Домой сквозь сны

Я вспомнила, как Ая была со мной рядом, когда я узнала про измену бывшего парня. Как давала взаймы денег, когда в холодильнике мышь повесилась. Как платила за меня в ресторанах, когда у меня самой не было возможности, причем мы выбирались по ее инициативе).

Ая целиком и полностью все это заслужила.

— Ты большая молодец, — выдавила из себя улыбку я. Хоть сделаю вид, что рада, она не должна знать про мою постыдную зависть. Она не виновата в моих проблемах, не надо на нее это все перекладывать.

— Точно всё хорошо? — в голосе подруги я услышала тревогу.

И тут все случилось само собой: слезы покатились из глаз, голос задрожал. Слова сами вырвались:

— Нет, Ая. Все совсем не хорошо. Приезжай.

Она приехала совсем быстро — я только успела чайник вскипятить. Сказала с порога, что была неподалеку. Волосы пепельного цвета, серые глаза, бледная кожа. Строгий серый костюм. Она обняла меня, и я уловила горький запах ее меланхолии. Не удержалась — и зарыдала прямо в ее объятьях, сотрясаясь от слез. А Капелька мяукала и терлась возле наших ног...

— Ой, кисонька, здравствуй, — Ая в восторге взяла моего нового питомца на руки. Капелька, довольная тем, что привлекла внимание, замурчала. — Ого, это же лунная кошка!

— Эта та, что родом из самого Безвременья, мира, в котором рождаются сны, что ли?

— Она самая, — кивнула Ая и прижала ласковую Капельку к груди. Котенок замурчал, как трактор. — Встретить лунную кошечку — уже знак удачи, а уж раз она теперь живет с тобой, то ты, моя дорогая просто счастливица судьбы. Хороший знак. Первородные духи благоволят тебе.

Я усмехнулась. Знала бы Ая, какие нехорошие мысли крутятся в моей голове уже который месяц. Но с приходом подруги мне, правда, стало гораздо лучше: я ведь не одна теперь.

Мы прошли на кухню. Солнечные зайчики пробились сквозь шторы, и я вдруг улыбнулась им.

— Что-то синяки у тебя под глазами не нравятся мне, — сказала Ая, отпустив Капельку на пол. Она махнула хвостиком и запрыгнула на подоконник, пузом легла солнышку под бок. Я приготовила нам ежевичный чай с медом. Жаль только, что к нему у меня ничего не было, хозяйка я была никудышная теперь. Раньше пироги пекла, торты, на полдня застревала на кухне, теперь же... ничего не хотелось абсолютно.

И вдруг Ая вытащила из сумочки коробку дорогих конфет с золотой оберткой — такие обычно покупают только по праздникам. По стоимости она была как полноценная продуктовая корзина на неделю, так что я такой шоколад никогда себе позволить не могла. Хоть и заглядывалась на него столько раз...

Какой-то проблеск детской радости ощутила и захлопала в ладоши — надо же, Ая заботится обо мне. Кто-то заботится обо мне... Это так мило. Она ведь знала, что я мечтаю попробовать именно этот шоколад.

— Сны тревожные вижу, — пожала плечами я. — В тех снах ко мне сама Нежная Ведьма приходила.

— Да?.. — округлила глаза Ая. Чаем чуть не подавилась.

— Все хорошо?

— Я... да, конечно. Та самая Первородная, получается? Ты хоть понимаешь, насколько это редкое явление? Первородные духи так просто по снам нашим не ходят, у них своих дел полно. Наставлять наши сновидения, например, чтобы потом они стали частью кого-то из нас, изменив судьбу к лучшему.

Я расправилась с золотой фольгой, скомкала и бросила Капельке. Она с радостью играла с этим шариком.

— Не знаю. Не верится, что духам, и правда, есть до меня дело. Может, это просто плод моего воображения?

— А оно у тебя настолько хорошее? — усмехнулась Ая и осеклась. Мне было обидно это услышать, и она, кажется, поняла, что ляпнула глупость. — Прости. Пошутить хотела. Знаю, стать иллюстратором была твоя мечта.

— Ага. И все коту под хвост, — обида еще горчила на языке, но я старалась не подавать виду. — Вроде и портфолио хорошее, а все равно не берут никуда. Не могу долго ждать, мне деньги нужны. Вот и приходится растрачивать свои нервные клетки на дурных работенках. Которые, конечно же, никакого отношения к творчеству не имеют. А вот к бесконечному нервному срыву — да.

Ая вздохнула, откинувшись на спинку стула. Он неловко скрипнул.

— Я проходила через это. Первые пять лет наработки опыта были адом. В нормальные места без него не берут, а в тех, что берут, долго не продержаться из-за скотских условий. Не так я себе представляла свое будущее, когда училась. И тем не менее, спустя сотни сотен вакансий, мне, наконец, попалась та самая, слава Первородным. Я теперь куратор выставок в Музее первых сновидений, кто бы мог подумать?

Я отломила кусочек шоколада. Вот он, заветный момент, которого я ждала так долго. Поднесла ко рту и, не успев ощутить вкус конфеты на языке... выплюнула.

— Фу! Гадость-то какая, ну что это?

Ая недоуменно уставилась на меня, правда, попробовав другую конфету, сделала то же самое:

— Ох... Просрочено на несколько лет что ли?

Я поскорее выпила немного чая, чтобы сбить отвратительное послевкусие:

— Вот так вот. Ждешь-ждешь чего-то, не в силах себе это позволить в моменте. А получив, плюешься от отвращения — не то оно по вкусу, совсем не то. Вся жизнь — ловушка обманутых ожиданий, не иначе.

На кухню мягкой поступью пришло молчание. Мы тихо пили чай, с отвращением глядя на испорченный шоколад. Капелька тихонько терлась о наши ноги. Тикали часы на стене. Ая вдруг выдала:

— А Ида вышла замуж и родила.

Я аж поперхнулась от чая.

— Ида? Она ж говорила, что никогда не выйдет замуж и это ей вообще не нужно.

Ая пожала плечами.

— Мы давно не общались, но вот вчера она написала. Фотку мужа прислала. Смотри.

Я с удивлением заглянула в новенький телефон Аи — мужчину бывшая подруга отхватила хоть куда. Темноволосый голубоглазый красавчик. Почувствовала укол зависти — Ида всегда мне казалась немного легкомысленной и особо не привязывалась к парням, с которыми встречалась. Это я в них всю душу вкладывала, а она, чуть ей что не нравилось, расставалась, блокировала и никогда специально никого не искала — поклонники, казалось, очередью стояли возле ее двери, а она еще вздыхала скучающе и говорила: "Ой, что-то мне лень заводить отношения. Вкладываться еще надо в них. Я лучше одна побуду, и так хорошо". Вот ведьма.

Резко стало как-то хуже на душе.

— Рада за нее, но не от всего сердца, — вздохнула тогда. — Плохо так говорить, знаю. Но это была моя мечта, а не ее. Она вообще этого никогда не ценила.

Ая осторожно коснулась моей руки, легонько погладила:

— Ну ты чего? Ида сильно изменилась за те годы, что мы не общались. После переезда к своему новому парню в другой город прям серьезная стала, ответственная. Говорит, он ее очень поддерживал, как никто и никогда, Ида почувствовала в нем опору, уверенность в завтрашнем дне. Видимо, он тот самый — кого она и искала... Поэтому не говори так, пожалуйста, про нее.

Я горела от стыда. Какая же злая теперь стала. Как я могла сказать такое про человека, с которым мы сидели за одной партой на факультете графического дизайна?

Слезы подступили к горлу. Только не это, только не сейчас, нет-нет-нет...

— Ты плачешь? — вдруг спросила Ая. Все, это конец... Она сказала, и теперь я не смогу остановиться. О, Безвременье, забери меня из этого жестокого, душного и такого невыносимого мира.

Слезы покатились из глаз. Я окончательно себя опозорила. Не могу остановиться. И каждый раз, когда Ая говорит "не плачь", слез становится только больше, а отчаяние — сильнее.

Никогда себе этого не прощу. Как же себя ненавижу за эту слабость.

Капелька запрыгнула мне на колени, замурчала сильнее обычного. Ая обняла, приговаривая: "Тш-ш-ш", а я только и думала о том, что жизнь упущена, и все, больше не будет ничего хорошего.

Я ничего не добилась, ничего не добилась, ничего не добилась...

А комиксы больше почти не рисую.

И сюжеты не придумываю больше.

Мультфильмы мечтала создавать когда-то, но кому нужны мои персонажи, мои анимации, мой дизайн?

Таких, как я — пруд пруди, не могу придумать ничего уникального, живу в нищете, какой с меня толк...

Если бы я из прошлого увидела себя нынюшнюю, так была бы удивлена тем, в какую жалкую пародию самой себя — мечтательной, целеустремленной и немного наивной — превратилась.

— Ну хватит, хватит, — приговаривала Ая. — Все это временные трудности, понимаешь? В жизни всех людей случаются взлеты и падения, все образуется.

— Нет, — мотала я головой. — Ничего не образуется. Все будет плохо. И мы все умрем.

Ая усмехнулась:

— Безусловно, однажды мы обязательно все умрем. Но не скоро это случится. Не в ближайшее время.

— У меня ничего не получается. И не получится. Никогда!

— Получится, глупышка. Ты вот наконец-то со своей дурацкой работы ушла. Уж сколько я молилась, чтобы это произошло — и никак. Новую найдешь.

— Никогда не найду. Смотрела вакансии — мусор один попадается.

Слезы сами собой остановились, когда Ая вдруг протянула мне свой телефон с открытой на нем вакансией иллюстратора сновидений.

— Зарплата неплохая, лучше, чем в твоей шараге платили. Карьерный рост. График 2\2, что просто прелесть. Из обязанностей — рисовать чужие сны. Из желательных навыков — опыт работы ведьмой пять лет, чтобы иллюстрации получались живыми и западали людям в душу, ха-ха, ну, конечно.

— Но нет у меня такого опыта, я ведь практически не разбираюсь во всей этой теме, а ведьмовством никогда не занималась.

— И что? Ты же женщина, а значит, по умолчанию ведьма. Да и при собеседовании самое главное — это убедительно врать, что опыт у тебя есть, и неважно, что на самом деле ты почти ничего не знаешь. Научишься по ходу дела... К тому же, какая ж это ложь? Ты мне на таро гадала все это время? Гадала. Ведьминский же опыт. Они сами не уточняли, какой именно им нужен. Ну вот и все. Звони им сейчас же и не хнычь. Хорошо все.

Как же колотилось сердце. Долгие гудки... Усталый голос ответил: «Вакансия закрыта».

— Черт! — выругалась Ая. — Да как же так?

У меня опустились руки. Воображение уже нарисовало такие славные картинки в голове. Я — и иллюстратор сновидений...

— Да ну его, отправь резюме на почту, — не сдавалась Ая.

— Да кто меня без ведьминских навыков возьмет? Они ж вмиг меня раскусят. Таро — это баловство.

— Ну не знаю, повышение на работе ты же мне нагадала...

— Ая, обычно ведьмам в таких местах требуется отточенный дар ясновидения. Максимум, который могу себе позволить — это чистки негатива. И все.

— И давно ты их делала? — усмехнулась подруга. Я смутилась.

— И не припомню, насколько давно. Года два назад? Черт.

— Может, сглазил тебя кто? Странно это все, прям беды одна за другой.

Меня словно током ошпарило. Она говорила ровно то, что и Нежная Ведьма в моих снах. Не иначе, как знак Вселенной это все.

— Может, и сглазил.

Ая покачала головой, посмотрела на часы и тихо ахнула:

— Ух, ничего себе! Мне пора, похоже. Засиделась я у тебя.

Она погладила Капельку на прощание, меня обняла. Малиновой гигиеничкой губы подкрасила и ушла. А я не захотела оставаться наедине со своими тяжелыми думами — следом отправилась. Надела желтое, как цвет осенних листьев за окном, пальто, зонт со звездным небом и ежедневник, обклеенный сухоцветами — если вдруг появится настрой, записать случайные, но такие сокровенные мысли меж страниц.

Хорошо, что Ая пришла. Хорошо, что вырвала из этого странного морока, глядеть на мир сквозь темную пелену было весьма и весьма удручающе. Я вдруг вспомнила лучшие времена, когда мы познакомились в университете. Времена, когда казалось, что впереди — вся жизнь, и что у нас все обязательно получится. Работа будет только любимая, а парень только самый верный, любящий и на всю жизнь.

Каждый из нас с тех пор прошел через колючки, ловушки и крах иллюзий о взрослой жизни. Ая и Ида справились, каждая нашла себя. Пора и мне пройти свой «путь героя», пора и мне победить всех драконов, что встанут у меня на пути.

Осень, осень... такая родная, словно моя душа. Обожаю осень и особенно — октябри. Есть в них что-то родное, что-то, что наполняет душу теплом и уютом. Теплые свитера, какао с собой из любимой кофейни, сотня фотографий осенних листьев в галерее на телефоне — все это помогало ощутить хоть капельку счастья в такой непростой период жизни. И вот, делаю я, значит, очередную фотографию в любимом парке, пытаясь не расплескать какао, как незнакомый мужской голос окликнул со спины:

— Хэй!

Обернулась. Рыжеволосый мальчишка, усыпанный веснушками, голубоглазый такой, в сером дождевике, мне улыбался, пока меня обнюхивала его хаски. На вид было ему лет семнадцать, не больше. Раньше я, правда, его не видела.

— Что такое? — решилась спросить я.

— Вы очень красивая и милая, — вдруг сказал мальчик. Я и не знала, что ответить. И потому пожала плечами, смущенно проговорив:

— Ну спасибо...

— Не подумайте ничего плохого, — сказал вдруг мальчик. — Просто я вас узнал. Вы — бывшая девушка моего старшего брата. Видел вас на фотографии.

Город у нас маленький, все друг друга знают. Обида на бывшего дала о себе знать, сердце окутало что-то едкое, ядовитое. Он ведь так и не познакомил меня со своими родными за год отношений с ним, все откладывал на потом. Я догадывалась, почему, но так не хотела в это верить. Какая же я была наивная.

— Ну то что он урод, это бесспорно, — вдруг удивил меня мальчик. — Не понимаю, как можно не ценить такую, как вы.

— Ты мне льстишь, — невольно улыбнулась я. Обида отступила. На смену ей пришло любопытство. — Откуда ты меня знаешь?

— Заходил на вашу страничку, Марк показывал, пока ныл из-за того, что вы его бросили. Но я-то знаю, что он придурок.

Я нахмурилась:

— По-любому он всем рассказывает, что я стерва, поигралась с ним и бросила.

Мальчишка — я вспомнила его имя, Артур, бывший рассказывал младшем о брате, — закивал. Хаски зарычала, отбирая у него мячик. Тот закинул игрушку куда подальше в кусты, и пес кинулся следом.

— Почти. Но я знаю, что братишка заливает. Видел, как он общался той девушкой. Она, кстати, была не в курсе, что Марк с кем-то встречается.

— Не понимаю, — вздохнула я, глядя, как осенние лучики солнца пробиваются сквозь пожелтевшую листву. — Зачем было лгать нам обеим, если можно было просто расстаться со мной? Я бы пережила, клянусь.

О том, что я и без того уже хотела расстаться, умолчала. Марк стал безынициативным, пропадал из поля зрения на несколько дней, избегал планировать будущее. Я понимала, что нужно разрывать эти отношения. И эта сцена, где я застала его с той девушкой, лишь послужила подтверждением, что все я правильно чувствовала. И нет, мне не казалось.

— Да такой слабоумный придурок, как мой братишка, просто недостоин никого, кроме мамочки, — сказал Артур, и я расхохоталась, расплескав на половину какао на пальто. Мальчик был тут ни при чем, но сокрушался вовсю. — Давайте я вам куплю кофе в заведении неподалеку? За мой счет, пожалуйста. Хочу хоть немного загладить вину брата...

У меня было чувство, что их с моим бывшим воспитывали в разных семьях.

— Откуда у тебя деньги, Артур? — полюбопытствовала я, когда мы нашей славной честной компанией во главе пса хаски побрели в кофейню через дорогу.

— Я подрабатываю, листовки раздаю. Хоть какие-то свои деньги, пусть небольшие. Отчим странный такой, за каждый кусок хлеба попрекает. Все жду, когда они с мамой уже разведутся и мы будем жить, как раньше. Без этих отчимов и тупых сводных братьев, таких, как Марк. И зачем ей только этот страшный, злой мужик? У нее ведь есть я.

Я вздохнула. Как же ему объяснить, почему женщины в Мире Яви выбирают быть вместе «хоть с кем-то» лишь бы не быть одной? Как передать то давление, которое вынуждена выдерживать каждая одинокая дама? Как рассказать обо всех этих «надо» и «должна», что внушают с пеленок? Не знаю, продлились бы недоотношения с Марком так долго, если бы не все это. Может, я бы ушла от него давным-давно, если бы не чувствовала, что люди ко мне относятся как-то не так, когда я без мужчины.

— Твоей будущей девушке очень повезет, Артур, — лишь сказала я. Мальчик замотал головой.

— Если серьезно, Крина, я во все это не верю.

— Во что?

— В любовь и все такое.

— Не знаю, насколько тебя это ободрит, но я тоже. Верю в договоренность между двумя людьми и честное исполнение обязательств друг перед другом.

— Это хорошо, что так. Наверное, иначе вам было бы сложнее после такого, что сделал мой сводный братец.

— На самом деле я так раньше не думала, Артур. Просто теперь уже не надеюсь, что в моей жизни будет что-то настоящее.

Мальчишка усмехнулся. Заказал для меня капучино с корицей, а для себя смородиновый чай. Еще и десертиков на нас двоих. Хаски был смирным, послушно выполнял поручение хозяина быть хорошим мальчиком.

— Здорово, что сюда можно с собаками, — сказала я, отпивая капучино. Надо же... этот казался даже вкуснее, чем тот, что я брала себе на днях. А чизкейк просто таял во рту...

Артур мне казался эмоционально взрослее, чем его старший брат, да и многие парни в принципе. Я даже стала сомневаться, а не выдуманный ли он.

— Моя мама всю жизнь живет с теми, кто вытирает об нее ноги, — хмуро сказал Артур. — Невыносимо быть свидетелем того, что с ней делают. Я не могу ее защитить, не могу за нее вступиться, Крина. Она меня не слушает, думает, что они все такие хорошие... что она сама их доводит... что это с ней что-то не так.

Комок встал горле. Как же это похоже и на мою маму...

— Не знаю, почему так. Правда, не знаю. Это нечестно... — только и смогла ответить я.

— Поэтому я никогда таким не буду, — гордо заявил Артур, откусывая немного от шоколадного печенья. — Я хочу сделать этот мир хоть немного лучше. Хоть одноклассники меня не понимают, обзывают разными словами, когда я открываю перед девочками дверь или просто пытаюсь помочь. Почему-то у нас в классе я считаюсь лохом, а вот те, кто девочек дразнит, дергает за косички — крутыми парнями. Но я от своего не отступлюсь, не стану такими, как они.

Я чуть ли не с открытым ртом сидела, наверное. Нет, он не выдуманный. Вот это да...

— А сколько у тебя было отношений, если не секрет? — как бы невзначай перевел тему Артур. Уж не знаю, зачем ему эта информация, но много будет знать — скоро состарится.

— А что такое?

— Ничего, просто думаю, что ты неопытная в этих делах. Иначе на моего брата бы не клюнула. Сразу бы увидела, какой он. Вроде плохие парни это не твое, раз ты сразу ушла, как узнала, какой он настоящий.

Я усмехнулась.

— Да ты настоящий психолог.

— Без иронии, Крина, это, правда, чувствуется.

— Мне даже приятно, конечно, но зря ты думаешь, что твой брат водил меня за нос. Я видела, какой он с самого начала. Но понимаешь... я так долго была одна. И мне подумалось: даже если мы вместе не навсегда, то, может, в моей личной жизни будет хоть что-то происходить. Вот только я наивно полагала, что если чувства пройдут, он со мной честно поговорит, и мы расстанемся, как нормальные люди. Я не сразу поняла его логику: зачем оставаться в прежних отношениях, если они тебя явно не удовлетворяют, скрывать, делать вид, что все хорошо, и при этом встречаться с другой? И не лень же ему было? А потом поняла, что ему было невыгодно терять постоянные отношения, да и зная мою историю с родителями, наверняка предполагал, что у меня с самооценкой беда и я молча скушаю его измены. Короче, он планировал на мне ездить. Вот только именно из-за того, что я видела, к чему привели родителей их выборы, к какой несчастной по сути жизни, я и понимаю, что нельзя соглашаться на меньшее, чем на преданность и верность. Это базовый минимум, а не роскошный максимум.

Артур внимательно слушал, улыбался и щурился из-за солнца, что запуталось к его рыжих ресницах. Я смотрела на мальчика и думала: как же приятно, что в этом мире еще осталась доброта.

В тот день я поняла одно: вопреки всему и несмотря ни на что, буду выбирать себя. Обещаю — никогда себя не предам. Ведь кроме себя у меня никого больше нет на всем белом свете.

Г