Российской Федерации, позволяют сделать вывод о том, что данное деяние, в силу его малозначительности, как не представляющее общественной опасности, не является преступлением[7].
8. При мошенничестве доказательно и бесспорно должен быть установлен умысел лица на противоправное и безвозмездное изъятие имущества потерпевшего. Наличие неисполненных гражданско-правовых обязательств и фактического ущерба еще не позволяет говорить о наличии умысла на совершение мошенничества.
Из показаний осужденной Заневской следует, что перед оформлением двух займов 24 марта 2022 года и 11 апреля 2022 года у нее не имелось намерений не возвращать их. Она проживала с мужем З. и тремя детьми, 2017, 2020 и 2021 годов рождения, на съемной квартире. По нотариальному соглашению ежемесячно она получала алименты на детей в размере около 31 000 рублей, кроме того, муж ежемесячно помогал покупать продукты и повседневные товары примерно на 15 000 рублей. В декабре 2021 года в связи с затратами, понесенными при рождении третьего ребенка, не хватало денег на оплату аренды квартиры, и она стала оформлять микрозаймы, большинство из которых ею уже погашены. Она оформила 24 марта 2022 года и 11 апреля 2022 года в сети Интернет заявки на получение потребительских займов, но не смогла своевременно произвести их оплату, в связи с чем заключила дополнительные соглашения, по которым внесла необходимые денежные средства. Из приведенных в приговоре показаний Заневской следует также, что она по истечении 30-дневного срока погашения каждого из займов запросила продление срока еще на 30 дней, и, заключив дополнительные соглашения, внесла денежные средства в размере 4104 рубля в счет погашения задолженности по договору потребительского займа от 24 марта 2022 года и 2940 рублей в счет погашения задолженности по договору потребительского займа от 11 апреля 2022 года.
При таких обстоятельствах надлежит признать, что вывод суда о наличии у Заневской умысла на совершение мошенничества при заключении договоров потребительского займа 24 марта 2022 года и 11 апреля 2022 года не основан на имеющихся по делу доказательствах. С учетом вышеприведенных данных состоявшиеся по делу судебные решения нельзя признать законными и обоснованными, а поэтому приговор, апелляционное и кассационное постановления подлежат отмене, а уголовное дело прекращению за отсутствием в действиях Заневской состава преступления на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ с признанием за ней права на реабилитацию[8].
9. Кредитное мошенничество характеризуется специальным субъектом, с учетом этого должен решаться вопрос о вменении квалифицирующих признаков состава, связанных с групповым способом совершения посягательства.
Исходя из диспозиции ст. 1591 УК РФ, субъектом данного преступления выступает лицо, обладающее специальными признаками (специальный субъект) – заемщик, которым признается лицо, обратившееся к кредитору с намерением получить, получающее или получившее кредит в виде денежных средств от своего имени или от имени представляемого им на законных основаниях юридического лица.
Приговором установлено, что указанное преступление совершено К. Т. совместно с неустановленными лицами, роль которых заключалась в изготовлении и передаче осужденному заведомо фиктивных поддельных документов о финансовой состоятельности и трудовой занятости К. Т., а именно справки по форме 2-НДФЛ и копии трудовой книжки, для последующего обращения К. Т. с указанными документами в ПАО для получения кредита. Используя полученные от неустановленных лиц поддельные документы и сообщив представителям банка заведомо ложные и недостоверные сведения, К. Т. заключил кредитный договор на сумму 60 000 000 рублей, указанные денежные средства были перечислены банком на счет банковской карты, принадлежащей осужденному.
Таким образом, из приговора следует, что по уголовному делу был установлен только один специальный субъект преступления, предусмотренного ст. 1591 УК РФ, – К. Т., выступавший заемщиком по кредитному договору с банком, в отношении же неустановленных соучастников признаков специального субъекта для состава данного преступления судом не установлено.
При указанных обстоятельствах действиям К. Т. органами предварительного следствия и судом дана неверная юридическая оценка, поскольку они не содержат квалифицирующего признака совершения мошенничества в сфере кредитования группой лиц по предварительному сговору[9].
10. Микрофинансовые организации не являются потерпевшими от мошенничества в сфере кредитования.
Орган предварительного расследования и суд квалифицировали действия С. по ч. 1 ст. 1591 УК РФ как мошенничество в сфере кредитования, то есть хищение денежных средств заемщиком путем представления кредитору заведомо ложных и недостоверных сведений. Вместе с тем по смыслу закона, кредитором в ст. 1591 УК РФ может являться банк или иная кредитная организация, обладающая правом заключения кредитного договора (статья 819 ГК РФ). Согласно ст. 1 Федерального закона от 2 декабря 1990 года № 395-1 «О банках и банковской деятельности» кредитная организация – юридическое лицо, которое для извлечения прибыли как основной цели своей деятельности на основании специального разрешения (лицензии) Центрального банка Российской Федерации (Банка России) имеет право осуществлять банковские операции, предусмотренные настоящим Федеральным законом. В п. 11 ст. 76.1 Федерального закона от 10 июля 2002 года № 86-ФЗ «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)» прямо указано, что микрофинансовые организации признаются некредитными финансовыми организациями.
Как следует из свидетельства о внесении сведений о юридическом лице в государственный реестр микрофинансовых организаций, организация осуществляет микрофинансовую деятельность и является микрофинансовой организацией. С учетом изложенного, суд кассационной инстанции приходит к выводу о том, что суд первой инстанции при рассмотрении уголовного дела в отношении С. в нарушение требований закона не дал должную оценку указанным обстоятельствам, имеющим существенное значение для правильного разрешения дела, не убедился в отсутствии обстоятельств, препятствующих постановлению приговора или вынесению иного решения на основе имеющегося обвинительного заключения, не рассмотрел, в связи с этим, вопрос о возвращении уголовного дела прокурору, в том числе в соответствии с п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ[10].
11. Использование поддельных документов или документов на имя другого физического лица, а равно реквизитов юридического лица с номинальным руководителем, не осведомленном о фактическом характере совершаемого деяния, не может быть квалифицировано по специальной норме о кредитном мошенничестве.
В соответствии с фактическими обстоятельствами дела, установленными в судебном заседании, содеянному осужденным П., вопреки утверждению об обратном, в приговоре дана правильная юридическая оценка, наличие каждого из квалифицирующих признаков надлежащим образом мотивировано. Доводы осужденного о наличии правовых оснований для переквалификации его действий на ст. 1591 УК РФ являлись предметом рассмотрения судов первой и апелляционной инстанций и обоснованно отвергнуты с приведением убедительных мотивов принятого решения. Избранный осужденными способ совершения хищения, с привлечением в качестве заемщика лица, номинально выступающего в качестве директора с учетом доказанности всех признаков мошенничества, совершенного группой лиц по предварительному сговору, в особо крупном размере, свидетельствует о правильности квалификации действий П. по ч. 4 ст. 159 УК РФ, что соответствует разъяснениям, содержащимся в п. 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 года № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате»[11].
12. При предпринимательском мошенничестве потерпевшим не может быть физическое лицо.
Доводы стороны защиты о необходимости квалификации действий осужденного по эпизоду хищения имущества С. как мошенничества в сфере предпринимательской деятельности, в т. ч. по ч. 5 ст. 159 УК РФ не основаны на законе, т. к. осужденным совершено хищение имущества физического лица[12].
13. Предметом мошенничества, предусмотренного ст. 1592 УК РФ, выступают не любые, а лишь социальные выплаты.
Довод жалобы о том, что суд неверно квалифицировал действия Б. по ч. 3 ст. 159 УК РФ вместо ст. 1592 УК РФ, является необоснованным и не основан на законе. Так, ст. 1592 УК РФ предусматривает уголовную ответственность за мошенничество при получении не любых выплат (пособий, компенсаций, субсидий и иных), а социальных выплат, установленных законами и иными нормативными правовыми актами. Объектом преступления, предусмотренного ст. 1592 УК РФ, являются лишь социальные правоотношения на основе законов и иных нормативных правовых актов, стороной в которых всегда выступают особые категории граждан, физические лица, нуждающиеся для обеспечения достойного уровня их жизни в материальной, финансовой помощи и поддержке со стороны государства и муниципальных органов. Действия Б. не затрагивают социальные правоотношения, находятся за пределами объекта преступления, предусмотренного ст. 1592 УК РФ. Согласно ст. 1 Федерального закона «О государственной социальной помощи» социальная субсидия, это имеющая целевое назначение полная или частичная оплата предоставляемых гражданам социальных услуг. Выплата, которую незаконно получил Б., не является социальной. Как следует из Правил предоставления и распределения субсидий из федерального бюджета бюджетам субъектов Российской Федерации на поддержку племенного животноводства, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации, данная субсидия предназначена для поддержки животноводства, предоставляется сельскохозяйственным производителям, за исключением граждан, ведущих личное подсобное хозяйство. Таким образом, суд с учетом установленных в судебном заседании фактических обстоятельств и в соответствии с уголовным законом правильно квалифицировал действия Б. по ч. 3 ст. 159 УК РФ[13].
14. Страховая пенсия является социальной выплатой по смыслу ст. 1592 УК РФ.
Доводы стороны защиты о том, что страховая пенсия по старости не является социальной выплатой, наказуемость хищения которой установлена ст. 1592 УК РФ, являются необоснованными. В ст. 1592 УК РФ законодателем предусмотрен специфический предмет хищения – социальные выплаты, отличительной чертой которых является их задействованность в общественных отношениях в сфере социального обеспечения. Таким образом, законодателем предусмотрен обязательный дополнительный непосредственный объект преступления – общественные отношения в сфере социального обеспечения. Социальное обеспечение – предусмотренная законодательством система материального обеспечения и обслуживания граждан в старости, в случае болезни, полной или частичной утраты трудоспособности, потери кормильца, а также семей, в которых есть дети. Страховым обеспечением по отдельным видам обязательного социального страхования являются, в том числе пенсия по инвалидности, пенсия по случаю потери кормильца, пенсия по старости. Анализ изложенного свидетельствует о том, что предметом мошенничества, предусмотренного ст. 1592 УК РФ, являются иные социальные выплаты – страховые пенсии по старости[14].
15. При мошенничестве с использованием электронных средств платежа (ст. 1593 УК РФ) необходимо установить, что потерпевший был введен в заблуждение относительно конкретных инструментов дистанционного банковского обслуживания.
Для квалификации действий М. по признаку совершения мошенничества с использованием электронных средств платежа необходимо установить, что она использовала эти средства при совершении обмана или изъятии имущества Г.[15]
К. под видом приобретения товаров через интернет-сайт… сообщил потерпевшим о перечислении на их банковские карты денежных средств за покупку, для получения которых необходимо дать согласие. К. направил потерпевшим фишинговые (поддельные) ссылки, в которых потерпевшие под воздействием обмана со стороны осужденного внесли конфиденциальные данные своих банковских карт – номер карты, срок действия карты и CVC-код карты. После этого на сотовые телефоны потерпевших от банков, в которых открыты счета к банковским картам потерпевших, пришло сообщение с одноразовым шестизначным кодом для списания денежных средств с банковских карт потерпевших, однако последние под воздействием обмана со стороны осужденного ввели данный одноразовый код в фишинговой (поддельной) ссылке, после чего нажали кнопку «получить», однако вместо получения денежных средств у них произошло их списание[16].
16. Цессионарий не является потерпевшим от мошенничества в сфере страхования (ст. 1595 УК РФ).
Из описания преступных деяний, приведенного в приговоре, следует, что С. и П., реализуя свой преступный умысел, направленный на хищение денежных средств путем обмана, вводили в заблуждение не представителей страховой компании, а физическое лицо, которая передала им свои денежные средства в качестве оплаты уступки ими права требования выплаты страхового возмещения. С момента получения денег С. и П. они получили возможность распорядиться ими по своему усмотрению. При этом каких-либо взаимоотношений со страховщиком осужденные не имели и материальный ущерб в результате их действий причинен не был, поскольку похищенные ими денежные средства принадлежали физическом лицу. Дальнейшие действия Л., предъявлявшей требования о выплате страхового возмещения на основании представленных С. и П. заведомо ложных сведений и документов (извещений о ДТП) к страховой компании, лежат за рамками уголовно-правовых отношений и не входят в объективную сторону преступлений, инкриминированных С. и П.[17]