Бей в бубен, Хис!

Затем разлегся на травке, закинул ногу на ногу и, задумчиво покусывая травинку, подложил руки под голову. Солнце пригревало сверху, земли здесь были намного теплее, чем в Расколотых горах. Я не позволил себе погрузиться в воспоминания — грусть лишь промелькнула черной птицей, коснувшись кончиком крыла, от чего вдруг стало зябко даже в этот жаркий день.

Сквозь колышущуюся на пригорке траву я рассматривал маленьких отсюда людей. Будто ручейки, сливающиеся в полноводную реку, они двигались к городу. Я представил, какой должен быть размер у стен, у ворот, куда стремились люди, и с удивлением присвистнул.

Постройки за стеной шли дальше вглубь города, облепляя холмы и исчезая в низинах, и конца и края этому огромному городу как будто и не было.

— Все, братец Чен, я обо всем договорился! — Орхан сиял, будто начищенная монета, отдуваясь после подъема. — Пошлину за товар заплатил, — он потряс разноцветными бумажками и спрятал себе за пазуху. — И вот взял знаки, что мы оплатили проход в Кирин.

В его руках оказались две желтые плетеные веревочки. Он протянул одну мне.

— Повяжи на руке, — пояснил он, видя мое недоумение.

— Зачем? — убрал я руку, когда он попытался накинуть мне этот браслетик. Плоский, ажурный.

— Пропуск в Кирин, я же говорю! Временно!

— Что, все время нужно будет носить? — с подозрением поинтересовался я.

— Ну да!

— А ты чего не надел?

— Да!.. — махнул рукой Орхан. — Вот увидишь, на входе спросят!

— Ну вот на входе и надену, — мотнул я головой.

Орхан пожал плечами, затем посмотрел на город, потер подбородок и повернулся ко мне:

— Еще у ворот узнал, что секта ваша под запретом в Кирине.

— Хм… — произнес я.

— Мнето все равно, что вы там натворили, — он опять потер подбородок. — Ято вижу, что парень ты неплохой. Но тото я… А вот клановые одежды лучше бы тебе не выставлять напоказ.

Он задумчиво покивал, смотря на мое ханьфу, расшитое журавлями.

— Ну другогото нет, — пожал я плечами.

— Как нет?! — тут же всплеснул руками Орхан и засуетился среди тюков. — Конечно есть! Вот, смотри!

Он сунул мне в руки какуюто одежку.

Я с сомнением расправил, повертел ее перед собой. Чтото доверия не внушает. Както сильно ветхая одежонка.

— Ты не сомневайся! — похлопал он меня по плечу. — Тебе ведь только до секты добраться!

— Ты ведь говоришь, под запретом она в Кирине. Может, и не нужно мне в город? — возразил я просто из чувства противоречия. Такто, даже если под запретом, то в городе больше возможностей до Журавлей добраться. И если под запретом, то, может, и наоборот — это возможность. Присоединиться к комуто, кто против этой секты выступает.

— Эээ, никак ты на попятную пошел? — прищурился Орхан. — А кто обещал с товаром помочь? Добрался до города и все? Как же слово твое?

— От слова не отказываюсь, — нахмурился я.

Расправил одежду, которую Орхан мне передал, встряхнул и быстро переоделся. Сложил свои старые одежды на траву.

— Я их спрячу, — тут же заверил меня охотник, и от моих одежд и след простыл.

Одет я был теперь в довольно ветхую одежду, латануюперелатаную. Но чистую — тут у Орхана не отнять.

Я начал опять собирать поклажу, навьючивая на себя.

— А далеко тебе в Кирине все это нужно нести? — поинтересовался я. Слово — словом, но, так, если подумать, мы ведь и не условились, где проходит граница моей помощи. А, судя по раскинувшемуся внизу городу, через него неделю вполне можно идти.

— А, да, там совсем недалеко, — суетился вокруг Орхан, навешивая раскиданную по травке поклажу обратно на меня. — От ворот саженей сто пройти, до рынка Рассветной Росы.

— Ты вот так руку вытяни, — попросил он, а затем воспользовался моментом и накинул мне на запястье желтую веревочку.

Не успел я возмутиться, как веревочка ожила и туго оплела мою руку. Я попытался содрать ее, но в следующий момент она вспыхнула ожившей змейкой на руке, а затем исчезла — на коже осталась только татуировка в виде желтой плетеной веревочки.

— Что?! — воскликнул я, безуспешно пытаясь стереть ее.

— Да чего ты так распереживался? — хмыкнул Орхан. — Это же пропуск в Кирин!

Он подхватил два последних баула, перекинул их через плечо и шагнул вниз с пригорка.

— Догоняй! — позвал он, не оборачиваясь, руки при этом засунул в карманы.

Когда мы подходили к воротам, я уже снова был вымотан весом поклажи и с трудом соображал. Стражник с большим то ли копьем, то ли топором было сунулся ко мне, но взгляд его скользнул по руке, он увидел желтую татуировку и сразу же потерял ко мне интерес. Похоже, Орхан не обманул — это был пропуск в Кирин.

Вместе с толпой людей мы прошли сквозь ворота и оказались на большой площади. Изза груза обзор мой был сильно ограничен, я в основном рассматривал камни мощения под ногами. Сделано все было аккуратно: каждый камушек идеально был подогнан к другому, так что даже сложно было зацепиться при шаге.

Я следовал указаниям охотника — путь наш от площади действительно был недолгий.

Пара поворотов, спусков и подъемов — и мы снова оказались на какойто большой площади, заполненной людьми. Огромное количество вещей все так же скрывало от меня, что происходит вокруг, но я слышал, что стало много разговоров: люди чтото обсуждали, смеялись, а бывало, и спорили совсем не подоброму. По обрывкам разговоров и громким крикам зазывал стало понятно, что мы на рынке.

Мы шли, останавливались, снова шли — я следовал указаниям охотника. С каждой остановкой количество вещей на мне уменьшалось. С какогото момента я уже смог выпрямиться и, глубоко вздохнув, осмотреться. Вокруг действительно был рынок. У каждого продавца был свой шатер, товары были разнообразные, как и люди вокруг. На фоне диковинных существ, которые попадались нам на встречу, я со своей внешностью северянина совсем не выделялся.

«Тем лучше, — решил я про себя. — Значит, в Кирине действительно будет проще определиться, как поступить дальше».

Мы остановились у очередного торговца, Орхан сбыл последний тюк со шкурами. Я ненадолго отвлекся на прохожего с головой лисицы. Вроде бы человек: одет в одежду, ходит на двух ногах. Но вот же вытянутая морда лисицы, рыжий мех и вытянутые лисьи уши. Прохожий почувствовал мой взгляд, обернулся. Лицо его, а по выразительности это было именно лицо, приняло раздраженн