Господин Никто. Очаг мечты

У меня же этот предмет интерьера вызвал противоречивые чувства.

Странный выбор, — подумал я. — Неужели молодой девушке могла понравиться такая готичная громадина?

Я ещё не видел Джинни, но уже пытался представить, какой она может быть. Выбор такого камина казался необычным для девушки её возраста.

Я мог бы расспросить мистера Доула подробнее, но не решился — было бы странно проявлять такой интерес к его дочери. Спохватившись, что нас ждут у бассейна, мистер Доул пообещал позже рассказать о своей поездке в Австрию и о том, как ему удалось привезти этот камин.

Мы прошли через террасу к бассейну, вокруг которого собрались несколько человек, среди которых я заметил своего отца, занятого беседой с пожилой парой. Немного дальше, на качелях под навесом, сидела моя сестра и о чём-то оживлённо разговаривала с девушкой в голубом сарафане. Похоже, это и была Джинни.

Я подошёл к ним. Они на секунду замолчали, но тут же рассмеялись и вернулись к своему разговору. Я представился. Девушка в голубом сарафане мягко улыбнулась и протянула мне руку.

— Джинни Доул. Кейт представила меня за минуту до того, как ты подошёл.

На её щеках появился лёгкий румянец, который невозможно было скрыть на светлой коже. Она смотрела прямо мне в глаза, и её зелёные глаза казались необычайно глубокими.

Я всё пытался поддержать разговор, но в голову лезли одни дурацкие вопросы.

Спрашивать о чём-то более личном при первой встрече было глупо, а пробиться сквозь бесконечную болтовню Кейт я так и не смог.

К тому же Джинни упорно прятала глаза, всем своим видом показывая, что совсем не настроена на общение. Это немного задевало. Мне хотелось познакомиться с ней поближе.

В итоге вечер показался мне неудачным. Я даже не был уверен, что она запомнила моё имя или вообще обратила на меня внимание.

Так прошёл этот день. Домой я ехал раздражённым и больше всего злился на самого себя — слишком поздно понял, как можно было разговорить Джинни и заставить Кейт ненадолго замолчать.

Всю дорогу Кейт, как всегда, болтала без умолку. Она рассказывала про Джинни, про их разговор у бассейна и про то, что хочет продолжить с ней общаться.

А я старательно делал равнодушный вид при упоминании Джинни. На самом деле меня не покидало чувство досады. Наше знакомство оказалось совсем не таким, каким я его себе представлял.

Во время летних каникул Кейт с Джинни ещё больше подружились — они постоянно болтали по телефону, ходили в кино и гуляли вместе.

Мой интерес к Джинни рос с каждым рассказом Кейт. Я ждал, когда она снова заговорит о ней. Мне хотелось узнать Джинни лучше, хотя я и сам не понимал почему.

От сестры я узнал, что в конце года Джинни собирается уезжать — она планировала поступать в университет в другом городе.

Мне не нравилась эта мысль. Если Джинни уедет, я, скорее всего, больше никогда её не увижу, и у меня больше не будет шанса сказать, что она мне небезразлична.

Почему я не сделал этого раньше, я и сам не понимал. Однажды вечером Кейт пришла домой расстроенная. Она рассказала, что разбила фотоаппарат Джинни. Лучшего повода заговорить с Джинни уже не представится.

Я нашёл небольшую лавку, где продавались старинные фотоаппараты, и выбрал один из них. Я не знал, какой у неё был раньше, но постарался взять хороший и не пожалел денег.

Спрятав камеру в коробку, я вложил туда письмо. Написать ей от руки было самой верной мыслью — такой старомодный жест идеально соответствовал её стилю.

Я долго думал, что написать, но в итоге оставил короткое сообщение:

«Дорогая Джинни! Я давно хотел сказать тебе об этом: ты мне очень нравишься. Ты пойдёшь со мной на свидание?

Если ты не против — я зайду за тобой завтра в восемь.

Если нет — просто скажи Кейт, что фотоаппарат тебе не понравился. Пусть это останется между нами. Кайл.»

Зная мою сестру, я очень не хотел быть разоблачённым и написать лишнего, опасаясь того, что Кейт из любопытства может прочесть его.

— Передай это Джинни, — сказал я, стараясь говорить как можно равнодушнее, протягивая Кейт коробку с фотоаппаратом.

— Ты говорила, что у неё недавно разбился фотоаппарат.

— Не думала, что ты такой заботливый, Кайл! — удивилась Кейт.

Она тут же позвонила Джинни и радостно сообщила, что я достал новый фотоаппарат. Правда, как я понял, тем вечером они собирались поехать в кино, и Джинни в качестве благодарности решила пригласить и меня.

Это не входило в мои планы. Свидание должно было проходить без моей сестры — она точно всё испортит. Я отказался и решил, что буду следовать своему плану.

На следующий день я выждал время, чтобы подвести Кейт к разговору о письме, о котором она не знала.

— Ну как у тебя дела с Джинни? Она не злится?

— Что ты! Напротив! Ещё она передала тебе, что ей понравился фотоаппарат.

Я понял: это значило «да». Это значило, что мы встретимся вечером.

День я провёл в тревожном ожидании. Я не мог сосредоточиться ни на чём, постоянно прокручивая в голове будущую встречу.

Что сказать ей, чтобы понравиться? Хотя, наверное, важнее — куда её пригласить.

Вряд ли её можно удивить чем-то необычным. Она может позволить себе всё, что захочет.

Может, ресторан? Нет… там слишком шумно и вокруг полно посторонних людей. Я буду чувствовать себя неловко и, скорее всего, начну говорить глупости.

Может, кино?

Но тогда мы можем не поговорить как следует за весь вечер, тем более они же были в кино вчера.

В конце концов я решил, что лучше всего будет поехать к морю. Я представил, как мы беззаботно сидим у воды и разговариваем, поэтому заранее взял с собой плед — вечером там всегда становится холоднее.

Я не был уверен, что Джинни это понравится. Меньше всего мне хотелось, чтобы она заскучала. И чтобы не ставить её в неловкое положение, я решил сначала спросить, куда бы она сама хотела пойти.

Вечером я направился к дому Доул уже не как гость на приём, а как человек, которого ждали лично.

Мягкий свет садовых фонарей освещал длинную подъездную дорожку, а в окнах был виден свет лишь в нескольких комнатах. Дом был тем же, но теперь тихим и погружённым в полумрак. Его темная часть тонула в вечерней тишине.

Поднявшись по ступенькам к входной двери, я не сразу решился позвонить. На мгновение я замялся, ожидая, что дверь так же сама откроется.

Несколько минут я провёл в ожидании, пока не стал замечать туман, медленно окутывающий всё вокруг. Тогда я стал ругать себя за то, что не узнал прогноз погоды, и теперь прогулка казалась худшей идеей.

Послышался тихий щелчок замка.

На пороге стояла Джинни.

Без шума гостей и лишнего внимания она казалась спокойнее и естественнее.

На ней было красное замшевое платье с длинными рукавами, а аккуратно собранные волосы открывали её тонкую изящную шею.

— Я рад, что ты согласилась встретиться, — сказал я, стараясь не выдать волнения.

Она поспешно опустила глаза, пытаясь скрыть вспыхнувший на щеках румянец, а затем снова посмотрела на меня.

— И я рада, — сказала она. — Мне было интересно.

— Правда? — спросил я.

Она кивнула.

Я не нашёл, что сказать.

— Давай зайдём внутрь. Я давно хотела поговорить с тобой. Кейт почти ничего о тебе не рассказывала, но нам будет о чём поговорить.

Я переступил порог, и нас тут же окутала тишина огромного пустого дома. Толстый ковер полностью скрадывал наши шаги.

Мы прошли через гостиную. Свет падал мягко и приглушённо, оставляя часть комнаты в полутени. Джинни шла немного впереди, иногда оглядываясь, проверяя, иду ли я за ней.

Я следовал за ней молча.

Теперь я полностью смог рассмотреть комнату Джинни. Здесь чувствовался личный вкус, а не стремление произвести впечатление.

Книги стояли на высоком деревянном стеллаже у стены. На письменном столе лежал раскрытый блокнот с записями и несколько аккуратно сложенных ручек.

На комоде стояли старые фотографии в тонких рамках, а рядом лежали несколько украшений.

Но всё это терялось на фоне одного предмета, который мгновенно приковывал к себе всё внимание. Тёмный камень, тяжёлые резные узоры, холодная массивность — один он выглядел чужим в этой комнате. Над ним высилось большое зеркало. От этого камина невозможно было отвлечься.

Джинни заметила это.

— Папа нашёл его в Австрии, — поделилась она. — У него есть знакомый, который занимается антиквариатом и редкими предметами интерьера для богатых домов. Именно он показал папе этот камин. Он сказал, что его забрали из одного старого особняка, имущество которого распродавали после смерти последнего владельца…

— Это очень необычно. В твоём стиле, — честно отреагировал я.

Джинни кивнула. Очевидно, именно такой реакции она и ждала. Потом она опустилась в кресло напротив и замолчала, задумчиво глядя в сторону.

— Знаешь…Я много спрашивала о тебе у Кейт.

— Правда? — удивился я.

— Да. Она немного рассказывала о тебе. Что ты не любишь пустые разговоры. И что хочешь стать адвокатом.

— Она много болтает, — ровным голосом ответил я.

— Но не так много, когда речь идёт о тебе, — сказала Джинни. — О тебе мне всегда было интересно знать больше.

В её голосе появилось смущение, выдавшее, что сейчас прозвучало гораздо больше, чем она хотела показать.

Скрывать правду дальше не имело смысла, и я ответил прямо:

— Честно говоря, я и сам давно хотел узнать тебя настоящую.

— Правда? О, это... неожиданно.

В её голосе проскользнули застенчивые нотки. Чтобы сгладить неловкость, я поспешил объяснить:

— Знаешь... на той вечеринке это было невозможно. Все тамошние беседы отдавали пустотой. Я просто терялся и не понимал, как завязать диалог, чтобы не выглядеть глупо. Я запнулся, собираясь с духом.

— Наверное, я должен был написать тебе раньше.

— Но почему не написал? — удивлённо спросила она.

Я пожал плечами.

— Ты казалась недосягаемой. Я даже подумал, что ты вряд ли обратила на меня внимание.

— То есть ты боялся меня? — засмеялась Джинни.

Я тоже засмеялся.

— Буду с тобой честен, я не привык делать первый шаг. И я не так часто пишу письма.

Джинни вздохнула.

— Точно наоборот, — сказала она. — Это как раз про меня. Я постоянно что-то записываю. Я бы хотела писать обо всём на свете. Что-то в последнее время п…

Её слова прервал резкий треск из камина. Джинни на полуслове замолчала и вся напряглась. В её глазах мелькнул испуг.

— Не переживай, — сказал я.

— Уверен, всё в порядке.

Джинни нервно провела рукой по волосам.

— Вот именно… — дрогнувшим голосом отозвалась она, хотя её побледневшее лицо выдавало ее эмоции.

Отражения в зеркале над камином выглядели пугающе неподвижными. Всё произошло так быстро, что разум мгновенно отверг картинку.

«Тебе это померещилось», — упрямо убедил я сам себя.

— Ладно… не будем о плохом. Я не хочу всё испортить, — сказала Джинни, стараясь улыбнуться.

— Давай прогуляемся? — предложил я.

Джинни растерянно кивнула и поспешила взять накидку.

— На улице должно быть прохладно, — сказала она, накидывая её на плечи.

Я протянул ей руку, и она без колебаний приняла её. В дверях я обернулся, чтобы мельком проверить зеркало над камином. На этот раз оно было пустым.

Мы дошли до машины. Я открыл для неё дверь, и она села, аккуратно придерживая накидку.

Я обошёл машину и сел за руль.

— Куда поедем? — спросила Джинни, с интересом глядя на меня.

Я задержал руку на ключе зажигания.

— Я думал… может, к морю. Там так спокойно вечером.

— К морю?.. — переспросила она.

— Ну, если ты не против... — осторожно добавил я. Она с облегчением выдохнула:

— Знаешь, это именно то, чего мне сейчас больше всего хочется. Поехали!

Я повернул ключ зажигания, и мы неспешно выехали со двора, оставляя позади окутанный туманом дом.

Дорога заняла около получаса.

За окном постепенно темнело. Сумерки мягко опускались на город, и в небе одна за другой появлялись первые звёзды.

Огни домов и редкие фонари вдоль дороги отражались в стекле, утопая в сгущающихся сумерках.

За окном изредка мелькали силуэты деревьев, а за ними тянулась лишь чёрная линия горизонта.