Бывшие. Я выбрала тебя, не спросив

Иду не задумываясь, без сомнений.

Как будто я не иду к нему.

Как будто у меня есть выбор.

Но внутри я уже знаю.

Нет!

Выхожу в коридор и только там на секунду сбавляю шаг. Папка тяжелеет в руках, будто в ней не бумаги, а приговор. Я слишком хорошо понимаю, к кому сейчас иду. И всё же продолжаю идти.

Потому что останавливаться уже поздно.

Иначе, я не могу!

Глава 19. Давление

Я нахожу его не сразу. И, кажется, именно это даёт мне лишние несколько минут — собраться, выровнять дыхание, убедить себя, что я иду сюда как врач.

Только как врач.

Он в переговорной зоне на втором этаже.

Стеклянные стены. Полузакрытые жалюзи. Стол, на котором разложены бумаги и планшет. Чужая территория.

Его территория.

Он стоит спиной ко входу, что-то просматривает. Плечи расслаблены, но я слишком хорошо помню, что это обман.

Я останавливаюсь у полуоткрытой двери. Могу уйти. Еще есть время. Именно сейчас, пока он не обернулся. Пока всё ещё можно сделать вид, что я просто ошиблась.

Но я уже знаю, что не уйду.

Я стучу, так тихо, почти неслышно, будто боюсь, что передумаю. Он не оборачивается сразу. Стоит так, будто знал, что я приду.

— Войдите, — говорит чуть погодя.

И я толкаю дверь. Делаю шаг внутрь, прикрываю за собой дверь, которая закрывается за мной слишком тихо. Будто не желает спугнуть тишину помещения. И в этой тишине вдруг становится слышно всё: дыхание, шаги, даже то, как пальцы сжимаются сильнее, чем нужно.

Он наконец оборачивается. И вроде как, всё обыденно. На секунду ничего не меняется. Ни выражение лица, ни взгляд, ни расстояние, между нами. А потом его глаза чуть темнеют, едва заметно, но я это вижу.

— Значит, всё-таки пришла, — произносит он спокойно.

Без вопроса, без удивления, лишь констатация неотвратимого. Я делаю еще шаг и останавливаюсь. Стараюсь держать дистанцию.

— Мне нужна помощь, — говорю прямо, без предисловий.

Он будто задумчиво чуть склоняет голову, и смотрит. Пристально смотрит, слишком долго, внимательно.

— Конечно, — отвечает он размеренно, не торопясь, с паузами, — Вопрос только, какая именно?

Я сжимаю пальцы.

— Девочка из реанимации. Ей нужна операция. Срочно. Специалист есть, но…

— Но система не работает, — перебивает он спокойно.

Я замолкаю.

— Квоты, очереди, сроки. Всё, как всегда.

Он делает шаг ко мне. Всего один шаг, но этого достаточно, чтобы воздух между нами стал плотнее.

— И ты решила, что я могу это решить, — продолжает он.

Пренебрежение в его голосе режет без ножа, потому что он не спрашивает.

Высокомерно утверждает.

— Да, — чуть слышно выдыхаю, а он смотрит на меня так, будто этого ответа ждал.

— Могу, — говорит он после паузы.

И снова тишина. Она опасна не тем, что слишком длинная. Она вполне понятная, ясная, как белый день. Я чувствую, как внутри что-то сжимается.

— Тогда… — начинаю я.

Он не даёт договорить.

— Скажи это нормально.

И я снова замираю.

— Что?

Он подходит ближе, ещё на шаг. Теперь расстояние, между нами, очень рискованное, до неприличия.

Для меня.

— Попроси, — тихо говорит он, голос становится на тон ниже.

Произносит спокойно, но я чувствую, что в нём уже нет нейтральности.

— Я прошу, — отвечаю сразу.

Так быстро, что он чуть усмехается. При этом, без радости.

— Нет, — одно лишь слово, но голос стелется, как бархат.

Даже в движениях Кирилла проскальзывает что-то хищное. Очередной шаг, и я чувствую его запах. Такой знакомый, слишком неправильный сейчас, что ощущаю, как мурашки пробегают по коже.

— Ты просишь не так, — почти шепотом говорит он.

Я поднимаю на него взгляд, и понимаю, что он имеет ввиду абсолютно другое. И это никак не связано ни с формулировкой, и тем более с самими словами.

Вообще не про них.

— Кирилл...

Имя срывается само. Нервно сглатываю не в состоянии что-то сказать еще. И в эту секунду всё меняется. Его взгляд становит