Месть Кириэля

– А ты уверен, что у него всё в порядке с головой? Может, ему надо всё-таки провериться?

А я знал, что в порядке. Просто натуру не переделаешь. Такого брата я бы не пожелал своему сыну. Да и то, что я пережил, было слишком для детской психики, даже нечеловеческой, поэтому я решил рассказать обо всём Киру, когда он подрастёт.

Кирюшенька меня радовал на тренировках. (Если не считать, конечно, той сгоревшей черешни). Он схватывал всё налету. Любые приёмы удавались ему с первого раза. Он был таким сильным, ловким, непредсказуемым, что иногда мне доставалось даже от него тринадцатилетнего. Правда, я, конечно, проводил поединки не в полную силу. Вскоре нам стало мало дачи, и мы стали уходить тренироваться в лес. По правде говоря, Москва и Подмосковье не годились для нашего образа жизни. Вот Элизиум подходил идеально, но вернуться туда я не мог, хотя элохимы не были мне врагами. Но в конечном итоге, как говорят, «не срослось». Я выбрал Мёртвого Короля. И был верен ему долгие годы. Я выбрал его ещё тогда, глядя на старую армейскую фотографию, с которой он загадочно улыбался мне, раскуривая крепкую сигарету. Тогда всё ещё было впереди. Всё ещё можно было переиграть, но я выбрал именно этот путь. Путь страданий, боли, любви, дружбы, отцовства и духовного просветления через болезненную трансформацию. И отказываться от своего выбора я не собирался.

***

Я напрочь забыл о том, что Кириэль в Первой реальности не был мне сыном. Мне казалось, что мы всегда были вместе, и что он не может звать отцом ещё кого-то. Это казалось чем-то противоестественным. Мы были очень близки. Даже слишком. Вспоминая себя, я могу сказать, что тоже был точно так же близок со своим отцом, только наши отношения были приправлены непониманием и злостью с его стороны. Мы с Кириэлем жили душа в душу. И обо всём на свете могли поговорить, кроме, разумеется, моего прошлого. Хотя, я утаил от него немного: лишь наличие старшего сына и своё заточение в клетке у Мёртвого Короля. Собственно, я вообще, не рассказал Киру, что между мной и Эллакисом произошло. Он даже не знал, что мы друзья. А я надеялся, что мы всё ещё друзья. Хотя понимал, что он страшно злится на меня за то, что я покинул Имморталис-Сити без его согласия. Я мог лишь предполагать, на какой жуткий гнев нарвусь, когда попробую вернуться назад. Для перемещений мне больше не была нужна Моранна, ведь я обрёл все знания своего отца и знал, как путешествовать по великой Триаде миров: из мира Сущего в мир Посмертия либо мир ДоРождения. А вот Кириэлю все эти знания пока что были не к чему. Я его оберегал и не рассказывал слишком много, чтобы не волновать и не травмировать психику. Я знал, что придёт время, он и так всё вспомнит, как вспомнил в Первой реальности. В этом я не сомневался.

Я думал, ещё рано и в пятнадцать, и в шестнадцать. Хотел морально подготовить его к правде, но, к сожалению, не удалось.

Кириэль, мой нежный росток, не знавший боли и зла, оказался один на один с этой оглушительной правдой. И к несчастью, узнал он её не от меня.

В наисветлейший момент нашего с ним существования, когда будущее виделось нам в самых ярких тонах, а в сердцах разливался покой, огромная тень прошлого настигла меня.

Кириэль тогда учился на первом курсе циркового училища. Да, поразительно, но он, как и мой старший сын, избрал именно эту стезю. А что же ещё? Я же и сам пошёл работать в цирк, как только поселился на Земле. «Это, наверное, наследственное» – подумал я, и даже не удивился, когда заметил в мальчике склонность к этому виду искусства. В старших классах он посещал цирковую студию, занимался акробатикой и делал значительные успехи. Ещё бы он их не делал, учитывая его происхождение! А потом оказалось, он боялся мне признаться, что хочет поступать в цирковое училище! Боже мой! Да я… Я был за любой его выбор. Он боялся, что я сочту эту профессию несерьёзной и заставлю его поступать на экономический или юридический факультет. Когда он признался мне, чего на самом деле хочет, я только поздравил его с выбором и потрепал по макушке.

– Ты боялся, как я на это отреагирую?

Мальчишка, а точнее, подросток, залился краской и покачал головой.

– Дурачок! – Посмеялся я. – Это твоя жизнь, и ты устраиваешь её, как хочешь. Как я могу быть против чего-либо?

– Так можно, да?

– Конечно, поступай! Если что, я буду оплачивать учёбу.

– Спасибо, па!

Счастью ребёнка не было предела. У него горели глаза. Вообще, они всегда у него светились огнём, но тогда особенно.

Он крепко обнял меня, будто боясь отпускать.

Как бы я хотел задержаться в том моменте навсегда, ведь спустя год снова начался мой личный апокалипсис…

Это случилось в июне, после сессии. Я как раз приехал к сыну на последний экзамен по общей эквилибристике. Получил просто море эмоций, и счастливый, вышел из здания училища с болтающим без умолку Кириэлем.

– Нет, ну могли же они и так поставить… Но, нет, а ничего, что Андрей не выполнил ни одного… И ему…

Но я его уже не слышал. Я замер на ступеньках, поражённый будто молнией. Всё оборвалось у меня внутри, будто стальной жезл вошёл в сердце, да так там и остался, пригвоздив меня к земле. Кирилл, заметив моё замешательство, тряс меня за локоть.

– Пап, ты чего? Папа!

Я смотрел в одну точку, не смея отвести взгляда или шелохнуться. Я смотрел именно туда, где, облокотившись на бок моего внедорожника, стоял и курил Эллакис, заговорщицки глядя на меня.

Я просто потерял дар речи. Как? Господи, как? Откуда?

– Папа, что происходит? – С трудом донёсся до меня обеспокоенный голос моего мальчика. – А вы кто? – Любопытно поинтересовался он у темноволосого мужчины перед нами, который с интересом рассматривал его, лишь изредка переводя взгляд на меня.

Я находился в прострации, и даже не заметил, как Кириэль довёл меня до машины.

– Эллакис. – Любезно представился Мёртвый Король, натянувший на себя личину добропорядочного дяденьки. – Друг твоего отца. А разве он не рассказывал обо мне?

Кириэль недоверчиво помотал головой, смотря поочерёдно, то на нашего собеседника, то на меня, пытаясь понять мою реакцию.

Я молчал, будто воды в рот набрал. Я понимал, что его наигранная приветливость – лишь маска, под которой скрывается личность маньяка и тирана.

– Да рассказывал, сто процентов. Он бы не удержался! – Захохотал мой Друг, выпуская из лёгких сигаретный дым, и по-свойски тронул моего сына за плечо. Я тут же инстинктивно отбросил его руку, закрывая Кириэля собой.

– Не смей его трогать!

– Фу… Какое бескультурье. – Паясливо сказал Эллакис. – Ты подаёшь сыну дурной пример.

Сыну? Ну да, трудно было не догадаться, что Кириэль – мой сын. Я почувствовал во взгляде Эллакиса нотки ревности. Он не желал видеть меня ни с кем, кроме его сестры, и, наверное, уже мысленно проклинал мать Кириэля, не подозревая о том, что её, собственно, и нет.

После «милой» беседы, что установилась между нами по дороге домой, он в какой-то момент не смог сдержать своей внезапной вспышки гнева, и когда мы приехали, схватил меня за грудки и больно припечатал к стене дома, даже немного подняв над землёй.

– Папа! – Испуганно воскликнул Кириэль.

– Стой на месте! – Приказал я.

– С кем ты ей изменил? Я тебя спрашиваю, с кем? – Прогремел голос Мёртвого Короля мне в лицо.

Его хищные глаза впились в мою душу. И я ощутил себя в клетке, снова почувствовал себя никем, ничем, ничтожеством, возящимся на полу в луже собственной крови.

– Ни с кем! – С раздражением воскликнул я. – Ни с кем! Понятно? Он – только мой сын!

Моё объяснение, кажется, не убедило Эллакиса. Его глаза блеснули злобой.

– Я повторяю: кто его мать?

– Никто! – Уже заорал я, пытаясь справиться с железной хваткой Эллакиса на своих плечах. – Я сам его создал!

Мёртвый Король, казалось, поверил. Он фыркнул, отпустив меня.

– Надо же… Какая сила тебе доступна… Только не вздумай после этого возомнить себя всемогущим! – Ядовито добавил он.

Я пригласил его в свой дом, как он когда-то меня в свой, и мы проговорили до самого утра.

– И чего же тебе не хватало? – С некоторой обидой в голосе спросил он, когда Кир уже давно оставил наше общество, видя девятый сон после трудного экзамена. – Почему ты покинул Имморталис-Сити?

Я не знал, что ответить. Может, так и надо было сказать, что из-за Первой реальности, в которой просто привязался к чужому мальчишке, а во Второй сделал его своим сыном? Вместо этого я сам задал Другу почти аналогичный вопрос.

– Может, ты сначала объяснишь, как смог попасть в Мир Живых?

– О, это просто… Я отследил твой энергетический след… Да, я тоже, знаешь, не стою на месте. Ты сам себе детей создаёшь, а я теперь могу перемещаться по своему желанию, куда захочу, хоть в Живую Вселенную!

На себя мне, как обычно, было плевать. Я боялся за своего мальчика, дороже которого у меня никого не было. Кир не подозревал об опасности, исходящей от моего Друга. Он ведь не знал, что Эллакис – Мёртвый Король. Он многого не знал, но я чувствовал, что его нужно оградить от негатива, исходящего от правителя умрунов. От него можно было ожидать, чего угодно. Наша дружба оказалась разменной монетой в судьбе Мультивселенной.

Когда мы досидели до самого рассвета, прилично выпили, я сказал, нет, я попросил, я унизился перед ним снова ради сына:

– Прошу, оставь нас в покое. Ты же сам отец! Неужели, ты не можешь меня понять? Возвращайся в Имморталис-Сити, а я…

– А ты будешь делать то, что я тебе прикажу, ибо я – твой король! – Сердито прервал меня Эллакис и грохнул кулаком по столу.

– И что тебе здесь нужно? Снова устроишь апокалипсис?

– Как ты догадался? – С иронией промолвил он. – Пока что у меня не хватает сил переместить в Мир Живых всю мою армию, но я над этим работаю, если что. Не обещаю скорых результатов, конечно, но… Сейчас меня волнует другое. Ты должен вернуться.

– Зачем?

– Потому, что мне спокойнее, когда ты на виду. Так хотя бы есть уверенность, что ты ничего не замышляешь… Думаешь, я не догадался, что это ты помог Моранне сбежать?

Его взгляд стал обманчиво-улыбчивым и угрожающим одновременно. Всё похолодело у меня внутри.

– Эллакис…

– Ладно. Эту ошибку я готов тебе простить, но больше я подобного не потерплю. И как здорово, что у тебя теперь есть ещё один сын… Дополнительный рычаг давления, как-никак…

– Эллакис… Друг, прошу тебя, не причиняй ему вреда! – Почти взмолился я. – Он же ещё ребёнок!

– Хах… А ты, кстати, не собираешься знакомить его с братом? Он, вообще, знает о нём? По всей видимости, нет. Валерий скоро будет здесь. Закончит дела и придёт. Он теперь принц Некромира, занятой человек… Так что…

Слова Друга отзывались во мне страшной болью в сердце. Будто только вчера мой старший сын был со мной рядом и кидал мне в лицо оскорбления и пожелания скорой смерти. Будто только вчера он с удовольствием наблюдал, как Мёртвый Король пытает меня в клетке, не оставив ни одного живого места на моём истерзанном теле. Я содрогнулся от воспоминаний. И в Первой и во Второй реальности мне пришлось испытать то, что окончательно сломало меня. И в обоих параллельных мирах я встал, собрал себя по частям, и продолжил жить дальше, полностью обнулившись. И вновь тени прошлого настигли меня. Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Во время того разговора Кириэль ещё безмятежно спал, а я уже мысленно готовился принять очередной удар судьбы. Лишь бы он не пришёлся на мой маленький росточек, не знающий жизненных вихрей и гроз. Я уже думал, куда бы спрятать Кириэля, но понимал, что от Мёртвого Короля не укрыться нигде.

– А ты чего такой напряжённый? Расслабься, я же тебя не съем! – Притворно произнёс он, и от этой фразы у меня мороз пошёл по коже, а алкоголь мгновенно выветрился из головы.

– Если тебе нужен я, забери меня, но не трогай моего сына… – Снова унизился я.

Эллакиса, наверное, уже тошнило от моих причитаний.

– Хм… Твой сын силён. Я чувствую его силу. Он может за себя постоять. А вот ты…

И Эллакис надменно посмеялся с меня. Вот такой была наша дружба. Вернее, то, во что она превратилась, нельзя было назвать дружбой. Это было вынужденное сосуществование, основанное на страхе, унижении и привычке. Мы с Эллакисом не могли отвязаться друг от друга из-за сильнейшей кармической связи, плюс ещё нас связывал Валерий. Сколько бы он не открещивался от моего с ним родства, он бы не смог вынуть из каждой клетки своего тела тончайшую нить ДНК, связывающую нас, и растоптать её. Хотя, очень хотел бы это сделать.

То был вторник. Утром мне нужно было идти на работу, но я уже заранее понял, что придётся позвонить и сказать, что не приду, потому как события могли повернуться, как угодно. Эллакис не спал, и я от психологического напряжения тоже.

– Хороший же ты отец: шестнадцать лет сыном не интересовался. – С упрёком сказал Мёртвый Король, имея в виду Валерия.

Я даже не удивился циничности его слов, учитывая то, какие отношения были между мной и моим старшим сыном. Друг это прекрасно понимал, но ему хотелось зацепить меня, заставить почувствовать вину, чтобы легче было мною манипулировать.

– По-моему, ты всегда прекрасно справлялся с этой ролью. – Ответил я.

– Да, я заменил ему тебя, но это была вынужденная мера.

– Ты влез ему в голову.

– Ха! Он просто сделал правильный выбор. Я дал ему то, чего не смог дать ты.

– Как ты смеешь так говорить? – Взорвался я. – Ты прекрасно знаешь, что Валера сам отрёкся от меня! Да это… Я просто поражаюсь циничности твоих слов. Разве ты не знаешь, как я пытался вернуть его? Да, я… Я бы всё отдал…

– Ладно-ладно… – Вдруг переменился он. Это и было его целью – вывести меня из душевного равновесия. – Не ори. Сына разбудишь.

На часах было пять утра. Кириэль ещё спал (я надеялся, что спал, и не слышал нашего разговора).

– Пожалуйста, уйди! Я прошу тебя, уйди! – Обессилено произнёс я.

– Нет уж, я доведу это дело до конца. – С какими-то маниакальными нотами в голосе произнёс Эллакис.

– Какое дело?

– Твоё… Твоё, Андроник…

Он загадочно улыбнулся в полумраке, но я знал, что в этой улыбке не было дружелюбия, а лишь угроза.

Я психанул и вышел на балкон. Я давно бросил курить, но вновь потянулся за сигаретой, как только меня посетил Эллакис. Мы стояли на балконе, окутанные дымом и утренними сумерками, и сотни воспоминаний проносились в моей голове.

– А помнишь, там, в Афганистане, когда мы… – Начал я, будто говорил не с Мёртвым Королём, а по-прежнему со своим старым Другом.

– Я помню, Андроник, всё помню… – Мягко ответил он, как мой Друг, а не правитель умрунов. И на самый кратчайший миг во мне загорелась надежда на то, что его ещё можно вернуть – моего настоящего Друга, спрятанного глубоко под личиной ужасного Мёртвого Короля. Но лишь на миг… Вспыхнула и погасла…

«Слишком поздно». – Подумал я. – «Слишком поздно».

3

Первое время всё шло довольно неплохо. Валерий и его обожаемый дядя держали себя в руках. Я думал, что успею поговорить с Кирюшей, но мой старший сын заявился ко мне домой неожиданно, чуть ли не открыв дверь с ноги. Адрес ему, вероятно, как-то сообщил Эллакис.

Вот так наша с Кириэлем спокойная размеренная жизнь в один миг превратилась в нечто непонятное, сумбурное и непредсказуемое.

Валерий изменился. Снова обрезал волосы. Его голову венчал тонкий ободок чёрной короны, означающий, что он не просто гражданин Имморталис-Сити, а принц Некромира. Он будто стал выше, а в его образе читалась угроза и могущество. Я говорил, что внешне он был очень похож на своего дядю, и благодаря их одинаковому образу жизни, с годами это сходство лишь укоренилось ещё больше.

Зайдя в квартиру и увидев светленького мальчика рядом со мной, Валерий, как ни странно, не пришёл в ярость. На его лице читалось замешательство, жёсткость, непонимание.

Меня он спокойно не видел шестнадцать лет и даже не обратил внимания на своего отца, чуть поклонившись Мёртвому Королю, с интересом наблюдавшему за разворачивающейся ситуацией. Она его забавляла. Он сидел на диване, что-то жевал и тихо посмеивался.

Я попытался остаться невозмутимым.

– Кириэль. Валерий. – Коротко представил я их друг другу. – Кирюша, это – мой старший сын. – Добавил я мягко, тронув его за плечо.

– Что? Папа! – На лице ребёнка сменилось множество выражений.

– Прости, мне надо было раньше рассказать, но…

– Ладно, чего уж там… Раскроем уже все карты… – Бодро отозвался Эллакис. – Я – Мёртвый Король, а Валерий – мой племянник – принц Некромира.

В тот день я просто хотел провалиться сквозь землю.

Кириэль смотрел на меня с недоверием впервые в жизни, а на брата с боязнью и интересом. В то, что Эллакис – Мёртвый Король и мы с ним – друзья, он, наверное, слабо верил. В любом случае, он находился в глубоком шоке и туго воспринимал информацию. Нас ждал очень сложный разговор.

У Валерия на лице читалось лишь недовольство.

– Значит брат, да? – Кисло-сладким тоном сказал он.

И я запоздало понял, как сильно похожи тембры их голосов: Валерия и Кириэля. Я бы желал слушать их вечно. Господи, всё могло сложиться иначе! Мы могли бы стать полноценной семьёй! А я… У меня просто всё всегда выходило наперекосяк.

В тот день я всё-таки выпроводил Мёртвого Короля из своего дома. Он ушёл, сославшись на важные государственные дела, и Валерий последовал за ним, побыв со мной едва ли пару часов. Но они оба обещали вернуться как можно скорее.

Я обессилено закрыл за ними дверь и повернулся к сыну. Я бы сполз по стене вниз, если б он молниеносно не подоспел ко мне.

– Папа! Пап, ты чего? – Потряс он меня.

– Прости, Кириэль… – Тихо промямлил я куда-то в его шею.

– Так. А теперь ты мне всё расскажешь. По порядку. – Не теряя самообладания, бодро сказал мой сын.

Каким же он был сильным.

***

Я говорил долго. Полночи. Порою у меня выступали слёзы. Порою смеялся, а потом снова становился грустным. Я рассказал всё, утаив лишь тот факт, что в Первой реальности я не был Кириэлю отцом. В общем-то, я остановился на том, как меня освободили из клетки Мёртвого Короля, и ни словом не обмолвившись о дальнейших событиях, сразу перескочил на реальность номер Два.

– Две реальности? Мне трудно это представить. Хотя, учитывая, кто ты, в этом нет ничего странного.

– Ты не обижаешься, что я не рассказал тебе о брате? – С надеждой спросил я.

– Нет. Не рассказал, значит, не мог. – Добродушно ответил мой мальчик. – Самое главное – это ты, что ты есть у меня. Больше мне никто не нужен, тем более с таким отношением к нашей семье, как у Валерия. Я тоже не собираюсь налаживать с ним контакт, если он такой, как ты рассказываешь.

– Кирилл, он – твой брат. Каким бы он не был.

– Я понимаю, но раз он так поступил с тобой, я… Я не могу считать его своим братом. Это уже за гранью. Честно. Я просто, на самом деле, в шоке, только не показываю этого, чтобы тебя не травмировать лишний раз.

Я притянул его к себе, уткнувшись в светлую макушку.

– Ты – лучшее, что случилось со мной в жизни.

– А Валера?

– Ну, Кирюш…

Такие провокационные вопросы я оставил без внимания. Как я мог сравнивать своих сыновей и говорить, что кого-то из них люблю больше, а кого-то меньше. Валерия, несмотря на всё, что между нами произошло, я не мог вычеркнуть из своего сердца.

Опасность, исходившая от Мёртвого Короля, тревожила меня всё больше и больше. Сын заметил, что после визита Эллакиса я стал дёрганным и иногда отвечал невпопад. Я не мог спокойно работать, представляя, что прямо сейчас может открыться дверь, и войдёт Он… А Кириэль? За него я боялся больше всего. У него начались каникулы. Он проводил большую часть времени дома, куда в любой момент мог заявиться Мёртвый Король. Я звонил сыну каждые два часа, а спустя неделю, когда моя паранойя достигла предела, написал заявление о переводе на удалёнку. Мы переехали на дачу на всё лето, подальше от городской суеты. Кирилл сохранял спокойствие. Он просто не понимал всего масштаба опасности. Он лишь повторял, гладя меня, ссутуленного и в отчаянии обхватившего голову руками, по спине:

– Если он явится сюда, я тебя ему не отдам. Ни за что не отдам.

Я был благодарен ему за эти слова, хотя понимал, что мальчишка вряд ли что сможет сделать против Короля Мёртвых. Напротив, это мне следовало его защищать.

– Ты – ангел из ангелов… – Сказал я однажды Кириэлю.

И я не имел в виду Хранителей Кодов. А подразумевал под этим словом именно то его значение, которое обычно приписывают ему люди. Это защитник, покровитель, благодетель, милое, любящее безвозмездно существо, которое освещает тебе дорогу во тьме, смягчает удары и убирает камни с твоего пути. Вот кем для меня был мой сынок, мой мальчик-солнце, который, я не сомневаюсь, отправился бы за мной хоть в сам Ад, чтобы меня спасти. Хотя, должно быть наоборот. Но Кирилл будто взял на себя роль моего отца. Короче, на ментальном уровне мы обменялись ролями, оставшись лишь физически теми, кем были друг другу во Второй реальности.

Особенно его забота проявлялась в обычном быту. Я, например, совсем не ел овощи и фрукты. Потому что не сильно-то их и любил, и ещё по причине того, что когда-то в «юности» испортил себе всю пищеварительную систему таблетками: антидепрессантами, обезболивающими и успокоительными, которые глотал горстями в самый тяжёлый, трагический период своей жизни. И оно, пищеварение в смысле, всё не восстанавливалось и не восстанавливалось, ненормально реагируя на грубые растительные волокна. В конце концов, я решил не употреблять овощи и фрукты вовсе. Но для Кириэля их всегда покупал в избытке. Он, наслушавшись учителей в школе и начитавшись статей в интернете, сокрушался по поводу того, что я неправильно питаюсь.

– Папа, тебе нужны витамины! Как можно не есть овощи и фрукты?

Я в ответ лишь посмеивался с умилением.

– Тебе двенадцать. Чего ты бурчишь, как старый дед? Ничего со мной не случится, а витамины я получаю из других продуктов.

Но Кириэля было не убедить. Он нарезал мне салаты из овощей и практически насильно заставлял съесть хоть пару ложек. Когда он просыпался раньше (я-то был стопроцентной совой) и готовил завтрак, то всегда оставлял возле моей порции банан или яблоко. И попробуй я не съесть их! Был бы скандал. Сын любил меня настолько сильно, насколько, вообще, кажется, любить невозможно. Он будто завернул мою душу в махровое покрывало, скрыв все шрамы и сгладив след моего мятежного прошлого. Благодаря ему, у меня началась новая жизнь. Жизнь, наполненная светом, тёплом и любовью.

И я не понимал, что за глупость выдумали эти напыщенные неучи в белых халатах! Все эти психологи со своими «гениальными» теориями, а по сути, просто псевдоврачи. Во множестве статей в интернете я прочитал, будто любовь матери к ребенку – безусловна, а любовь отца – предметна, то есть, отец может любить своё чадо лишь за какие-либо успехи, что его любовь надо ещё заслужить! Господи! Большего бреда я в своей жизни не слышал!

Я любил своего сына просто потому, что он есть. И мне всегда было плевать на его оценки в школе и в училище – я любил бы его даже если б он учился на круглые двойки и не имел талантов к искусству! Кирилл был красивым парнем, на которого часто засматривались девушки. Но даже если б природа не наградила его яркой внешностью и крепким здоровьем, это бы ничуть не умалило моих чувств к нему. Моя любовь была безусловной. И я ощущал её так ярко, так осязаемо. Она была словно кинжалом, однажды пронзившим моё сердце, но одновременно и подарившим ему истинную жизнь. И Кирилл отвечал мне тем же. Он любил меня искренне, только потому, что я его отец. Но всё-таки подсознательно я ещё опасался, что он вдруг отвергнет меня, как мой старший сын. Я боялся этого так сильно, что слишком, по мнению Танатоса, баловал сына. Старался, вообще, ни за что его не ругать и во всём ему потакать. Я понимал, что таким поведением испорчу ему характер, но страх потерять Кирилла был во стократ сильнее. Я боролся с ним как мог. Пытался отвлекать себя программированием, прогулками по магазинам, едой, но тревожный звонок в сердце не утихал, просто его звон был слышен лишь в кромешной тишине. Конечно, я был слишком мнительным и много парился из-за надуманных страхов. Но тот самый сильный страх в моей душе – страх отвержения… Я не мог его игнорировать. Он отравлял мне душу и рвал сердце. И унять его значило для меня то же, что погрузиться в безразличие к собственному сыну. А этого произойти никак не могло. Таким образом, я постоянно испытывал всю эту гамму противоречивых чувств, щедро приправленных страхом, и свыкся с таким распорядком вещей. Что же ещё оставалось делать?