Спасти Альфу — к неприятностям

Обычный строитель. Конечно.

Я встала у него за плечом. Экран выдал список папок с шифрованными названиями. Лео открыл одну, вторую. Всплыла карта. Наша область. Метки — красные, синие, чёрные. Кластеры по районам.

— Что это? — спросила я.

— База.

— Чья?

Он не ответил. Пальцы летали по клавишам. Открыл строку поиска, набрал несколько символов. На экране появился знак. Тот самый. Круг, перекрещённые линии с засечками.

Я наклонилась ближе. Волосы упали на плечо Лео. Он повернул голову — короткое движение, на секунду — и снова уставился в экран.

— «Северное братство», — прочитала я. — Региональный филиал. Учредители, поставки, склады.

Экран выдал список. Накладные. Серебро — слитки, дробь, напыление для боеприпасов. Литература под грифом «для внутреннего пользования». Фотографии — оружие, разложенное на столе. Винтовки, ножи, капканы. На одном снимке — клетка. Маленькая, с толстыми прутьями.

Я отвела глаза.

— Лео, что это за люди?

— Охотники.

— Какие ещё охотники?

Пауза.

— Не сейчас, Майя.

— Ты мне это уже говорил. Утром. В поезде. В подвале. — Я сложила руки на груди. — Когда будет «сейчас»?

Он посмотрел на меня снизу вверх. Тяжело.

— Когда я буду уверен, что ты готова.

— То есть никогда.

— То есть скоро.

Я прикусила щёку изнутри. Он опять уходил от ответа. Я хотела знать всё — и одновременно не хотела. Потому что каждый новый слой его молчания добавлял веса тому, во что я уже ввязалась.

Я не хотела связываться с незаконным. Никогда. Я бежала от Марка именно потому, что его мир — тонированные стёкла, серебряные печатки, люди, которые не задают вопросов — пугал меня сильнее кулаков.

И вот я стояла над ноутбуком со странными списками.

Блестящая стратегия, Майя. Браво.

Лео переключил окно. Открыл защищённый канал — чат, временные метки. Пролистал вниз. Остановился.

Я смотрела, как его глаза бегут по строчкам. Как замирает на одной. Как перечитывает.

Как его лицо меняется.

Желваки заходили под кожей. Жилка на виске забилась быстрее. Пальцы сжались в кулак, потом разжались. Глаза потемнели до угольной черноты.

Я видела это лицо у хищника в зоопарке однажды. Вольер, решётка, большая кошка. Она просто смотрела. Не рычала, не скалилась. Просто смотрела. И все взрослые люди вокруг молча отошли от ограждения на шаг.

— Лео?

— Координаты этого дома, — сказал он. — Их запрашивали несколько минут назад. По моему каналу. Изнутри.

— Изнутри — это…

— Свои. Но кто?

Лео сидел неподвижно. Руки на столешнице. Плечи — каменные. Потом он глубоко вдохнул, выдохнул. Один раз. И открыл следующую папку.

«Цели региона».

Первый файл — фото. Размытое, со зрачка наружной камеры. Парковка, человек у внедорожника. Сразу не узнала. Потом узнала. Ракурс, разворот плеч, куртка не по размеру. Лео. Я проглотила воздух.

— Они охотятся на тебя. — Да.

Я оторвала взгляд от экрана. Лео смотрел на меня.

— Криминал?

Он не ответил.

— Откуда Марк тебя знает? — я повернулась к нему всем корпусом. — Что вы не поделили?

— Майя.

— Не «Майя»! — ладонь хлопнула по столу. — Отвечай. Кто он? Кто ты? Что я делаю в этом доме?

Лео поймал мою руку. Накрыл своей. Горячая, тяжёлая. Я дёрнулась — он не отпустил. Сжал чуть сильнее. Поднялся и оказался рядом. Я ощутила запах его куртки, тепло. Воздух стал плотнее.

— Послушай.

Я замерла. Его глаза — в десяти сантиметрах от моих. Чёрные, без дна.

— Марк — охотник. Я — его добыча. Так он думает. Ты оказалась между нами случайно.

— Это ничего не объясняет.

— Это объясняет достаточно, чтобы уйти отсюда сейчас.

Я всё-таки выдернула руку. Запястье горело там, где он держал.

— Собирайся, — сказал Лео. — Ждать до завтра не будем. Уходим.

Глава 14

Метель ударила в лицо, едва мы вышли за порог. Первый снег — и сразу такой сильный. Ветер швырял его в глаза, забивал рот. Я пригнула голову, поправила лямки рюкзака.

— Серьёзно? — крикнула я сквозь вой. — Ещё октябрь не закончился!

Лео шёл на полшага впереди, оглянулся.

— В этих краях всё бывает.

Тропы не было. Только деревья, бурелом, сугробы по колено. Я проваливалась, выдёргивала ногу, проваливалась снова. Рюкзак тянул назад. Восемьсот граммов анатомии впивались в поясницу.

Стоило об этом подумать, как Лео забрал рюкзак.

Но через пять минут я перестала чувствовать пальцы. Через десять — лицо. Дышать стало больно: холод обжигал горло. Ветер находил каждую дырку в лёгкой куртке; залетал в рукава, за воротник, под шапку. Снег забивался в кроссовки — почему я не купила сапоги, когда были деньги? — и таял, оставляя ноги мокрыми и ледяными.

Лео повернулся, посмотрел на меня.

— Держись.

Он снял с себя куртку и надел её на меня. Сам остался в одном свитере. Затем подхватил под локоть. Я попыталась дёрнуться — чисто из принципа.

— Я сама.

— Конечно сама.

Его рука легла мне на талию. Стало немного проще. Он вёл меня так, будто мы танцевали, а не продирались сквозь метель.

— Долго ещё? — выдохнула я.

— Близко.

— Ты это говорил десять минут назад.

— Ещё ближе.

Я бы усмехнулась, если бы не замёрзли губы. Они стали деревянными и не слушались.

Мы продирались через ельник. Нижние ветки хлестали по куртке, роняли шапки снега за воротник, и холод щипал шею. Я жмурилась — от очередных ударов, от летящей крупы. Открывала глаза. Снова жмурилась. Лес давно потерял очертания, сливался в белую кашу.

В какой-то момент я перестала считать шаги. Просто переставляла ноги, всё больше увязая в сугробах. Лео был якорем — горячим, надёжным, пахнущим бергамотом и хвоей. Я шла за запахом, как слепая.

— Стой.

Я врезалась носом в его плечо. Проморгалась.

Между двумя огромными елями чернел навес. Низкий, крытый лапником, замаскированный под бурелом. Сверху на нём лежал снег и сухие ветки, слой прелой листвы. Если бы Лео не остановился, я прошла бы мимо в двух метрах и просто не заметила.

Под навесом, уткнувшись рулём в еловую стену, стоял снегоход. Но рядом, чуть глубже, под тем же лапником притулилась машина — новенький внедорожник. А дальше, за стволами, просёлочная дорога. Её почти не было видно под свежим слоем, но угадывались две колеи, уходящие в серую мглу.

Чёрный внедорожник. Матовое покрытие, тонированные стёкла, массивные колёса с грязевой резиной. Из тех машин, от которых люди инстинктивно отходят на шаг.

Я уставилась на него. Потом — на Лео. Потом — снова на машину.

— Мы что… угоним его?

Лео достал из кармана ключ. Нажал кнопку. Фары моргнули, замки щёлкнули — резко и деловито.

— Он мой. Садись.

Я открыла рот. Закрыла. Села.

Дверь захлопнулась. Мотор завёлся с пол-оборота — низкий, ровный гул, от которого чуть задрожал подлокотник. Включился дисплей.

Кожаный салон обнял меня теплом, которого я не чувствовала уже час. Лео щёлкнул кнопку подогрева сидений, и по спине поползло блаженство — тягучее, как первый глоток горячего чая. Я молча стянула перчатки. Пальцы саднили.

Я прикрыла глаза на секунду.

Строитель.

Конечно.

Лео сел за руль, пристегнулся. Вывел машину из-под навеса. Колёса мягко прошуршали по свежему снегу, и внедорожник неспешно покатил по просёлочной дороге.

Я смотрела на профиль Лео. На линию челюсти, подсвеченную тусклым зелёным светом приборов. На руку, лежавшую на руле — уверенно, почти небрежно.

— Парни со стройки, — произнесла я, — обычно ездят на «Ладе».

— Бывают исключения.

— Бывают. Вижу.

Я откинулась на подголовник. Под кожей всё ещё гулял озноб, но салон постепенно вытягивал холод из тела. Закрыла глаза.

Спросить прямо сейчас — или подождать, пока оттают губы?

Подождать. Так у меня будет время сформулировать.

***

Машина остановилась примерно через час.

Я открыла глаза. За окном — плотная стена елей, а между ними проглядывала крыша. Бревенчатый сруб, низкий, с узкими окнами. Добротный. Настоящий дом, в котором можно пересидеть зиму.

Лео заглушил мотор.

— Выходим.

Дверь открылась, и воздух ударил холодом. Ноги просели в снег по щиколотку. Я пошла за Лео по тропе, которая едва угадывалась под свежим слоем: значит, здесь хожено, и не раз.

Он открыл дверь, пропуская меня вперёд, и сразу захлопнул за нами. Внутри — промозгло. Темно. Пахло деревом и золой.

Лео щёлкнул выключателем. Лампа над столом загорелась — ровным жёлтым светом. Электричество. В лесу. Интересно.

Я огляделась. Комната в одно пространство. Печь в углу — железная, массивная, с варочной поверхностью. Узкая кровать у стены. Стол. Два стула. Полка с книгами в жёстких переплётах, без названий на корешках. Оружейный шкаф — пустой, с открытой дверцей.

Лео прошёл к центру комнаты. Отбросил половик ногой. Наклонился, подцепил что-то пальцами.

Тяжёлый деревянный люк откинулся с глухим стуком.

Я стояла на пороге и смотрела.

Адреналин, который держал меня последние сутки, начинал падать. Руки задрожали. Ноги — тоже. Горло сжалось от всего сразу — от холода, метели, внедорожника, люка в полу чужого дома. Лампа над столом ровно гудела, но в комнате стало как будто темнее.

— Чей это дом? — бросила я.

Лео обернулся.

— Майя…

— Чей дом, Лео?

Он выпрямился.

— Мой.

— Твой?

— Да.

Я засмеялась — отрывисто, зло, сама не ожидая такого звука.

— Замечательно. А таких домов у тебя сколько?

— Майя, говори тише.

— Зачем? — Я сделала шаг вперёд. Половица скрипнула. — Кто меня услышит? Твои друзья бандиты, которые запрашивали координаты?

Лео молчал. Только пальцы сжались в кулаки.

— Что внизу?

— Запас.

— Запас чего?

— Всего, что может понадобиться.

— Уточни.

— Майя.

— Не «Майя»! — Голос сорвался. Я прокашлялась и попыталась отдышаться. — Ты меня вытащил из города. Посадил в электричку. Привёз в дыру, где продавщица тебя боится. Из дыры притащил в другую дыру — ещё более странную. Я имею право знать, куда я пришла и зачем.

— Имеешь.

— Тогда говори.

Лео смотрел на меня через комнату. Пальцы сжимались в кулаки и разжимались. Под левой скулой чуть дёргался мускул.

— Сядь.

— Постою.

— Майя.

— Какое отношение ты имеешь к Марку? Почему он тебя ищет? Что за «Северное братство»? Почему продавщица побледнела, когда ты вошёл? Что ты за строитель, который… Да сколько я буду всё это повторять?

Он двинулся.

Одно движение — смазанное, стремительное. Я не поняла, как он оказался рядом. Тяжесть и тишина одновременно.

Я ударилась спиной о бревенчатую стену.

Замерла.

Лео стоял вплотную. Руки по обе стороны от моих плеч, ладони впечатаны в брёвна. Между нами — полоска воздуха. Этой полоски мне не хватало.

Он пах бергамотом.

Я запрокинула голову, посмотрела в его лицо. Радужка потемнела до черноты. Зрачки расширились так, что свет в них пропал.

— Послушай меня. — Тихо. Низко. Голос шёл откуда-то изнутри, из груди, и отдавался у меня под рёбрами. Колени стали ватными. — Я отвечу. На всё. Но сейчас — тише. Пожалуйста.

— Почему тише? — Мой голос сел, превратился в хрип.

— Потому что нас могут услышать.

Он скользнул взглядом по моему лицу. Задержался на губах.

Я сглотнула. В горле пересохло.

— Лео.

— Майя.

— Отойди.

— Сейчас.

Он не отошёл.

Одна ладонь сорвалась со стены. Легла мне на щёку. Горячая. Шершавая. Большой палец прошёл по скуле. От этого движения у меня затуманилось зрение. Лампа расплылась в жёлтое пятно.

Он наклонился.

Я прикрыла глаза — не смогла выдержать его взгляд, слишком близко, слишком много. В ушах стучало глухо и часто.

Ещё ближе. Его дыхание коснулось губ.

Я ждала. Всё во мне ждало.

Он замер.

Сквозь пелену, сквозь оглушительный стук в висках, снаружи — я услышала странный звук.

Низкий и нечеловеческий.

Г