Полная версия
Кетрин Дзанетти
Господин Никто. Очаг мечты
Господин Никто. Очаг мечты
Ketrin Dzanetti
Мы все видим сны, но редко придаем им значение. А ведь с их помощью наше сознание пытается донести до нас что-то важное. Способен ли кто-нибудь расшифровать этот странный язык символов? Если бы мы могли нарисовать свои сновидения, получилось бы нечто похожее на картины — прекрасный и пугающий сюрреализм, в котором невероятное кажется поразительно естественным.
Ученые до сих пор не пришли к единому мнению о том, что такое сны. Одни видят в них отражение наших воспоминаний, переживаний и скрытых страхов. Другие объясняют их сложной работой мозга во время сна. Пожалуй, правы и те, и другие.
Но какой бы ни была правда, трудно отрицать одно: иногда сны кажутся реальнее самой реальности. Во сне мы можем разговаривать с теми, кого давно потеряли, возвращаться в места, которых больше не существует, и проживать события, немыслимые наяву. Должно быть, именно поэтому сны всегда казались мне самой загадочной частью человеческой жизни.
Я помню некоторые сны настолько отчетливо, что однажды начала записывать их на бумаге. Иначе они исчезали бы слишком быстро, растворяясь вместе с первыми минутами после пробуждения.
Почему же мы забываем это? И почему иногда помним всю жизнь? Зависит ли это от воображения, впечатлительности, психического состояния?
Для меня сон — это тонкая граница между тем, что мы называем реальностью, и чем-то гораздо большим.
Имена героям я придумала в процессе написания. Во сне никогда не бывает имен. Ты уже знаешь, кто перед тобой. Люди знакомы и это так же естественно, как собственные воспоминания. Они всегда были и будут частью тебя.
Глава первая. Кейт
Эта история изменила мою жизнь. А человек, изменивший ее, пробыл в ней не так долго, но никогда не будет стерт из моей памяти.
До встречи с ней моя жизнь состояла из одних и тех же людей — родителей и старшего брата Кайла. Школа осталась позади, но за все это время я так и не обзавелась настоящими друзьями.
С Кайлом мы росли в одном, но существовали в разных мирах. Разные взгляды на жизнь — это далеко не все, что различало нас.
Ему было абсолютно все равно, какое впечатление он производит на окружающих, и он как будто был лишен эмоций. Как же меня это злило! Нет, мы не ссорились, но не общались как близкие люди. Хотя можно сказать, мы никогда не общались.
Наша мать — женщина сдержанная, холодная и строгая. Она относилась ко всему с такой скрупулезностью — к тому, с кем мы общаемся, кем хотим стать, — что мы были воспитаны так, будто каждый день готовимся к выходу в высший свет.
И вот этот момент действительно настал.
Отец, проработав больше десяти лет на фабрике мистера Доула — владельца крупного и успешного дома мод, — наконец получил долгожданное повышение. О, для нашей семьи это было событием, изменившим всю жизнь!
Папа сказал, что в честь его повышения мистер Доул устраивает у себя дома прием, на котором будут коллеги вместе с их семьями. С одной стороны, это должно было быть скорее дружеским, а не деловым вечером. Для моих родителей это должно было стать настоящим символом перемен в нашем положении.
Это было невероятно волнительное событие — первый реальный шанс прикоснуться к тому блестящему и недосягаемому миру, который я до этого видела только на страницах глянцевых журналов и в кино.
Всю неделю я представляла себе, как это будет — нас встречают как важных гостей, ведь нас пригласили лично, и не куда-нибудь, а прямо в их дом! Конечно же, все эти дни я посвятила подготовке.
Хотя школу я закончила совсем недавно, мне очень хотелось выглядеть взрослее, солиднее и не уступать остальным гостям.
Я специально накупила пару модных журналов. Попросила папу дать мне денег, уверяя, что без этого мне не собрать свой образ. Выглядеть простушкой я никак не могла. Среди актуальных образов я нашла тот, который показался мне идеальным: зеленая блузка, белые брюки, золотые аксессуары и шляпка в тон босоножкам и сумке.
В тот самый день я была готова на все сто процентов! Когда я вышла к машине, Кайл уже ждал на заднем сиденье. По его кислому лицу было ясно — ехать ему совсем не хотелось. Он даже не попытался одеться по случаю и остался в своей обычной одежде. Господи, он нас опозорит. Я села рядом, брезгливо бросила сумочку и слегка пихнула его локтем, заставляя подвинуться, чтобы не помять свои идеальные брюки.
Пока мы ехали, я все пыталась представить, каким окажется дом семьи Доул. Отец не упоминал, насколько богат его босс, но я ожидала увидеть нечто по-настоящему впечатляющее.
Я повернулась к Кайлу. Интересно, ему по-прежнему нет до этого дела?
Он со скучающим лицом пялился в окно.
Дорога заняла около часа. Вскоре мы оказались в каком-то удаленном закрытом районе, где, окруженный небольшим лесом, виднелся особняк семьи Доул.
Светлый его фасад возвышался над идеально ухоженным садом, а к дому вела широкая каменная дорожка, проходившая мимо круглого фонтана, в котором сияла изумрудная вода.
Высокие окна в белых рамах, балконы с колоннами, темно-синяя крыша с мансардными окнами и большая синяя входная дверь придавали дому аристократичный вид. Уж это я умела оценить — спасибо моему воспитанию. Нам до такой жизни еще очень далеко, это я прекрасно понимала. Но сегодня я не хочу и думать об этом!
Мистер Доул оказался красивым мужчиной с легкой проседью. На нем была белая рубашка в мелкую красную полоску с закатанными рукавами и идеально выглаженные брюки с безупречными стрелками. За стеклами очков его серые глаза казались удивительно добрыми, а когда он улыбался, в уголках глаз собирались тонкие морщинки, придававшие лицу особенно теплое выражение. Я поприветствовала его, когда нас представили, а сама невольно подумала: «Ну как же, мистер Доул, вы со всем этим справляетесь? Руководите таким огромным делом и при этом еще умудряетесь так хорошо выглядеть?»
Рядом с ним стояла миссис Доул — элегантная, ухоженная женщина с короткой светлой стрижкой. Ничто в ее образе не выглядело лишним: никаких броских акцентов или вульгарных деталей, отвлекающих взгляд. Короткие брюки, бежевая шелковая блузка и минимум аксессуаров. Интересно, у нее тоже талант создавать образы или их для нее придумывает мистер Доул? В ее манерах четко прослеживалось высокомерие. Возможно, я ошибалась.
Нас пригласили внутрь.
Пока мужчины обменивались рукопожатиями и обсуждали что-то, связанное с работой, моя мать сразу присоединилась к миссис Доул, наконец-то получив возможность оказаться среди женщин ее круга.
В доме к этому времени было много гостей. Я терялась среди них — куда смотреть, что делать? Кто-то разговаривал в гостиной, кто-то выходил к бассейну. Наверное, все эти люди бывали здесь не один раз и чувствовали себя гораздо свободнее.
Мистер Доул предложил показать моему брату дом, а тем временем миссис Доул повела меня к бассейну, решив, что там мне будет интереснее, ведь именно там собралась в основном женская половина гостей.
Вокруг бассейна были расставлены столы с фруктами и коктейлями, к которым гости то и дело подходили, не прерывая своих разговоров.
Я решила подойти к столику с фруктами, чтобы хоть чем-то себя занять. К тому же мне было интересно наблюдать за всем происходящим.
И тут появилась она! Джинни пришла в самый подходящий момент. Она спасла меня, возникнув среди толпы гостей, и сразу подошла ко мне.
— Надеюсь, ты тоже не в восторге от светских разговоров со взрослыми?
— Даже не знаю, с чего начать, — оживилась я. — А у таких разговоров есть правила, о которых мне еще предстоит узнать?
— Поверь, большинство здесь сами их не знают, но делают уверенный вид.
Мы дружно рассмеялись.
— Я Джинни Доул. Ты, наверное, уже догадалась.
— Папа всегда говорит, что я — копия мамы. А я уверена, я больше похожа на него.
Джинни обладала естественной красотой: светло-русые, почти белокурые волосы, светлые брови и темно-зеленые глаза, подчеркнутые стрелками, которые делали ее взгляд чуть хитрым и кокетливым. Аккуратный точеный нос украшали веснушки.
В тот день на ней был легкий голубой сарафан и светло-голубые туфли с круглым носком, а волосы были уложены крупными локонами.
Она была похожа на героиню старого фильма.
Засмотревшись на нее, я напрочь забыла, о чем мы рассуждали секунду назад. В итоге я завела речь совершенно о другом — спросила, знает ли она здесь каждого, за вычетом нашей семьи.
Она ответила, что почти никого не знает.
— Кстати… ты не знаешь, с кем пришел тот парень?
Она едва заметно кивнула в сторону моего брата.
— Этот парень? — переспросила я. — Это мой брат, Кайл.
Было предельно ясно, почему ее взгляд остановился именно на нем. Кайл даже не попытался выглядеть презентабельно, и на таком роскошном приеме это сразу бросалось в глаза. Между ним и Джинни был разительный контраст — не только во внешности.
Когда Кайл подошел к нам и обменялся с Джинни всего парой фраз, стало очевидно — ему здесь некомфортно. Не представляю, каких усилий ему стоило вообще заговорить с незнакомым человеком.
Благо, перекинувшись с нами всего несколькими словами, он быстро ушел. Вокруг толпились гости, перебрасывались короткими шутками, заводили новые разговоры, а мы с Джинни так и остались сидеть у бассейна, спокойно разговаривая обо всем на свете.
А наша дружба с Джинни была неизбежной.
Никогда в жизни не встречала такого интересного собеседника, как Джинни. Ее мысли иногда были настолько глубокими, что казалось, я беседую с человеком мудрым, прожившим целую жизнь. Джинни была из тех редких людей, кто может открыто и легко общаться даже с теми, кого видит впервые.
И, признаться честно, мне очень хотелось быть на нее похожей.
Джинни всегда носила с собой небольшой дневник в обложке из старой кожи.
Однажды она рассказала, что дневник — подарок от близкого друга, с которым их пути разошлись. Она воспринимала его как нечто большее, чем обычный блокнот, — как сакральный предмет, который собиралась хранить всю жизнь.
Страсть к писательству и журналистике была у нее в крови, и я ни секунды не сомневалась, что однажды она добьется большого успеха. Поэтому она старалась по возможности каждый день записывать все, что происходило в ее жизни.
Мы с Джинни регулярно висели на трубке, и у нас всегда находились общие темы. Мы могли часами обсуждать все на свете, не замечая, как летит время.
Как-то она рассказала, что на выпускной ее пригласил первый красавец школы, но она ему отказала. Впрочем, это ничуть не помешало ей стать королевой бала.
Самый популярный парень в школе пригласил на выпускной ее, а меня… Я промолчала о том, что меня на выпускной вообще никто не позвал. Но это уже совсем другая история.
Да и вообще, все истории из моей жизни сводились к родителям и брату. Ничего по-настоящему интересного я ей рассказать не могла, поэтому пересказывала школьные сплетни и забавные истории о Кайле.
Я была уверена, что у него никогда не было отношений и сейчас ему не до этого — он был слишком сосредоточен на учебе.
Как-то Джинни спросила, что он о ней думает, а я понятия не имела. Сама я его не спрашивала — Кайл не любил говорить о личном.
Однажды Джинни рассказала о своем лучшем друге. Они дружили несколько лет, а потом выяснилось, что все это время он был безответно в нее влюблен. Какая драма! Я бы тоже хотела оказаться в центре такой истории.
Поразительно, что некоторым девушкам внимание достается само собой — им даже стараться не приходится. Впрочем, вслух я бы такого никогда не сказала. Признайся я в этом, она наверняка решила бы, что я ей завидую.
Временами Джинни внезапно замолкала и уходила в себя. Она переживала, что скоро ее жизнь изменится, что ей предстоит уехать в колледж. Казалось бы, такая уверенная и самостоятельная девушка, а предстоящий отъезд из дома тревожил ее так сильно.
— Не могу поверить, что взрослая жизнь начнется так скоро, — призналась она.
— Да брось, — попыталась успокоить ее я. — Это же, наоборот, здорово. Новый город, новые люди. Впереди столько всего крутого!
Джинни улыбнулась, но мыслями была далеко. Она умела справляться со всем, но эта задумчивость делала ее непохожей на других.
После знакомства с семьей Доул я тоже решила, что журналистика — очень неплохая идея. К тому же мистер Доул познакомился со своей женой именно благодаря этой профессии. Значит, и у меня будет шанс встречаться с интересными и влиятельными людьми.
Я ничего не говорила об этом Джинни. Решение поступать на журналистику я приняла не потому, что его приняла она. Я считала это просто удачным выбором. И я надеялась, что после поступления наши пути не разойдутся.
Как-то раз мне позвонила Джинни и сразу сообщила радостную новость — отец подарил ей машину.
У нее был такой счастливый, торопливый голос! Она с восторгом описывала свой новый кабриолет и, не давая мне вставить ни слова, велела немедленно собираться.
У нее готов был какой-то план, и она пообещала заехать за мной.
Я была вне себя от счастья. Сразу начала метаться по комнате, роняя вещи и едва понимая, что делаю.
Радость быстро сменилась смущением: мне совсем не хотелось приводить Джинни к себе. По крайней мере, не сейчас, а чуть позже. Папу как раз повысили, и он обещал, что мы скоро переедем в более просторный дом. Вот тогда мы и будем принимать гостей с таким же размахом, как мистер Доул. Но желание прокатиться на красивом кабриолете взяло верх — не могла же я упустить этот шанс!
Едва услышав за окном гул мотора, я тут же вскочила с места. Пробегая мимо комнаты брата, я окликнула его — уж очень хотелось похвастаться, на какой шикарной машине мы сейчас поедем кататься! Но Кайл сидел над своими конспектами в больших наушниках и ничего не услышал. Ну и пусть сидит! Я лишь махнула рукой и пулей выбежала из дома.
Снаружи стоял маленький светло-голубой кабриолет, а за рулем сидела Джинни — в больших солнцезащитных очках и с сияющей улыбкой.
Мы поехали кататься по городу с открытой крышей. Теплый ветер путал волосы, а я все никак не могла поверить, что все это происходит со мной.
Я еще никогда в жизни не была так счастлива. Глядя на сияющую Джинни за рулем, я и сама ощущала себя героиней красивого кино — от этого идеального момента у меня перехватывало дыхание.
Но едва я глянула вниз, как с ужасом поняла, что в спешке так и не переобулась — на мне все еще были мои старые домашние балетки. Не знаю, как это вышло, у меня же был целый час на сборы!
Я тут же неловко поджала ноги и постаралась спрятать их под сиденье, почувствовав, как лицо начинает гореть от стыда.
Джинни, кажется, даже не обратила на это внимания. Она продолжала вести машину, тихо напевая и легко постукивая пальцами по рулю в такт музыке. А потом ее лицо озарилось внезапной мыслью, она хитро прищурилась и кивнула в сторону бардачка.
Она потянулась к нему и достала оттуда фотоаппарат.
— Я всегда хотела приехать в одно красивое место и сделать там фотографии. Особенно если у меня когда-нибудь появится такая машина, — призналась Джинни.
Через некоторое время мы выехали за город и остановились возле обрыва с видом на пляж и океан. Здесь ветер был сильнее, а солнце красиво отражалось в воде далеко внизу. Джинни то поправляла волосы, которые трепал ветер, то просила сделать еще один снимок с другого ракурса. Ей хотелось запомнить этот день во всех подробностях.
Потом она пообещала сделать несколько снимков для меня. Я уже представляла, какие ракурсы будут для меня самыми удачными. Но стоило мне поднять фотоаппарат, чтобы сделать следующий снимок, как его вырвало у меня из рук. Он загремел по камням и сорвался вниз.
Мы обе застыли, приглядываясь к обломкам. До последнего верилось, что он каким-то чудом уцелел, но шансов не было: фотоаппарат разбился вдребезги.
Чувство вины накрыло мгновенно — случившееся произошло целиком и полностью по вине моей неуклюжести! Джинни уверяла, что все в порядке, но остаток дня был безнадежно испорчен. Вернувшись домой, я не находила себе места от стыда, поэтому вечером рассказала всю эту историю Кайлу.
Обычно он пропускал мои слова мимо ушей, но мне было жизненно необходимо выговориться. Первые минуты он терпел меня с привычным равнодушием.
— Я достану вам новый фотоаппарат, — решительно заявил он.
Я удивленно уставилась на него, не понимая, с чего вдруг у него появился этот порыв.
После случая с разбитой камерой я не решалась позвонить Джинни — не хотелось навязываться. Она твердила, что не в обиде, но я же видела ее лицо: на нем отпечаталась та самая, знакомая мне отстраненность.
Через пару дней Кайл вручил мне коробку с новым фотоаппаратом.
Я сразу позвонила Джинни и сообщила, что Кайл раздобыл новый фотоаппарат. Она сначала даже не поверила:
— Серьезно?
Но затем ее голос радостно зазвенел — она тут же заявила, что вечером собирается в кино, и позвала его тоже.
— Ты спроси Кайла, может, он тоже захочет? — между делом добавила она.
Я пообещала спросить, хотя немного удивилась этому предложению. Думаю, Джинни всего лишь хотела отблагодарить его и предложила это из вежливости. Как я и думала, Кайл ответил отказом.
Скорее всего, он попросту не хотел проводить вечер в компании двух девушек, слушать наши бесконечные разговоры и тратить время на скучную мелодраму.
В тот вечер мы с Джинни отправились в кино. После сеанса нужно было ехать домой, но стоило нам выйти из кинотеатра, как небо затянуло темными тучами и хлынул проливной дождь.
Не тот мелкий дождик, который можно переждать под навесом, а настоящий ливень, за плотной водяной завесой которого едва угадывались машины и огни города.
— И что ты сегодня запишешь в дневнике? — спросила я Джинни.
Но вместо ответа Джинни вдруг рассмеялась. Вдохнув свежий запах дождя, она загадочно улыбнулась мне и шагнула прямо под ливень.
— Не говори, что собираешься стоять здесь до ночи! — весело крикнула она через плечо.
Дождь мгновенно намочил ее волосы. Светлое платье прилипло к ногам, локоны рассыпались по плечам, а от прически не осталось и следа. Любой другой человек после такого выглядел бы как мокрая курица.
Я стояла под навесом и смотрела на нее с каким-то странным чувством. Скорее, это была злость на себя — за собственную скучность. Нужно что-то менять, иначе я так и останусь неинтересной. А ведь мне хотелось брать интервью у людей, писать статьи. Самой мне никогда не пришло бы в голову просто выбежать под дождь и танцевать — я бы слишком переживала о том, что скажут окружающие. Без Джинни я так и осталась бы стоять под тем навесом, в своем футляре.
И я шагнула за ней — прямо в стену дождя.
К машине мы бежали промокшие насквозь и смеялись над тем, какими мокрыми и нелепыми выглядим.
Джинни подвезла меня домой. Мы продрогли и мечтали поскорее согреться.
Я вышла из машины и остановилась у открытого окна. Свет уличных фонарей падал ей на лицо, отражаясь в прядях волос.
Она что-то сказала, убирая с лица мокрую прядь. И как можно быть такой идеальной? Даже сейчас — после дождя, со спутанными волосами и размазанной тушью.
Перед тем как уехать, она высунулась через окно и крепко меня обняла.
— До свидания, Кейт. И не задерживайся на улице, ты же промокла и простудишься!
Я смотрела вслед ее машине до тех пор, пока огни не исчезли в темноте улицы. Иногда мне кажется, что именно поэтому я так хорошо помню тот вечер. Смех под дождем. Свет фонарей. Ее лицо, на котором сияла улыбка.
Рядом с Джинни моя жизнь казалась ярче, легче и по-настоящему красивой.
На следующее утро Джинни позвонила мне и загадочно сказала, что у нее появились планы, о которых она расскажет позже. А потом добавила, что ей очень понравился фотоаппарат, и попросила обязательно передать это Кайлу.
Это был наш последний разговор.
Моя бедняжка Джинни… Она забрала с собой весь праздник. Без ее звонкого смеха и безумных идей моя жизнь снова превратилась в невыносимо тихую серую рутину.
Глава вторая. Кайл
Мой отец работал в индустрии моды. Получив новую должность, он твердо решил втянуть меня в круг так называемой элиты — всех этих законодателей моды и местных знаменитостей. Для него этот предстоящий прием был билетом в высшее общество, а для меня — скучным мероприятием, на которое придется пойти ради него.
Я уже прикидывал, как бы сослаться на срочные учебные доклады, которые якобы нужно закончить к утру.
Кейт, наверное, считала меня помешанным на оценках, на самом деле учеба меня не особенно интересовала. Но я точно знал, что мир моды мне чужд. Именно поэтому я выбрал юридическую специальность — решил, что в будущем стану адвокатом.
Мои родители не слишком были рады моему выбору, но в итоге меня поддержали. Отец надеялся, что со временем я передумаю, а юридическое образование лишь добавит мне авторитета в их кругу.
И вот настал тот самый день.
Еще за неделю до этого отец строго предупредил меня:
— Ничего не планируй на пятницу. Мы идем на прием к мистеру Доулу. Это важно для моей новой должности.
Я лишь молча кивнул, уже тогда понимая, что отвертеться не получится.
Всю неделю Кейт порхала по дому в предвкушении. А утром в день приема, сидя за завтраком, она посмотрела на меня и с довольной улыбкой язвительно бросила:
— Ты вечно от всего отказываешься, но сегодня точно не отвертишься. Нас пригласили прямо к ним домой!
— Посмотрим, — мрачно ответил я, хотя прекрасно знал, что никаких оправданий мне не придумать.
Кейт выглядела искренне довольной.
Глядя на ее радостное лицо, я сделал тяжелый вздох. Не то чтобы я считал Кейт дурочкой, нет. Но иногда она казалась мне откровенно глупой в своем наивном восторге перед этим фальшивым миром.
Впрочем, я всегда списывал это на ее возраст. Ей хотелось красивой сказки со страниц глянцевых журналов. Хотя кто знает, это может стать ее настоящим билетом в высший свет. Мы никогда не обсуждали с ней подобные вещи, потому что мне они казались откровенно скучными. Но портить ей настроение своим недовольством мне не хотелось. К тому же у меня не было ни одной убедительной причины отказаться. Пришлось смириться.
Я сел в машину, готовый ехать. Кейт еще наводила марафет, а мы ждали ее. Кажется, она сильно перестаралась. Хотя, может, я просто ничего в этом не понимал. Девчонки вечно все усложняют.
Мы еще даже не подъехали к дому, а я уже думал, как бы поскорее вернуться обратно.
Особняк оказался большим, с просторными комнатами, каждая из которых явно обставлялась с одной целью — производить впечатление. Вся эта дорогая мебель и старинные картины превращали его в холодную выставку, где не было места настоящей жизни.
Кейт вместе с миссис Доул сразу ушла к бассейну, а мои родители быстро затерялись среди гостей, увлеченно обсуждая рабочие дела. Увидев, что я остался один, мистер Доул предложил показать мне дом. Я не стал отказываться.
Он с гордостью рассказывал о редкой мебели и предметах интерьера, которые считал настоящими жемчужинами своей коллекции.
Затем мы поднялись на второй этаж. Пока мистер Доул показывал картины, одна из дверей оказалась слегка приоткрытой. За ней виднелась часть комнаты с камином.
Он был необычным — массивным, из темного камня, с тяжелыми резными деталями. Я невольно засмотрелся на него. Мистер Доул сразу понял, что именно привлекло мое внимание.
— Впечатляет, правда? — сказал он с заметной гордостью. — Этот камин очень старый. Я привез его из одного европейского особняка. Ему почти двести лет.
И тут же добавил:
— Моя дочь, Джинни, обожает такие вещи. Это была ее идея поставить его в своей комнате. Когда я увидел этот камин, сразу понял — ей понравится.
Мистер Доул смотрел на камин с нескрываемой гордостью — как человек, которому удалось порадовать дочь.
У меня же этот предмет интерьера вызвал противоречивые чувства.
«Странный выбор, — подумал я. — Неужели молодой девушке могла понравиться такая готичная громадина?»
Я еще не видел Джинни, но уже пытался представить, какой она может быть. Выбор такого камина казался необычным для девушки ее возраста.
Я мог бы расспросить мистера Доула подробнее, но не решился — было бы странно проявлять такой интерес к его дочери. Спохватившись, что нас ждут у бассейна, мистер Доул пообещал позже рассказать о своей поездке в Англию и о том, как ему удалось привезти этот камин.
Мы прошли через террасу к бассейну, вокруг которого собрались несколько человек, среди которых я заметил своего отца, занятого беседой с пожилой парой. Немного дальше, на качелях под навесом, сидела моя сестра и о чем-то оживленно разговаривала с девушкой в голубом сарафане. Похоже, это и была Джинни.