Офицерский романс. На краю

Матвеев кивнул, видимо, своим мыслям. И предложил:

– Дайте мне по крайней мере слово, что не будете пытаться бежать по пути к месту назначения. И к черту наручники.

– Даю слово!

– Тогда мир?

Матвеев протянул руку, и Антон ее пожал.

– Гора с плеч, - засмеялся Матвеев.

Он поднялся и, приоткрыв дверь, выглянул в коридор.

– Эй, парни, хватит там куковать! Заходите!

В коридоре послышался девичий смех.

– Охмуряют проводницу. Черти!

Матвеев от души засмеялся.

Оба оперативника вошли в купе. И в нем сразу стало тесно. Вслед за ними появилась молодая проводница.

– Ваше постельное бельё, – сказала она, искоса поглядывая на парней, улыбающихся ей в ответ.

Девушка бросила быстрый взгляд на Матвеева, смотревшего в окно. Задержалась на Антоне.

– Вы, случаем, не артисты? – спросила она, уже собираясь выходить.

– Ага! Циркачи! – выкрикнул Сергей со смехом.

– Нет, красавица, – пресек его веселье Матвеев. – Мы служащие.

– По финансовой части. Бухгалтера, - добавил Федор.

– А я подумала, что в кино снимаетесь. Уж больно симпатичные!

Проводница еще раз посмотрела на Антона и вышла.

– А вы ей приглянулись, Антон Юрьевич, – заметил Матвеев.

– Мне бы такой костюм, – шутливо сказал Сергей. – Прямо завидки берут.

Поезд шел, постукивая колесами. Матвеев читал газету, а его парни перебрасывались в карты. Антон лежал на верхней полке и дремал. Часа через три Матвеев, ходивший помыть руки, вернулся в купе, занял свое место и открыл портфель. Он достал из него объемистый сверток из плотной упаковочной бумаги.

– Спускайтесь к нам, Антон Юрьевич, - сказал он. – Поужинаем.

– Как раз сейчас чай принесут, - оповестил Федор, тоже выходивший из купе.

– Может, чего покрепче? – спросил с хитрой улыбкой Сергей. – А что, товарищ майор! Ночь впереди. Давайте выпьем для хорошего сна. По сто граммов на душу населения.

Матвеев сначала погрозил ему пальцем, потом подумал секунду и сказал то, чего от него не ждали, но надеялись:

– Давай. Но только по сто, не больше.

– Есть!

Сергей открыл свой чемоданчик и выставил на столик металлическую фляжку.

– И что там? – поинтересовался Федор, тоже вынимая из кармана пальто сверток поменьше, завернутый в газету.

– Там божественный напиток! – расцвел в улыбке Сергей. – Водка, настоянная на травах. Моя бабка делает по рецепту, который переходит в нашей семье от поколения к поколению. Знал бы ты, как она его бережет. Я пытался узнать. Давай, говорю, бабушка, запишу, а то забудешь. И пропадет рецепт. Какое там! Прогнала меня: «Иди, ирод, женись. Жене твоей и расскажу».

– Ты пока убери. Испугаешь проводницу.

В дверь купе постучали. Сергей радостно вскочил и открыл ее. Но вместо смешливой девицы в купе вошла ее напарница. Она держала в руках поднос. И Сергей с Федором тут же переставили стаканы с чаем на стол.

– А где же Люся? – спросил Сергей, выглядывая в коридор.

– Где надо. У нас, молодой человек, работа, а не посиделки.

Проводница неодобрительно покачала головой.

– Сергей. Прекращай, - негромко бросил Матвеев.

– Да я что? – стал оправдываться тот. – Просто пошутил, Петр Алексеевич.

– Приятного аппетита! – с достоинством сказала проводница.

Ей ответили в разнобой и сразу стали раскрывать свои припасы. Матвеев удовлетворенно оглядел столик, уставленный дорожной снедью.

– Приступим, – резюмировал он.

Они основательно закусили вареной курицей, сваренными вкрутую яйцами и пирожками с капустой. Выпили чай со сладкими булочками.

Матвеев не спеша допил из своего стакана и удивленно посмотрел на остальных.

– Чего ждем? Споласкивайте стаканы!

– Я сейчас!

Федор подхватил стаканы, и Сергей открыл ему дверь, решив ждать в коридоре. Когда чистые стаканы вернулись на стол, Сергей радостно потер руки и снова достал свою фляжку. Ее содержимое разлили всем поровну.

– За удачу! – провозгласил Матвеев. И они стукнулись стаканами.

Настойка Сергея и вправду оказалась необычайно мягкой. И Антон почувствовал, что его после съеденного и выпитого неудержимо клонит ко сну. Он извинился, забрался на верхнюю полку и тут же уснул.

Пробудился Антон рано. В купе еще было темно. Вагон мерно покачивался. До Москвы ехать еще часа три. Поэтому вставать никто не спешил. Вот теперь можно было поразмышлять: «Пока чекисты играют честно. Повезли в Москву не как арестанта, под конвоем, а вполне цивильно. Так ведь и ставки в игре высокие. Матвеев, например, не верит, что его можно удержать страхом, хочет сделать союзником. Что же, пока планы совпадают. И я буду выполнять все их приказания. А когда окажусь возле дяди, вот тогда и поглядим, что выйдет».

Изломин имел в свое время дело с ОГПУ и очень хорошо представлял их методы работы: убийства из-за угла, пытки, шантаж, угрозы, подкуп, нарушение обязательств. Он не был столь наивным, чтобы не понимать: таковы все тайные службы всех государств. Только одни прикрывались идеологией, а другие – нет. Он участвовал в операции «Трест». Ее целью было: с помощью подставной подпольной организации дезориентировать Белое движение за рубежом и выманить его лидеров в СССР. Операция прошла весьма успешно. Однако все ее организаторы и главные участники оказались на скамье подсудимых, после которой одних ждала расстрельная стенка, а других – лагерь. Как благодарность партии за хорошо выполненную работу.

Он услышал, что на соседней полке завозился Сергей. А по тишине внизу, так как сопение и храп прекратились, можно было догадаться и о пробуждении остальных членов их группы. Антон тоже громко вздохнул, потянулся и посмотрел вниз.

– Доброе утро! - приветствовал его Матвеев. – Проснулись? Тогда спускайтесь. Будем пить чай.

– Доброе утро.

Антон соскочил вниз, обулся и сел на нижнюю полку рядом с потеснившимся Матвеевым. За окном пробегали какие-то хозяйственные здания, штабеля шпал.

– Мы проехали Александров, - заметил Матвеев.

- Я пойду умоюсь.

Антон взял со своей полки полотенце.

– Пожалуйста, будьте первым, - согласился майор.

Антон вышел из купе и двинулся к туалету. За ним действительно никто не пошел. «Неужели настолько доверяют? - он недоверчиво покачал головой. - Нет. Скорое всего в вагоне и в поезде есть еще люди по мою душу». Он зашел в туалет, закрыл дверь и посмотрел на себя в зеркало. «Да. Вид мог быть и получше, - он провел рукой по щеке. - Еще и небрит, но с бритьем повременим». Выходя минут через десять, Антон столкнулся у двери с Федором. Дефилирующей походкой Изломин прошелся по вагону, разминувшись с улыбнувшейся ему старшей проводницей. Подойдя к их купе, он взялся за ручку и услышал голос Сергея. Тот сказал:

– Товарищ майор, я видел в тамбуре соседнего вагона парней из Управления. Не знал, что кроме нас задействованы еще люди. Они нас страхуют?

– Не думаю, – отозвался Матвеев.

Антон, понимая, что его могут застать за подслушиванием, открыл дверь.

Поезд прибыл на Ярославский вокзал в девять часов утра. В Москве тоже относительно похолодало. Но температура была плюсовой, что порадовало Антона. Они вышли из вагона, простившись с проводницами, и сплоченной группой зашагали по перрону. У дверей вокзала их встретили несколько человек в штатском.

– Майор Матвеев? – спросил один из них с колючим взглядом и седой щеточкой усов. – Вам всем надлежит проехать с нами.

Матвеев ничего не сказал, только кивнул. Зато позади Антона удивленно присвистнул Сергей. А Федор тихо сказал, ни к кому конкретно не обращаясь:

– С приездом, дорогие товарищи!

Глава десятая. Главное управление

«Никогда в нашей стране не было так, как задумывалось. И не потому, что жители ее глупее или недальновиднее всех иных, прочих. А из-за того, что власть всегда торопилась, понукала и подстегивала, словно изначально не верила в желание работать и исполнительность своих подданных. В результате страдало качество или же вовсе все рушилось», - так думал майор Матвеев, меланхолично помешивая ложкой сахар в стакане с чаем. Время шло, а он, как и его группа, собранная для операции «Племянник», все еще находились в Москве. И то, что вины самого майора в этом не было, не сильно поднимало ему настроение. В конечном счете, отвечать за все осложнения придется ему и только ему.

И подгадил Матвееву никто иной, как следователь Торкин. Несмотря на то, что он разъяснил капитану возникшую ситуацию. Тот, притворно подчинившись, не сходя с места, связался со своим начальством и нажаловался на самоуправство Матвеева. При этом Торкин выдал желаемое за реальность, убедив, что якобы подследственный Изломин готов давать обвинительные показания не только на своего дядю, но и остальных, еще не арестованных членов МОЦР. И отсутствие главного обвиняемого в стране никого из руководства Торкина в тот момент не напрягло. Непредвиденным обстоятельством стало и отсутствие заместителя наркома, уехавшего в краткосрочную командировку и не оставившего письменного распоряжения начальнику майора Матвеева. И вместо активной подготовки к операции Матвеев был вынужден оправдываться в своих действиях. Торкин тоже вернулся в Москву и накатал на майора объемистый донос. Он надеялся свалить Матвеева, сделав его подследственным, и получить долгожданное повышение. Как ни покажется удивительным, у капитана были все шансы на успех. Если совсем недавно в камеры внутренней тюрьмы отправляли бывших наркомов и их замов, не говоря о более мелких сошках, то и судьба майора Матвеева могла завершиться также.

В конечном результате Матвеев смог доказать, что готовил операцию с участием Изломина по прямому распоряжению заместителя наркома. Однако, пока тот не вернулся, майор ждал, находясь под дамокловым мечом, и наблюдал, как попусту проходит время. Непосредственный начальник Матвеева, конечно, был в курсе дела. Но, не имея письменного подтверждения операции «Племянник», решил вильнуть в сторону. Изломина вернули Следственному управлению. Вся эта вакханалия продолжалась до возвращения замнаркома, быстро вникшего в возникшую проблему и решившего ее не без изящества.

В кабинет, в котором обосновался Торкин, и куда уже под конвоем доставили Изломина, стремительно вошел заместитель наркома, сопровождаемый Матвеевым. Блеснув очками, он начал гневную отповедь в адрес вскочившего на манер гуттаперчевого Петрушки Торкина.

– Кто велел вам срывать операцию майора Матвеева? Ваше начальство что, с ума посходило? Надо понимать, что Матвеев не мог действовать в одиночку. Это я! Я дал ему все полномочия!

Заместитель наркома добавил несколько непечатных выражений, высказанных с настоящим кавказским темпераментом, и повернулся к Изломину, вставшему с табурета, окидывая его внимательным оценивающим взглядом. На том была мятая несвежая рубашка, брюки без ремня, на лице с недельной щетиной свежая ссадина.

– Как самочувствие? – спросил замнаркома.

И было непонятно, шутит ли он или в самом деле интересуется здоровьем подследственного.

– Спасибо. Хорошее, – ответил бесцветным тоном Изломин, разлепив сухие губы.

– Я тоже виноват, – сказал комиссар Матвееву, без нужды трогая очки. – Забыл про тебя за всеми делами. Моих устных указаний оказалось им недостаточно. На каждую мелочь надо бумагу! Бюрократы!

Он развернулся к Торкину, вытянувшемуся в струнку.

– Докладные он пишет. Грамотный какой! Ты мне чуть важное дело не угробил, баран! Да я тебя, недоумка, в порошок сотру!

Прокричавшись как следует, будущий нарком НКВД глубоко вздохнул и посмотрел на Торкина, как на лежащий на пути камень, о который невзначай ушиб ногу.

– Вон отсюда!

Торкин выскочил из кабинета с растущей тревогой, понимая, как сильно прогневал высокое начальство. Еще вчера он уже мысленно вертел ромб на свои петлицы. И теперь от его надежд остался один пепел. Откуда ему было знать, что Матвеева, оказывается, действительно прикрывали, причем на самом верху.

Заместитель наркома НКВД лично рук о Торкина марать не стал. Молния его гнева попала в начальника Следственного управления, отрикошетила в руководителя отдела и воткнулась в уже бывшего старшего следователя капитана Торкина, которому объявили о неполном служебном соответствии.

Пока Управление сотрясали начальственные громы, Матвеев вернулся к тому, на чем остановился. Понемногу операция приобрела форму и очертания. Стали прорабатываться детали. От них порой зависело очень многое. Но чем тщательнее он вгрызался в подготовку, тем медленнее двигалось дело. Матвеев бесился, но время летело гораздо быстрее его усилий. А вот Изломин пережил все неприятности с похвальным стоицизмом. Доверял ли ему Матвеев, что называется, до донышка? Нет, конечно. Знал, что насильно мил не будешь. Изломин подчиняется по необходимости. Взбрыкнет, коли появится случай. Значит, майор был обязан создать такие условия, при которых Изломин поведет себя во время операции так, как нужно. Озабоченность вызывало и то обстоятельство, что Матвеев станет осуществлять лишь общее руководство. Так распорядился заместитель наркома. Ему гораздо легче было бы руководить, непосредственно находясь на месте событий. Но нет. Это будет делать другой человек, несомненно, опытный и с высокой квалификацией, однако даже не находящийся в данное время в Москве. К тому же он присоединится к группе со своими людьми. Поэтому неминуемо возникнет вопрос взаимодействия. Как сработаются Федор и Сергей с теми неизвестными им товарищами - вопрос немаловажный. Матвеев тщательным образом разработал инструкции, переговорил с ребятами не по одному разу и, несмотря на начальственные тычки в спину, ни на йоту не убыстрил процесс. «Черта с два вам! Теперь все пойдет, как планировалось, пусть и со смещением графика».

Матвеев, поднеся остывающий чай ко рту, совершенно не ко времени вспомнил слова заместителя наркома о том, что если операция «Племянник» не будет иметь положительного результата, то ему лучше будет самому застрелиться. Зато в случае успеха получит старшего майора.

Второй ромб заиметь хорошо, но сохранить голову - лучше. Матвеев начинал еще у Менжинского, когда в моде были образованность, кругозор и умения решать задачи интеллектуального свойства. При сохранении, естественно, идеологических принципов и методов, используемых всеми тайными службами во все века. Матвеев, окончивший до революции реальное училище, а после нее - университет, пришелся тогда ко двору. А сегодня он явно выпадал из обоймы, в которой своими были такие, как Торкин. Что же. У каждого времени свои герои и свои негодяи. Петр Алексеевич глотнул чая, запихнул в рот остаток бутерброда. И сразу же услышал стук в собственную дверь.

– Войдите, – пробурчал он с набитым ртом.

Матвеев усиленно задвигал челюстями, стараясь прожевать, пока в кабинет входили его подчиненные. Их было четверо. Они расселись за столом с двух сторон, готовые к последнему обсуждению перед переходом операции в активную стадию. Не хватало лишь Изломина, помещенного в гостиничный номер под охраной. Разумеется, его о всех перипетиях заграничных действий Матвеев ставить в известность и не думал. Как говорится у Екклесиаста: многие знания порождают многие печали. Например, неизвестно, как поведет себя Изломин, зная, что в случае силового решения вопроса, при невозможности транспортировки обоих родственников на Родину предпочтение будет отдаваться старшему, а племянником решено пожертвовать. И так, чтобы тот уже ничего никому не мог сказать. Очень действенный способ используют в таких случаях гангстеры в США, отправляя свои жертвы на дно с цементным постаментом на ногах. Не говоря о том, что кучное попадание из автоматического оружия в обоих родственников и нашпигование их свинцом до полного умертвления также будет считаться успешным окончанием операции. Матвеев, благополучно справившийся с бутербродом, оглядел своих подопечных на предмет уныния. Ничего такого не заметил, даже наоборот. Их молодые свежие лица и написанная на них готовность выполнить приказ добавляли Матвееву оптимизма. Убедившись, что все участники операции прямо алчут его указаний, Матвеев приступил к делу:

– Товарищи! Подготовительный этап нашей операции завершен. Нам с вами осталось еще раз пройтись по всем этапам, чтобы выявить недоработки, если таковые имеются. Все готовы? Тогда начнем. Действующая группа: Красушкин, Чеколди́н и Сироцкий. Красушкин – старший. Ваша задача на первом этапе - доставить Изломина во Францию. Маршрут следования группы будет следующим: до Ленинграда добираетесь транспортным самолетом. Затем под видом членов команды садитесь на сухогруз «Олеко Дундич». Он пойдет с грузом во Францию. Разгрузка будет осуществляться в Гавре. Там вы передаете Изломина нашему агенту под кличкой «Летун». Красушкин и Чеколдин переходят к нему в подчинение. А Сироцкий на пароходе возвращается в Союз. Вопросы?

– У меня. Разрешите? - поднял руку, как в школе, Федор Красушкин.

– Говори.

– Каким образом произойдет наша встреча с агентом? И что о нем известно?

Беспокойство Красушкина понятно. Обыкновенно информация о связниках доводилась сразу. В их же случае присутствовала излишняя конспирация. Так считал и сам Матвеев, но высказать сомнение в ее необходимости перед подчиненными не мог. Он и сам не знал имени агента, что, по его мнению, было беспрецедентным случаем недоверия к руководителю операции.

– Все инструкции на этот счет будут в сейфе капитана «Олеко Дундича». Федор получит их в день прибытия судна в Брест, не раньше. И связана такая осторожность с тем, что наш агент очень хорошо законспирирован и предназначен только для выполнения очень опасных и сложных акций. Его засветку необходимо исключить. Ясно? Хорошо. Пошли дальше. Младший лейтенант Косицын получает отдельную задачу - подготовить возвращение в Советский Союз. Он выедет из страны по линии Коминтерна, чтобы приготовиться к транспортировке Столярова в СССР, когда того доставят в Европу. Причем разрабатывает сразу два варианта: через Югославию и через Румынию.

– Так точно! – вскинулся Андрей Косицын. У него это было первое самостоятельное задание, но он уже принимал участие в операциях в Румынии и довольно хорошо знал регион Южной Европы. Майор был в нем уверен, тем более что его будут подстраховывать из полпредства СССР в Югославии.

– Переходим ко второму этапу, - Матвеев сделал паузу. То, что он сейчас скажет, ребятам не понравится. – Как я уже говорил, Красушкин и Чеколдин продолжают операцию. И, несмотря на то, какие будут вводные, вы лично, я повторяю, лично отвечаете за безопасность Антона Изломина. И при успешном завершении операции – за доставку Столярова.

– И какова наша роль в дальнейшем? – задал вопрос Сергей Чеколдин.

– Вы переходите под команду «Летуна». Да. Вы будете делать, что вам прикажут. Он отвечает за операцию. С него и спрос.

– А мы будем прислугой за всё, - шепнул Сергей Федору.

Тот кивнул. Они привыкли работать с майором, у которого каждый знал свой маневр.

А как поведет себя этот «Летун»? Большой вопрос.

– Станем мальчиками для битья.

Матвеев одним взглядом заставил фрондеров примолкнуть.

– Мы с вами обговаривали любые варианты развития событий. Вы имеете право высказать свое мнение по операции, но решение в любом случае будет принимать руководитель. И это не обсуждается.

Матвеев почувствовал, что начинает заводиться и не говорит, а рубит фразами. Он заставил себя сдержаться и продолжил более спокойным тоном:

– Теперь третий этап – возвращение. Примерные его сроки – месяц, не более. Но все будет зависеть от самой операции. В любом случае придется плыть на пароходе до Европы. И далее о вас позаботится Косицын. Мы с вами уже обговорили детали возвращения. Как говорится: и явки, и пароли. Выражаю мнение, что группа готова к выполнению задания. Вопросы?

Все промолчали.

– Тогда больше вас не задерживаю.

Когда члены группы ушли, Матвеев собрал бумаги и положил их в папку. Сегодня ему предстоит докладывать наверх. Кажется, учли любую мелочь, а на душе муторно. Не будь этого глупого доноса Торкина, сдвинувшего сроки подготовки, и появления из ниоткуда засекреченного сверх всякой меры «Летуна», тогда бы он считал, что сделал все, как нужно. Сейчас майор начинал в этом сомневаться.

Глава одиннадцатая. Порт прибытия – Гавр

Пароход, носивший имя легендарного героя Гражданской войны Олеко Дундича13[13], стоял на внешнем рейде Гавра и готовился войти в порт. Несмотря на сильный ветер, дующий с моря, все свободные от вахты члены команды собрались на кормовой палубе. Там же, у борта, чуть поодаль и облокотясь на поручни, стояли четверо пассажиров. О том, кто они были на самом деле, из экипажа сухогруза знали только трое: капитан, старпом и помполит14[14]. Для остальных же моряков эти четверо являлись представителями торгпредства и сопровождали груз пиломатериалов, который везли на корабле. Гавр – второй по величине грузовой порт Франции. И сюда направлялось большинство поставок из СССР.

– Завтра прямо с утра часть команды отпустят на берег, – сказал Федор, ни к кому конкретно не обращаясь.

– А когда наша очередь? – тут же спросил Сергей.

– По легенде нам нужно дождаться выгрузки, – ответил Федор. – Было бы странно исчезнуть раньше начала работ.

– Оставим Женьку. Пусть он следит, – шутливо толкнул в бок Сироцкого Сергей.

– Тогда уж лучше Антона Юрьевича, – также шутливо возразил Евгений Сироцкий, самый молодой из группы. – Он наиболее представительный из нас.

– Да-да, согласен, – поддержал Сергей. – Его и так матросы нашим начальником считают.

Все трое посмотрели на Изломина. Но тот невозмутимо продолжал разглядывать порт. За время их путешествия, а оно продолжалось восемь дней, он привык к шуткам и розыгрышам, к которым Чеколдин питал большую слабость и использовал при любом удобном случае. Сироцкий с удовольствием ему подыгрывал. А Федор пусть и не участвовал, но и не пресекал. Веселье Чеколдина не было напускным или натужным, оно шло от его характера, легкого и жизнерадостного. За время плавания он умудрился стать душой кают-компании, хотя среди моряков имелись и свои завзятые весельчаки и зубоскалы. Но вот как-то этот сухопутный пришелся им ко двору. Порой Антон, глядя на Сергея, забывал, кто тот такой и зачем к нему приставлен. Причем смешливым дурачком назвать Чеколдина нельзя. Он обладал многими способностями, необходимыми в разведке. К примеру, Сергей отлично владел приемами рукопашного боя и бегло говорил на двух языках: немецком и польском, кроме основного - французского. Чеколдин находился в том же звании лейтенанта, что Красушкин, но общего стажа в госбезопасности у него было меньше. И против авторитета Федора он никогда не выступал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Кривицкий Вальтер Германович – сотрудник советской разведки и органов государственной безопасности. В 1937 году попросил политического убежища во Франции.

2

«Как закалялась сталь» – роман Н. Островского, вышедший в 1934 году. Главный герой романа – Павел Корчагин был символом стойкости, мужества и преданности идеалам.

3

Районо – районный отдел народного образования, орган управления школами.

4

ЗИС-5 («трёхтонка») — советский среднетоннажный грузовой автомобиль грузоподъёмностью 3 тонны. Выпускался с 1933 на Заводе имени Сталина в Москве.

5

В 1935-1942 гг. в ГУГБ НКВД СССР существовала система специальных званий для сотрудников госбезопасности, отличная от армейской. Несмотря на внешнее созвучие, специальные звания были значительно выше своих армейских аналогов.