Тебе все просто показалось, родная!

Он наклоняется ко мне, так что я чувствую, как его локоть касается моих коленей. Точно меня укачивает, вестибулярка ни к черту у меня.

– Держи, – сует мне в руку покрытую тисненой кожей фляжку. Я тут же скручиваю золотую пробку. Да, точно золотую. Причем очень высокой пробы. Делаю глоток. И мне кажется, что у меня из орбит сейчас глаза вылезут.

– Это что? – спрашиваю, как только обретаю способность дышать снова.

– Коньяк двухсотлетний, – хмыкает этот коварный тип. У меня в голове расцветают огненные цветы. Яркие такие, пышные. – Эй, ты чего?

– Красилина пятнадцать, ик. Это за городом, ик, – истерично всхлипываю я, прежде чем отрубиться. Ну а чего? Я же вообще не пью. Я против алкоголя во всех его проявлениях. Даже шампанское по великим праздникам. Крепкий коньяк меня просто добил. А учитывая, что ела я только утром сегодня, и у меня во рту не было ничего, кроме языка этого чертова гризли… Я качусь на дно слишком стремительно. Чересчур.

– Класс. Я думал, ты Златовласка.

Я Златовласка. Я позорница. Просыпаюсь от того, что сама слышу свой храп. О черт меня раздери.

– Это было сильно, – ухмыляется медведь. И я понимаю, что машина не движется больше. Смотрю в окно. Темно, хоть глаз коли. Но в нашем поселке это уже привычно. Да, я почти дома. – Слушай, а чего ты не спрашиваешь, кто сидел на твоем стульчике?

– Дурак. Отстегни меня. Нет, я сама, – взвизгиваю, когда огромная ручища дотрагивается до моего бедра.

– На себя посмотри.

Я вываливаюсь из огромного джипа буквально. Не прощаюсь с добрым самаритянином, который меня довез. Он сразу стартует с места, ревя мощным мотором. Аж крошкой гравийной меня окатывает. Ноги еле держат. Иду в сторону темного дома. Почему-то на цыпочках и перебежками. Костя спит уже, сто процентов. Должен спать. У него режим, все по распорядку.

Ключом в замок попадаю с пятого раза. При этом глупо хихикаю. Фитилек, блин. Надо же. Интересно… Не интересно совсем.

Проскальзываю в темное нутро знакомого до мелочей холла. Скидываю дурацкие кроссовки. Надо, кстати, новые купить. Эти не модные. Шпильки я больше ни за что не надену. Теперь в ванную. Тихо-тихо. Мышкой. Упс.

Ваза, стоящая на столике, летит на пол с ужасным грохотом. Любимая Костикова ваза. Единственное, что нам его мамуля подарила за почти двадцать лет брака. Слепну от вспыхивающего под потолком света.

– Мария, – голос Кости кажется мне взрывом. – Где ты шлялась? Господи, что с тобой? Я тебя в таком виде в первый раз вижу. Ты пьяна?

– Я сама себя в таком виде в первый раз вижу, – тяну я, стараясь принять презентабельный вид. Как привыкла. Всегда перед мужем эталон и идеал. Пффыф. Не заржать бы. – Расслабься, дорогой. Мы с девочками немного отдохнули.

– Немного? Ты осознаешь вообще, что завтра у нас важный день? А ты… ТЫ…

– Что я, Котик? – приподнимаю я бровь. Черт, не упасть бы. Опираюсь бедром на валик дивана, стараясь выглядеть самодостаточно и непринужденно.

– Не шуми. Сына разбудишь. Не хватало еще, чтобы он тебя увидел вот такой, – брезгливо морщится Костя. Да уж, не медведь он. Волочит меня как плюшевого зайца, волоком. Через плечо перекинуть кишка тонка.

Я вскрикиваю, когда на меня обрушивается ледяной водопад из душа. И струйки воды, стекающие по лицу, смешиваются с огненными слезами. Мне изменяет муж. Давно изменяет. Да, всегда, наверное, изменял. Прав медведь, я дура.

– Отмокай и спать. Завтра поговорим. И к обеду чтоб была в форме, – Костя бросает мне полотенце. Хлопает дверью так, что с потолка сыплется штукатурка. Зол он. Плевать. Никогда не было плевать, а сейчас нате. Я закрываю глаза и сползаю в ванную. От холода зуб на зуб не попадает. Но я сейчас наконец-то чувствую себя снова живой, что ли. И понимание наконец приходит, что жизнь у меня фуфло как раз вот с этим чертовым грохотом.

Глава 9

Мария

Не хочу просыпаться, открывать глаза, видеть мужа. Вот уж никогда не думала, что такое вообще возможно. Я ведь его все еще люблю. Точнее вот так: “Я ведь его все еще люблю?”.

Голова раскалывается. Словно огненная лава в ней переливается. Во рту сухо и мерзко. Тело все затекло. Диван у нас фуфло, страшно неудобный. А ведь я им гордилась страшно. Дорогой, шикарный. Теперь вижу, насколько уродлив этот рыдван. Точнее, чувствую боками.

– Маша, ты ведь не спишь. Хватит притворяться, – голос мужа сегодня мне кажется петушиным криком. Сверлит мозг, как недовольный червяк – мозгоед. – Время восемь утра. Ты же помнишь, что у нас в это время по распорядку завтрак? Или вчерашний твой загул мозг тебе разжижил? Мне через пятнадцать минут нужно выходить. А я не спал. Твоя чокнутая сестрица телефоны оборвала. Мы, кажется, уже говорили, что общение с ней тебе противопоказано. И в доме ребенок. Он не виноват, что его мать…

Интересно, куда ему выходить? Сегодня выходной. Мы едем на дачу к начальнику, петь дифирамбы толстому Борису Абрамовичу и его губастой котечке или пусечке. Смешно. Жены у борова этого самодовольного меняются, а прозвища остаются. Наверное, чтобы не путаться. Черт, о чем я думаю. Да плевать, зато очень отвлекает от недовольного бубнежа Костика. А ведь, если подумать, он давно такой. Да и, наверное, всегда таким и был. И все меня устраивало же?

– Так и приготовил бы завтрак себе и ребенку, – выпаливаю я, прерывая сплошной поток недовольства чертова изменщика. – Раз ты такой заботливый и ответственный отец, взял бы и сгондобил сыну омлет.

Впервые за все восемнадцать лет совместной жизни я позволяю себе протест. И, судя по физиономии благоверного, он ошарашен и, как любит говорить Сашка, – фраппирован. И совсем он не красавец. Стоит с отвисшей челюстью, и я бы, может, рассмеялась сейчас, но во рту просто сахара, а в душе… В душе у меня буря в пустыне.

– Я? – в голосе мужа такое неподдельное удивление, что я все-таки не выдерживаю и хмыкаю. – Омлет? Маша, ты в порядке? Слушай. Я знаю, что у женщин в определенном возрасте случаются кризисы, и это нормально. Но…

– Костя, просто отстань. Приготовь завтрак себе и Мишке, погладь себе рубашку, кофе мне сделай. Просто побудь мужиком, Кость. Хоть ненадолго вернись в прошлое, – морщусь я. В начале нашей семьи он был внимательным и заботливым. Может, притворялся. Может, я сама виновата в том, что с нами стало. Но… Я не изменяла мужу даже в мыслях, я его боготворила. Черт. – Вон Борюсик твой дорогой всем своим птичкам-рыбкам завтраки в постель носит. А ты… Что ты для меня сделал за последний год хотя бы? Давай попробуем вспомнить, Костя.

– Я опаздываю, вообще-то, – дергает щекой мой муж. Ноздри раздувает. Он, видимо, ошарашен, поэтому не комментирует мой всплеск. А я чувствую себя выжатой, как лимон, до корки.

– Куда, интересно? Сегодня выходной день, – с трудом встаю с дивана. Тело болит так, словно меня всю ночь пинал чертов гризли. Или не пинал. Тьфу ты. Прости господи. Щеки заливает горячая краснота. И в туалет хочется до одури. Отшвириваю ногой дурацкие леопардовые тапки на каблуке, отороченные страусиными перьями. Боже. Какая пошлость. Где были мои глаза, когда я покупала этот ужас.

Костя сопит так громко, что у меня в голове начинаются салюты. Господи, я определенно сошла с ума. Он мой муж. Кризис в семье – это предел нормы. Все можно пережить. Говорят, мудрые женщины закрывают глаза на мелкие шалости, чтобы сохранить семью. Сука, я, видно, совсем не мудрая. Я не могу. Мне мерзко и противно. Он трахал эту свою губастую, а потом шел ко мне. Черт, меня сейчас вырвет.

– Ты же не забыла, что сегодня у нас мероприятие? Нельзя же прийти к Борису с пустыми руками. Я хотел коньяк купить съездить. Да и тебе бы стоило привести себя в порядок. Сегодня важный день. Борис будет меня представлять новому боссу. Он меня на повышение рекомендует. Так что будь добра соответствовать.

Соответствовать? Кому? Чему? Голова трещит, как арбуз. Устала. Я устала. Я…

– Хочу кофе, яичницу и супа. Прямо сейчас. Кость, я в душ. Пожалуйста, сделай мне то, что я прошу. А я буду как огурчик, поеду к жирному Боре, буду помогать тебе подмазываться к новому боссу. Кстати, коньяк бери двухсотлетний. Гадость редкая. Но статусно.

Обхожу застывшего Костю. Он зубами, что ли, скрипит. Или это мозг у меня с таким скрежетом пробуксовывает?

– Да что с тобой? – уже возле двери настигает меня раздраженный вопрос. – Маш, ты на себя не похожа. Как будто подменыш из фильма ужасов. И почему ты в этой ужасной футболке?

– Потому что мне удобно. Понимаешь ты? Мне удобно в этой вонючей футболке, мне нравится ходить босиком, мне хочется от тебя внимания, а не этого твоего вечного “Что у нас сегодня на ужин, дорогая?” Я хочу завтрак, мать твою, – хрипло каркаю я. – И в туалет хочу.

– Вернусь и обсудим твою истерику. Успокоишься как раз к тому времени, – он уходит. Плевать он хотел на все мои истерики. И на меняю Он едет к ней, я точно знаю. И завтрака я не дождусь. И Мишку кормить снова буду я. А Костя… Костя будет наслаждаться чужой женщиной, ее едой, телом и лаской.

А потом предет домой, и заставит меня соответствовать. Слово какое мерзкое.

И ничего не изменится, если только…

Эта мысль такая ужасающая в своей простоте. Такая ясная. Вот только…

Я хватаю сумочку, валяющуюся на полу. С трудом нахожу в ней телефон, почти разряженный. Набираю номер сестры.

– Саш… Да не блажи. Все в порядке. Дома. И спала дома. Мне нужна помощь. Завтра, ага. Сегодня у нас банкет.

Улыбаюсь. Он мне изменил. Гад и козел. Я его выведу на чистую воду. Я точно не мудрая женщина. Не могу простить, не хочу.

Глава 10

Константин

– Расслабься, Костик-котик, у твоей старухи просто климакс. Тише, тише. Не накормила моего котика старая карга жена, фу какая, – мурлычет Вика. Тонкие пальчики массируют мои плечи. Комната головокружительно пахнет женщиной, желанием, приторными благовониями. Машка терпеть не может такие ароматы. У нас дома всё стерильно. Было, до сегодняшнего дня. Какая вожжа ей под хвост попала? Неужели Сашка что-то ляпнула? От этой мерзкой суки можно ожидать чего угодно. Хотя… Я ведь не делал ничего предосудительного. Просто позволял внуку общаться с бабушкой. Тут уж вина Машки. Про деньги, которые я беру у тёщи, она не знает. Я уверен. Мать жены старая стерва, но не дура. Она мне обещала, что её помощь останется нашей маленькой тайной.

– Милый, ты слишком напряжён. Надо расслабиться. Я помогу.

Я знаю эти тягучие интонации. Знаю, что будет дальше. Вика скидывает халат, под которым ничего нет, кроме разгорячённого тела. Поджарого, как у скаковой лошади, шикарно-желанного. Я склоняюсь к ней. Тяжёлые груди колышутся прямо на уровне моего лица, и я впиваюсь губами в вишнёвый сосок, забывая обо всём на свете. Машка дура слепая. Она…

– Боже, Вика, я не могу. Я тороплюсь, – задыхаюсь, когда Вика седлает меня. Длинные сильные ноги обхватывают мои бёдра, гоня из головы все мысли и идиотские предчувствия. – Я заехал ненадолго. Мне надо…

– И мне… Мне очень надо, – огненно выдыхает моя… чёрт, любовница. – Тебя, всего, целиком. Хочу.

Что я чувствую, кроме оглушительного оргазма, разлагающего меня на атомы? Восторг? Наверное, нет уже. Я привык к этой эйфории. Мне с Викой сногсшибательно. Но жена… Не могу её бросить. Тогда придётся менять всю свою жизнь. А моя меня устраивает, как это ни цинично.

– А что если твоя жена вчера была с другим мужиком? Ты не думал об этом? – тянется, как кошка, Вика. Красивая, но не шикарная. В Машке есть порода. В Виктории – дикая сексуальность. Я не знаю почему, но слова любовницы режут, словно лезвия. Да ну, глупость какая. Машка ест у меня с руки. Она бы ни за что не вымазалась в дерьме. Она моя жена. ЖЕНА, которую я воспитал удобной и послушной. И именно это теперь меня в ней бесит. Я ищу другого в чёртовке, лежащей на кровати, бесстыдно раскинувшей ноги. Не стесняясь, плюя на условности, чопорность и правила.

– Не неси ерунду, – морщусь. Застёгиваю манжеты рубашки, до хруста наглаженной Машкой. – Вик, послушай, я думал сделать…

Перерыв. Мне нужен перерыв. Мне кажется, что если я не остановлюсь, то будет катастрофа. Хотя, как-то мне удавалось годами выруливать. Все будет номально. Все будет зашибись. О, боже, что творит эта женщина. Сводит с ума.

– Мне подарок? – хмыкает моя красавица, разрушая все мои правильные установки. Ну какой на хрен перерыв. Я без неё сдохну от скуки и преснятины. – Слушай, я вчера сумку купила, и денежки, что ты мне дал, кончились. А там к ней такая шикарная косметичка…

– Что там за сумка такая? Я тебе сотку вчера скинул? Вика, надо учиться жить по средствам.

– И трахаться по будешь по средствам? – скалится чёртова дикая кошка. Ноги разводит. У меня снова тяжелеет в паху. – Иди к жене, она тебе отсыплет дешёвого и некачественного.

Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Соваться сейчас к тёще снова – просто убийство. Лезть в деньги на хозяйство – объясняться с женой. А мне нечего ей сказать. Чувствую себя загнанным.

– Придётся тебе сдать сумку, – кривлюсь я. Чёрт, мне нужны деньги, а я всё вбухал в развлечения Викуси. – Детка, потом купим ещё лучше. Просто сейчас не то время. Мне коньяк, мать его, не на что купить. Машка встала в позу с утра. Я, собственно, приехал деньги у тебя…

– Сдать? Милый, а ты ничего не перепутал? – приподнимает идеальную бровку Викуся. – Ты и так меня не очень-то балуешь. Всё на жену уходит? Я не стану позориться и сдавать то, что купила. И я хочу чёртову косметичку. Мало того, что я тебе недожена. Ты мне что обещал? Я хочу быть твоей полностью, жить в твоём доме, сына твоего воспитывать. Я хочу своего родить. Потому что люблю тебя. Я хочу всё это. А ты мне просто сумку зажал? Ты же богатый мужик и не можешь без жены вздохнуть. Не можешь корягу свою старую на место поставить?

– У нас счёт общий. Вика, чёрт, не время сейчас. Я же объяснял. А потом всё вот так нельзя делать на рывок. Ты хочешь всё, но если поспешить и не обдумать всё, то моя жена будет претендовать на половину имущества. Потерпи. Просто потерпи. Я всё решу. Уже говорил со своим юристом. Ну что ты, кот, – целую её в нос, чуть вздёрнутый, красивый до ужаса. – Ну хорошо, купи себе эту грёбаную косметичку. Деньги оставлю в прихожей. Закройся, не забудь, как всегда. Малыш, я правда опаздываю, – снимаю руку Вики с моей ширинки. Ещё немного – и я останусь. Чёрт, запонку потерял. Машка их дарила. Дорогие, брендовые.

– Люблю тебя, – мурлычет моя кошка. – Хочу всего. Ты мой шикарный мужчина. Ты мой. Самый умный. Самый заботливый. Самый сильный. Ррррр. И это я должна сегодня ехать с тобой в гости к начальнику. Я.

– Мне пора, детка, – я не говорю ей слов любви. Не могу. Она просто мне необходима. Как глоток воздуха, как огонь, как… сука, сосуд, в который я могу слить напряжение. – Позвоню.

– Машке своей устрой скандал. Жена, шляющаяся по ночам, – это ли не повод для развода? Костяяяя…

Я захлопываю дверь. Я опаздываю везде и всюду. И запонка эта чёртова. Так. И коньяк. На какие шиши я куплю коньяк? Достаю мобильник.

Глава 11

Мария

Наверное, я сейчас должна впасть в отчаяние, рвать на себе волосы во всех местах, до которых могу дотянуться, нервничать, переживать. Наверное. Но…

Я сижу на кухне, подогнув ногу под зад, пью охрененно вредный латте. Заедаю его ужасно калорийной булкой бриош, обмазанной тонной масла и ведром джема, и пытаюсь понять. Зачем, почему, а главное – ради кого я годами отказывала себе в маленьких удовольствиях. Блюла себя, мучила спортзалом, уколами красоты. Сжигала кожу на лице химическим пилингом, терпела шугаринг и чудовищные бьюти-процедуры. Для чего? Чтобы теперь сидеть и думать, а мой любимый муж сейчас у любовницы или всё-таки поехал в магазин за грёбаным коньяком для своего начальника. И знаете что? Я уверена на девяносто девять и девять десятых процента, что знаю, где он. Я знаю. И мне должно быть больно и мерзко. Но…

Опять это чёртово «но», которое меня пугает и озадачивает.

Мне должно быть больно. Но МНЕ НЕ БОЛЬНО, блин. Я просто болтаю ложкой в чашке, слушаю тихий звон металла о фарфор и думаю, что мне вкусно. И всё. ВСЁ.

А так должно быть? Или меня просто накрыла какая-то психологическая гадость типа выгорания?

– Ма, можно я Пашку к нам приглашу сегодня? Вы всё равно отчалите в гости. А мы в комп порубимся. Я ему обещал показать игруху новую, которую мне… папа подарил.

Врёт. Мой сын мне врёт. Я вижу это по бегающему взгляду. Мишутка никогда не умел лгать. У него сразу веснушки на носу ярче становятся, и губы он кривит вот так, когда лжёт. Игру ему купила моя мама. Скорее всего, и кроссовки те шикарные – её дар. И компьютер. И вообще всё.

Кстати, и дом этот мой. Мне подарила его мама на свадьбу. Мне. Дарственную оформила со словами: «Верить мужикам – преступление. Оформишь часть дома на Костика – отзову дарственную».

Я обиделась на неё тогда. Как же, Костик не такой же. Он моя судьба.

Мудрая женщина моя мама.

– Ма, так что? Можно Пашка придёт? А можно мы закажем бургеры? А можно…

Киваю бездумно. Стыдно. Мать я хорошая, и жена прекрасная. Но сейчас мне отчего-то так пофиг на то, что мой дом за вечер превратится в свинарник. Превратится точно. Мишка и его приятели не оставляют шансов ничему в пространстве. И холодильник утром будет пуст. Кстати, надо что-то приготовить сыну. Надо. Надо. Надо.

Где-то в прихожей звонит телефон. Соскальзываю со стула, неторопясь иду в прихожую. Всё тело гудит от напряжения. Или предвкушения. Нервная дрожь, какая-то зудящая. Мобильник нахожу не сразу. От вибрации он свалился за пуфик. Я точно знаю, что звонит муж. И ещё я представляю, как он взбешён. Костя не любит, когда я долго не отвечаю. Особенно если у него проблемы. А у него проблемы. Это точно, как и то, что я их организовала.

– Маша, почему карта не работает? – без предисловий рычит Костик.

– Ну, – закусываю губу. До боли. А раньше я не замечала вот этих ноток в его тоне. Вообще ничего не видела. Слепая была, как крот. Молчу ещё секунду, слушая недовольное сопение. – Из банка звонили. Вчера была подозрительная операция, вот и… Тебе, кстати, тоже пытались дозвониться. И я сто раз набирала. Ты не ответил. Чем таким важным занят был? – главное, чтобы не дрогнул голос. Главное – не дать позорного петуха. Знаю я, чем был занят мой муж. Он трахал свою любовницу. Может, говорил ей слова любви. Или ещё хуже… Хотя что может быть хуже вот такого хладнокровного, наглого предательства? – Короче, велели мне приехать. Но сегодня офисы не работают. И написать заявление на разблокировку не получится. А что?

– Чёрт, у меня нет налички, – надо же, он растерян. Бедненький. – Коньяк, сука, дорогущий.

– Так ты же из сейфа всю наличку забрал, – снова притворяюсь я простушкой и дурой. Трудно сейчас это делать. Ой как трудно. Хочется рвать и метать. Но я начинаю оправдываться. Костя привык к этому. Не стоит его разочаровывать. Пока не стоит. – Нет, милый, не подумай. Я не проверяла. Просто ты снова забыл закрыть шкаф. А я в салон собиралась на причёску. У нас же мероприятие сегодня, а карту блокнули. Но не пошла. Увидела, что сейф пустой. Котик, там же нормальная сумма была. Должно хватить.

Господи. Меня душит истерический смех.

– Кстати, милый, а сто тысяч с карты куда ушло? Ты же говорил, что такие траты мы должны обсуждать.

– Дома объясню. И вообще, ты меня в чём-то подозреваешь, что ли? Что за контроль, Маша. Я глава семьи. И расходы…

– Прости, прости, ты прав, – включаю я послушную идеальную жену. Такую, к какой привык мой муж. Боже, как мерзко. Какой я была идиоткой. – Не нервничай. Ну без коньяка поедем. Ну купи попроще. На сколько хватит у тебя налички.

– У меня украли деньги, – сипит Костя. Я-то думала, что он уже пробил дно, но ошиблась. Оказывается, мужа-то своего я так и не узнала за восемнадцать лет брака. Жила с чужим человеком – хамелеоном. – Всё. Вырвали сумку из рук…

– Боже. Милый. Надеюсь, непоправимого не случилось? – с придыханием хмыкаю я. Непоправимого. Так и хочется спросить: «Нас не обесчестили?» И хрюкаю я совсем уж неподобающе ситуации. – Надо в полицию. Срочно. Ты не пострадал? О, милый…

– Хватит кудахтать. Я еду домой. Собирайся. Какая полиция. У нас через два часа мероприятие. Приведи себя в порядок. Хоть как-то. Ты должна соответствовать.

Кому? Чему я должна соответствовать? А главное для чего? Чтобы Костя мог пустить пыль в глаза начальнику и новому боссу? С трудом сдерживаюсь, чтобы не дать выход тому, что я сейчас чувствую.

– Я буду готова, милый. Ты опупеешь, – перехожу на грудной многообещающий шёпот. Игривый и сексуальный.

Глава 12

Константин

– Ты еще не готова? Черт, Маша. Я же велел… – почти рычу я. Злость заполняет каждую клеточку моего организма. Ослепительная, до пелены в глазах. Выглядеть я буду бледно сегодня. Явлюсь в дом начальника с пустыми руками, знакомиться с новым хозяином концерна. Я даже не уверен, что горючки в машине хватит на поездку. И виновата в этом эта дура, которая улыбается, как всегда, натянуто и заученно. Идеальная, млять.

– Милый, у нас еще куча времени. Я сейчас доделаю ризотто, накормлю Мишутку и поедем. Надо же еще на ужин ему что-то оставить. Кто знает, насколько мы задержимся. Ну что ты, дорогой, все успеем.

– Чем ты занималась до этого, что все оставила напоследок? – недовольно кривлюсь я. Ярость ищет выхода. Но даже выплеснуть ее у меня не получается на жену. Она слишком правильная, как робот. Сжимаю в кармане ключи, специально, чтоб впились в ладонь. Помогает не взорваться. – Я же просил…

– Ой, представляешь, я стала собираться и вдруг поняла, что мы на пикник едем, и у меня совершенно нет подходящей случаю одежды, – моргает Машка, подливая в сотейник янтарный бульон, исходящий паром. – Я Сашуле позвонила. Она приезжала, мы чаю попили. Я вчера сумочку забыла, оказывается, в баре, представляешь? Кстати. Прости за вчерашнее. Просто у нас с девочками давно не было посиделок. А мама как раз уехала с новым своим сердечным другом покутить. Они у нее все моложе раз от раза, представляешь?

Представляю. А то я не знаю, что эта старая карга, больная бешенством матки, свалила. Я ей звонил. И ей, и всем своим “друзьям-приятелям”. Ни одна сука денег в долг не дала. Словно сговорились все. Унизительно, черт подери.

– Слушай, Сашка мне такоеее рассказала, – Мария мечется по кухне, как сквозняк. От холодильника к плите. Сыплет сыр, похожий на крупную пыль, в свое варево. Не смотрит на меня. Встрепанная, какая-то неуловимо другая. Я не привык ее видеть вот такой. Возбужденной, улыбчивой, странной. – Ну Торжковский. Коть, ну Витька, помнишь? Ну такой с залысинами. Он разводится. Жена его на измене поймала. Там скандал такой был. Она его оставила без штанов. Сашка говорит…

– Сашка просто плетница. И какого хрена ты тащишь ее снова в нашу семью? Ты же сама с ней прервала общение.

– Она моя сестра, Костя, – хмурится жена. Стоит возле ящика с кухонной утварью, выбирает черпак. Дурацкий черпак, на который Машка тратит кучу денег. – Мишутка, иди есть, – кричит Машка. – Сейчас накормлю сына и соберусь. И, милый, будь другом, не стоит учить меня, когда и с кем мне общаться.

Она улыбается. Но в глазах я вижу стальной блеск. Хотя, мне наверняка кажется от нервов. Машка ручная, я воспитал ее под себя. И она в жизни не дернется что-то делать против моих нужд и пожеланий.

– Кстати, ты так и не рассказал, куда деньги перевел. Я так испугалась, думала, мошенники. Они сейчас ужасно изобретательные. Сто тысяч все-таки. Мишке можно было купить кучу полезного. Но ты же в долг дал? Правильно? Надо людям помогать. Но такая сумма…

– У Димки сын заболел. На лечение дал, – отвожу глаза. Не придумал даже правдоподобного объяснения. Слава богу, сын входит на кухню. Валится на табуретку, и Маша на него отвлекается. Квохчет, как клуша. Клуша, черт бы ее подрал.

– О, па, привет. А мне мама разрешила Пашку пригласить, пока вы оттягиваться на шашлыках будете, – Мишка радостно болтает, копается ложкой в ризотто. – Ма, ну фу же. Я не люблю ризотто с грибами. Ты забыла, что ли. Вот Вика… – Павлик Морозов, блин, замолкает на полуслове. У меня в башке мутится. Ложь гонит меня под откос, разрастаясь и ширясь, как снежный ком.

– Вика? А кто это? – хмыкает жена. – Костя, где ест наш сын?

Она вроде шутит? Бровь изогнута идеально. Машка мне верит безоглядно.

– Наша бухгалтерша. Я как-то ей завозил отчет, а Мишка со мной был. Она его и угостила. Да, сын?

– Да, – сипит Мишка, уткнувшись в тарелку. – Ничего. А ты ешь. Мать старалась. Она у нас готовит божественно. Маш, иди уже собирайся. Опоздаем, – верит. Она верит. Слава богу. Надо быть осторожнее. А с сыном я потом поговорю. Ему нравится Вика. Они нашли общий язык. Вика шикарно ладит с подростками. Мы с ней, собственно, и познакомились, когда я по просьбе жены искал сыну репетитора по языку. Нашел себе, блин. Что она творит языком. Сука, в паху тяжелеет от мысли о чертовке.