Эффект Дельта

Марк оторвался от монитора. Его взгляд стал чуть мягче.

— Не беспокойтесь, Нина. Я подброшу. Мой борт доставит вас быстрее любого поезда.

— Спасибо, Марк. Вы очень выручите. Тут у вас снаружи как-то жутковато поежилась она.

— Но у меня условие: мы переходим на «ты», — в его голосе прозвучала директива.

— Хорошо, Марк. Давай на «ты», — тихо ответила Нина, кутаясь в теплый шарф.

Марк быстрым шагом пересек огромный зал и откуда-то из недр металлического шкафа вытянул длинное черное пальто. Плотный кашемир окутал его непроницаемым темным коконом. Пока Марк возился у шкафа, Нина пытливо сканировала его каменную пещеру. В углу, на низком столике, она заметила тяжелый фолиант в переплете из темной кожи. Нина не удержалась и приоткрыла кончиками пальцев шершавую обложку.

— Андреас Везалий? Из редкой коллекции? — шепнула она, узнавая характерный штрих гравюры.

— Искусная копия «De humani corporis fabrica», — бегло произнес Марк. — не выдает ошибку в коде уже почти пятьсот лет, — добавил он, поправляя свои кварцевые льдины. — Выходим?

Они вышли на морозный воздух. Марк поднял воротник, мгновенно сливаясь с тенями промзоны. Вокруг было жутко, но Нина ощутила как её страх растворяется: от Марка веяло надежностью — холодной и мощной, как гранит. Полы его дорогого пальто задевали грязный бетон ступеней, но ему было плевать на этот вызов «премиальности».

Марк открыл перед Ниной тяжелую дверь своего внедорожника. Она вдохнула запах дорогой кожи и металла. Как только дверь захлопнулась, уличный шум мгновенно отсекся, словно выключенный тумблером, оставив их в коконе из мягкого света приборной панели и едва слышного гула систем. Джип напоминал мобильный серверный узел: заднее сиденье завалено коробками с медными катушками и спутанными жгутами проводов. Широкое кресло впереди, на которое Марк усадил Нину, встретило ее откинутой спинкой и подогревом. Она невольно расслабилась — усталость подступала теплой, предательской волной. Мотор прогревался, наполняя салон едва ощутимым, низким рокотом.

— Откуда у врача такая хватка в коде, Нина? — Марк пытливо всматривался в ее лицо в тусклом свете уличных фонарей и неоновом отблеске приборной панели. — Где ты этому так круто научилась?

— Мне мало стандартного софта для анализа энцефалограмм пациентов. Он слишком медленный и «мылит» сигнал. Пришлось самой разобраться, и писать драйвер, который видит каждый микровольт без задержек. Я не «училась кодить», я просто решала задачу выживания.

Нина откинула голову и почувствовала, что подголовник у затылка вибрирует на низких частотах. Она бросила вопросительный взгляд на Марка.

Он едва заметно улыбнулся — впервые за вечер. Эта мимолетная ироничная улыбка преобразила его лицо, наполнив карие глаза мягким, почти тёплым светом.

— Четыре герца, Нина, — тихо произнёс он. — Твой диапазон. Только стимулы идут не через ухо, а через затылочную кость. Помнишь Бетховена? Первый биохакер в истории. Когда он оглох, то прижимал один конец трости к роялю, а другой зажимал в зубах. Он слышал Девятую симфонию вибрирующими костями черепа.

Марк коснулся панели управления, и пульсация подголовника стала плотнее.

— Этот подголовник — акустический мост в обход слуха. Ему не нужны барабанные перепонки. Даже если кора мозга местами превратилась в руины, мы достучимся до системы. Мы работаем не с ушами, Нина. Мы работаем с резонансом.

Нина закрыла глаза, и почувствовала, как голова тяжелеет на «умном» подголовнике, эти мерные вибрации словно обнимали ее мозг. Только сейчас она осознала, как вымоталась за день. Словно все утомление дня обрушилось на нее бетонной плитой, парализуя тяжестью. Марк молча вел машину сквозь ночной зимний город; на стеклах его очков в стремительном ритме мелькали отблески встречных фар, превращая его взгляд в череду холодных вспышек.

Он мельком взглянул на засыпающую Нину. Ее веки дрожали, сдаваясь сонному ритму, в тусклом свете приборной панели лицо казалось фарфорово-хрупким и изможденным.

— Спи, Нина, — прошептал Марк, крепче сжимая руль. — Этот путь только начинается.

Нина провалилась в глубокий сон, который так надеялась подарить своим пациентам. Ей снилась мощная дельта-волна: она выплескивалась с графиков монитора Марка, становясь бескрайним океаном. И Нина плыла в его теплой прозрачной воде навстречу солнечному свету, чувствуя, как вибрация «борта» превращается в мерный шепот прибоя.

Когда она открыла глаза, внедорожник уже стоял у её дома. Сквозь прогретое прозрачное стекло Нина увидела Марка: он медленно бродил вокруг машины, оставляя следы на хрустящем снегу. В сугробе рядом была вычерчена мощная синусоида, испещренная штрихами и цифрами. Марк чертил свою «физику», превращая снежный наст в полотна сложных чертежей.

— Боже! — воскликнула Нина. — Сколько я уже сплю? Почему ты меня не разбудил?

Марк приоткрыл дверь, в салон ворвался свежий морозный воздух, мгновенно вытесняя уютное тепло.

— В машине стало слишком тесно для одной идеи. Ты спала 90 минут, Нина, — спокойно произнес он, поправляя воротник пальто. — Один полный цикл. Твой мозг работает на частоте, которой позавидовал бы суперкомпьютер. Я не мог прервать этот процесс.

— Прости, Марк. Тяжелый день, сама не понимаю как так вышло.

— Не извиняйся — это все «Дельта», Нина. Ты дала мне возможность додумать формулу в морозной тишине на свежем воздухе. Мы в расчете. Я напишу тебе завтра.

Он проводил её до крыльца. Нина обернулась: красные огни его джипа, исчезающие в лабиринте улиц, напомнили ей хвост одинокой кометы. Но теперь она знала — в этом огромном холодном городе она больше не одна. Там, на Силикатном, в бетонной пещере среди медных катушек, был кто-то, кто прямо сейчас думает о её цифрах.

Глава 2. Подключение к «Рубикону». Двойной порт

Утром Нина проснулась со свежими мыслями. Открыла ноутбук, налила кофе. Голова работала четко и ясно. Она еще раз прочла статью Марка, вспомнив его теплые глаза за льдинами очков и ироничную улыбку. Все, пора на работу, решительно захлопнула крышку ноутбука Нина.

Нина вошла в холл «Рубикона» ровно в 08:00. Стеклянные двери разъехались с тихим вздохом, впуская её в мир стерильного люкса.

— Доброе утро, доктор Соколова. Вы сегодня сияете? — хрипловатый голос Тамары Игоревны раздался у стойки регистрации из подсвеченного оникса.

Директриса стояла в крахмально-белом халате, потягивая кофе из крошечной фарфоровой чашки с тонкой позолотой — «платиновая Кобра» уже была на посту, безупречная и смертоносная. Её холодный взгляд медленно скользил по Нине, словно сканер, ищущий брешь в броне.

— Здравствуйте, Тамара Игоревна. Просто хорошо выспалась, — Нина старалась, чтобы голос звучал ровно.

— Странно. Вы уверены, что не нарушаете наш корпоративный кодекс относительно стимуляторов? — Тамара Игоревна подошла ближе, и запах тяжелых удушливо-дорогих духов взорвал обонятельную кору мозга Нины. — Вчера вы выглядели как побитая собака из-за долга по кредиту, а сегодня заходите в клинику так, будто выиграли тендер на поставку оборудования.

Нина до боли сжала ремешок сумки, в которой лежала флешка. Она знала, что сегодня станет безжалостным диверсантом в этом лагере безупречных стандартов и абсурдных протоколов.

— Я пересмотрела свое отношение к работе. Вы были правы: стандарты — это безопасность. Я все поняла этой ночью.

Тамара Игоревна прищурилась. Её взгляд, казалось, сверлил кости черепа, ища в них трещину лжи. Но в этот момент тишину холла разрезал звонок. На экране её смартфона вспыхнуло «Любимый», с парковки донесся бархатистый рокот знакомого Бентли. Лицо Тамары Игоревны мгновенно смягчилось, ледяная маска сменилась живым, почти нежным ожиданием.

— Идите работать, Соколова. Но помните: я вижу каждое ваше движение через систему мониторинга. Не разочаруйте меня снова!

Нина выдохнула только тогда, когда каблуки Тамары Игоревны процокали в сторону лифта. Каждое слово лжи давалось ей с трудом, но сейчас это была ее единственная надежная броня.

Нина почти вбежала в ординаторскую и заперла дверь на щеколду. Руки все еще подрагивали. На смартфоне засветилось сообщение от Марка:

«Прогнал симуляцию по твоим правкам. Щелчок бьет точно в подъём. Погрешность — ноль целых одна сотая. Мы чёртовы гении, Нина! Нужно встретиться сегодня».

«У моего дома в 20:30. Жду», — быстро набрала Нина.

— Алгоритм работает, — прошептала Нина, прижимая холодный смартфон к груди. — Нужно выгрузить сомнограмму из триста второй. В ней зашит личный код профессора. Его ключ к выздоровлению.

Нина лихорадочно представляла, как уже сегодня вечером пропустит его данные через свой алгоритм, чтобы сделать протокол стимуляции для профессора. А сейчас за десять минут ей нужно сгенерировать SSH-ключ, который свяжет компьютер профессора с удаленным сервером Марка и сохранить его на флешку.