Детектив в пантеоне богов

Она кивнула.

— Можно мне самой сказать? Им?

— Зачем?

— Чтобы они видели. Чтобы знали, что я не боюсь. Что я принимаю наказание.

Я посмотрел на неё. Нимфа, которая убила бога, чтобы спасти мир. Которая теперь готова умереть за это.

— Хорошо, — сказал я. — Пойдём вместе.

Эпилог. Обычное смертное утро

Собрание богов длилось три часа.

Каллироя стояла в центре зала и рассказывала. Как любила Ментора. Как узнала тайну. Как пришла в ту ночь, чтобы умолять его молчать. Как он отказался. Как она ударила его — не думая, не веря, что бог может умереть. Как он упал, а она побежала. Как вернулась утром и нашла статую.

Боги молчали. Арес сжимал кулаки. Афродита плакала. Гермес смотрел в пол. Гестия сидела у камина и не поднимала глаз.

Приговор был единогласным: ссылка в человеческий мир. На пятьдесят лет.

Каллироя кивнула и вышла.

Я догнал её в коридоре.

— Ты как? — спросил я.

— Жива, — ответила она. — Это больше, чем я заслуживаю.

— Ментор простил бы тебя.

— Знаю. — Она улыбнулась сквозь слёзы. — Поэтому и больно.

Я проводил её до выхода. Немного прошёлся и сел на скамейку в порту полюбоваться морем. Утро было холодным, с мелким дождём. В кармане лежал конверт с тройной оплатой, в голове правда, которую я нашёл, и цена, которую за неё заплатили.

Телефон зазвонил. Бывшая жена.

— Ты где?

— В порту.

— Алименты когда?

— Сегодня переведу. Тройная оплата пришла.

Пауза.

— Марк, у тебя голос странный. Всё в порядке?

— Всё хорошо. Просто нашёл правду.

— И что, помогло?

— Не знаю. — Я посмотрел на море. — Но хотя бы узнал, чего она стоит.

— Дурак.

— Знаю.

— Приедешь? Кот соскучился.

— Приеду. Красное, сухое?

— Как всегда. Держись там, Марк.

— Держусь.

Я убрал телефон. Рядом на скамейку села женщина в сером платье. Я не обернулся, но узнал по запаху.

— Ты как здесь? — спросил я.

— Вышла проводить, — ответила Каллироя. — Ты уходишь.

— Да. Работа сделана.

— И что будешь делать?

— Жить. Ипотеку платить, бывшую жену навещать, кота гладить. Обычные смертные дела.

— Хорошо, — сказала она. — Это хорошо.

Мы помолчали.

— Ты простишь меня? — спросила она.

— Не за что прощать. Ты сделала то, что считала правильным.

— Это не оправдание.

— Это объяснение. Иногда этого достаточно.

Она кивнула, встала.

— Прощай, Марк. Спасибо, что был честен.

— Прощай, Каллироя. Держись.

Она ушла.

Дождь кончился. Из-за туч выглянуло солнце.

Где-то в Пантеоне горел огонь. Где-то плакала нимфа. Где-то бог войны сжимал кулаки, а бог воров молчал.

А здесь, в порту, было просто утро.

Обычное смертное утро.

Конец первого дела.

Дело 2. О похищенном громовержце

1. Зевс не отвечает

Меня разбудил звонок в шесть утра. В субботу.

— Марк? — голос в трубке был металлический, с эхом. — С вами говорят из канцелярии Пантеона.

Я перевернулся на другой бок. Год назад этот звонок стоил мне трёх седых волос и знакомства с богом войны. Я надеялся, что больше не понадоблюсь.

— У меня выходной. И я всё ещё атеист.

— Ваше дело, — равнодушно ответил голос. — Оплата пятикратная. Явка обязательна.

Я сел на кровати. Пятикратная — это закрыть ипотеку досрочно и ещё на ремонт останется.

— Кто нанял?

— Тот, кто может позволить себе пятикратную оплату. — В голосе послышалась усмешка. — И тот, кто вчера был главным, а сегодня — никто.

— Это кто?

— Зевс. Вернее, его отсутствие.

Я потёр лицо ладонями.

— Объясните.

— Не по телефону. Библиотека Пантеона, восточное крыло. Через час. Опоздаете — вам оторвут голову. В прямом смысле.

Я положил трубку и уставился в потолок. Год назад я нашёл убийцу Ментора. Боги запомнили меня как того, кто умеет находить правду. А правду они не любят. Но пятикратная оплата есть пятикратная оплата.

2. Пустой трон

Библиотека Пантеона не изменилась. Те же мраморные залы, те же книжные шары, плавающие под потолком, тот же запах озона и старых книг.

Нимфы бегали по коридорам с папками, полубоги перешёптывались у колонн. Даже книжные шары мигали тревожно, будто боялись темноты.

Каллироя ждала у входа. За год она почти не изменилась. Та же серая юбка, те же глаза навыкате, только зелени в коже прибавилось, наверное, от стресса.

— Марк! — выдохнула она. — Ты пришёл!

Я не знал, как с ней разговаривать после того, что случилось. Она убила Ментора, чтобы спасти богов от правды. Собрание тогда постановило: ссылка на пятьдесят лет. Но, видимо, что-то пошло не так.

— Ты здесь, — констатировал я. — А должна быть в ссылке.

— Зевс отменил приговор. Через неделю после собрания. — Каллироя отвела глаза. — Сказал, что такие, как я, нужны Пантеону. Что без преданности всё рушится.

— И ты осталась?

— А куда мне идти? — она горько усмехнулась. — Я убила Ментора. Меня нигде не ждут, кроме как здесь. Здесь я хотя бы полезная.

Я кивнул, не зная, что сказать.

— Ладно, — перевёл я разговор. — Что случилось?

— Пойдём. — Каллироя развернулась. — Гера ждёт. Она в ярости. Будь осторожен.

— Когда это боги не были в ярости?

— Сейчас особенно.

Мы шли долго, петляя коридорами. Каллироя вела уверенно, но плечи её были напряжены, а пальцы теребили край папки.

— Каллироя, — сказал я на ходу, — ты знаешь, кто меня нанял?

— Гера, — не обернулась она. — Лично.

Мы подошли к бронзовым дверям, украшенным павлиньими перьями.

— Тронный зал Геры, — пояснила Каллироя. — Она не выходит к смертным. Смертные приходят к ней.

Двери распахнулись сами.

Внутри было сине. Не розово, как у Афродиты, а именно сине — глубоко, царственно, подавляюще. Синие стены, синий пол, синий потолок, и на возвышении женщина в синем платье, с синими глазами и синей диадемой в чёрных волосах.

Гера.

Она сидела на троне, выпрямившись, и смотрела на меня так, будто я был насекомым.

— Смертный, — произнесла она. Голос был низким, грудным, с вибрацией, от которой закладывало уши. — Подойди.

Я подошёл. Гера смотрела сверху вниз, и в глазах её искрилась ярость, приправленная страхом.

— Ты расследовал убийство Ментора. Ты нашёл убийцу. Теперь найдёшь моего мужа.

— Если он украден, — сказал я осторожно. — А если ушёл сам?

Гера дёрнулась, будто я ударил её.

— Зевс не уходит сам, — процедила она. — Особенно после того, что случилось на совете.

— Что случилось?

Она помолчала, сжимая подлокотники трона так, что мрамор пошёл трещинами.

— Посейдон потребовал раздела власти, — сказала она наконец. — Сказал, что Зевс слишком стар, слишком слаб. Арес поддержал его. Афина пыталась спорить, но её никто не слушал. Аполлон и Артемида ушли демонстративно. А Зевс… Зевс молчал.

— Молчал?

— Весь совет. Он сидел и смотрел на них. А потом встал и вышел. — Гера разжала пальцы. — Я никогда не видела его таким. Он всегда отвечает, всегда бьёт в ответ. А тут просто встал и вышел.

— И после этого его украли?

— Или он ушёл сам, — тихо сказала Гера. — Но я не верю. Зевс не сбегает.

— Кто ещё мог желать его исчезновения?

Гера зло усмехнулась.

— Все. Арес — потому что Зевс запретил новую войну. Афродита — потому что Зевс вмешался в её роман с Аресом. Афина — потому что Зевс отклонил её проект академии. Аполлон — потому что Зевс назвал его музыку «слишком попсовой». Артемида — потому что Зевс разрешил охоту в её лесах. Даже Гестия — потому что Зевс хотел перенести очаг в другой зал.

Я записывал, не успевая за её гневом.

— А Посейдон?

— Посейдон уехал сразу после совета. — Гера нахмурилась. — Сказал, что ему нужно проветриться. Уплыл в своё подводное царство.

— Значит, алиби есть у всех?

— У всех — нет. У каждого — есть. — Гера встала, сошла с возвышения. Теперь мы были почти одного роста, и я видел, как дрожат её губы. — Поэтому ты здесь. Потому что я не знаю, кому верить.

— А вы?

— Я? — Гера усмехнулась. — Я была здесь. Всю ночь. Одна. Ждала, когда он вернётся и извинится. Как всегда.

Голос её дрогнул.

— Он не вернулся.

Я смотрел на неё. Богиня брака, царица Олимпа, а на самом деле. брошенная жена, которая боится признаться, что муж мог уйти сам.

— Я найду его, — сказал я. — Живым или мёртвым?

— Живым, — выдохнула Гера. — Если он мёртв… если кто-то посмел убить царя богов… — Глаза её вспыхнули синим. — Тогда я уничтожу всё. Весь Пантеон.

— Это угроза?

— Это обещание.

Я кивнул, убрал блокнот.

— Мне нужен доступ ко всем богам. И помощник.

— Кто?

— Каллироя.

Гера посмотрела на дверь, за которой ждала нимфа.

— Она убийца.

— Она лучший проводник по Пантеону. И она мне доверяет. А доверие сейчас дороже золота.

Гера молчала долго. Потом кивнула.

— Хорошо. Но если она предаст…

— Я отвечаю.

— Чем?

— Жизнью.

Гера усмехнулась впервые за весь разговор.

— Ты смешной, смертный. Жизнь смертного — невелика цена.

— Для меня велика

Она махнула рукой.

— Иди. Найди его. И помни: пятикратная оплата только, если живой.

3. Арес и Посейдон

Ареса я нашёл в зале советов. Он сидел на каменной скамье в углу и смотрел в стену. В доспехах, с крыльями за спиной, но в глазах не ярость, а усталость.

— Арес, — позвал я.

Он не ответил.

— Арес! — громче.

Дёрнулся, моргнул, повернул голову.

— А, смертный, — сказал он хрипло. — Пришёл.

— Пришёл. Нужна помощь.

— С Зевсом?

— Да.

Арес горько усмехнулся.

— Ищи ветра в поле. Его нет.

— Откуда знаешь?

— Чувствую. — Арес постучал себя по груди. — Я бог войны. Я чувствую, когда кто-то готовится к битве. А Зевс… Зевс всегда готовится. А сейчас тишина. Пустота, как будто его нет совсем.

— Думаешь, он мёртв?

Арес посмотрел на меня долго, пристально.

— Если он мёртв, — сказал он тихо, — то мы все умрём. Не сегодня, не завтра. Но умрём. Потому что, если можно убить Зевса, можно убить любого.

— Ты знаешь, как убить бога?

— Нет. — Арес покачал головой. — И не хочу знать. Это знание — яд. Ментор умер из-за него.

— Ты про Каллирою?

— Про неё. — Арес посмотрел на нимфу, которая стояла у дверей, вжав голову в плечи. — Ты простил её, смертный. Я — нет. Она убила моего друга.

— Ты же говорил, что ненавидел Ментора.

— Говорил. — Арес сжал кулаки. — И ненавидел. А теперь… теперь я хочу, чтобы он был жив. Чтобы мы ссорились. Чтобы я мог прийти к нему и сказать: «Ты прав, старый зануда, война — это глупо». И он бы улыбнулся и сказал: «Я знаю».

Я молчал. Каллироя за дверью замерла.

— Помоги мне найти Зевса, — сказал я наконец. — Если он жив — вернём. Если мёртв — найдём убийцу.

Арес кивнул.

— Что нужно?

— Проводи к Посейдону. Ты можешь открыть портал в море?

— Могу. — Арес встал. — Но Посейдон меня не любит.

— А кого он любит?

— Никого. — Арес усмехнулся. — Он вообще не любит. Он только требует.

— Тем проще.

Арес шагнул в центр зала, поднял руку. Воздух загудел, и в стене открылся тёмный проём с шумом волн и запахом соли.

— Идём, — сказал Арес. — Только держись рядом. В море легко утонуть, даже если ты не бог.

Мы вышли на золотой берег. Из воды торчали плавники.

— Не дёргайся, — сказал Арес. — Это охрана.

Русалка поднялась из воды, посмотрела на нас с подозрением.

— Гости к владыке? — спросила она музыкальным голосом.

— Да, — сказал Арес. — Смертный и бог войны. По делу.

— Владыка не принимает, — ответила русалка. — У него траур.

— Траур? — переспросил я. — По ком?

— По брату. — Русалка вздохнула, и из её рта вылетели пузырьки. — Говорят, Зевс пропал. Владыка закрылся в тронном зале и не выходит.

— Мы как раз по этому делу, — сказал я. — Передай: мы знаем, кто виноват.

Русалка с сомнением посмотрела на меня, но нырнула.

— Зачем ты соврал? — спросил Арес.

— Чтобы он вышел. Если он не виноват, захочет узнать, кто виноват. Если виноват, выйдет, чтобы замести следы.

— Хитро, — одобрил Арес. — Для смертного.

Через минуту вода вскипела, и из неё поднялся Посейдон.

Он был огромен. Синий, с бородой из водорослей, с трезубцем в руке. На голове — корона из кораллов.

— Кто смеет говорить, что знает виноватого? — прогремел он.

— Я, — сказал я, стараясь не дрожать. — Марк Бергманн, следователь.

— Смертный? — Посейдон наклонился, рассматривая меня. — Смешно.

— С того, что если Зевса не найдут, подозрение падёт на вас. Вы ссорились с ним на совете. Вы уехали сразу после

Посейдон замер, в глазах его вспыхнуло что-то опасное.

— Ты обвиняешь меня, червь?

— Я собираю факты. — Я достал блокнот. — Где вы были после совета?

— У себя. Во дворце. С русалками.

— Кто подтвердит?

— Русалки. — Посейдон усмехнулся. — Все сто пятьдесят.

— А после? Ночью?

— Спал.

— Один?

Посейдон моргнул. Потом громко расхохотался, так, что волны вздыбились.

— Ты серьёзно? — спросил он сквозь смех. — Думаешь, я бы стал красть Зевса? Зачем?

— Затем, что вы хотите власти.

— Хочу. — Посейдон перестал смеяться. — И что? Я всегда хотел власти. Это не секрет. Но я не краду — я забираю. Открыто. С трезубцем в руке. А Зевс… — он помрачнел. — Зевс мой брат. Если бы кто-то тронул его…

Он сжал трезубец, и по воде пошли круги.

— Я бы убил этого кого-то. Сам.

Я смотрел на него. В глазах бога морей плескалась ярость, но в ней не было лжи.

— Верю, — сказал я. — Но помогите. Кто ещё мог желать его исчезновения?

Посейдон задумался.

— Аид, — сказал он наконец. — Он всегда хотел вылезти из своей дыры. Говорил, что подземное царство — это тюрьма.

— Аид был на совете?

— Был. Сидел в углу, молчал. А потом ушёл. Даже не попрощался.

— Когда ушёл?

— Сразу после меня. Я вышел, и он за мной.

— Значит, алиби у него нет?

— У Аида никогда нет алиби. — Посейдон усмехнулся. — Он всегда один. С мертвецами, которые не говорят.

— Спасибо, — сказал я. — Если что-то вспомните…

— Вспомню. — Посейдон кивнул. — И ещё, смертный… Будь осторожен с Аидом. Он не злой, но он… другой. Он может помочь, а может и убить, не заметив разницы.

— Понял.

Посейдон махнул рукой, и портал открылся снова.

— Возвращайтесь. И если найдёте Зевса… скажите ему, что я был не прав. Насчёт совета. Пусть живёт.

3. Врата Аида

— В подвале есть проход в царство мёртвых, — сказал Арес, когда мы вернулись. — Но я не пойду.

— Почему?

— Потому что я бог войны. — Арес отвернулся. — Моя стихия — жизнь. Смерть — это поражение. Если я войду в царство Аида, я не смогу вернуться таким, каким ушёл.

— Я пойду один.

— С ума сошёл? — Каллироя вцепилась в мою руку. — Ты смертный!

— Ментор ходил.

— Ментор — бог мудрости. У него была защита.

— А у меня упрямство. — Я высвободил руку. — Ты остаёшься здесь. Если я не вернусь через три часа, идите к Гере. Скажите, что Аид замешан.

— Марк!

— Я вернусь. — Я посмотрел на неё. — Обещаю.

Лестница вниз была мокрой и скользкой. Тени мелькали по стенам, шептали что-то, звали по имени, но я не слушал.

Сто ступеней. Двести. Тысяча.

Потом лестница кончилась. Я стоял перед огромными, чёрными вратами с барельефами душ, уходящих в темноту.

— Кто идёт? — раздался голос.

Трёхголовый пёс лежал у ворот, положив морды на лапы, и смотрел на меня шестью глазами.

— Марк Бергманн, следователь. К Аиду.

— Живой? — удивилась средняя голова.

— Живой.

— Давно живые не приходили, — сказала левая. — Скучно.

— Пропустишь?

— А что дашь?

Я задумался. Что можно дать трёхголовому псу?

— Стихи, — сказал я. — Я знаю стихи про собак.

— Давай, — заинтересовалась правая.

Я прочитал первое, что пришло в голову:

Три головы и все хотят печенья,

Три хвостика и все виляют в такт.

Цербер, страж, гроза всего творенья…

И это самый известный факт.

— Красиво, — вздохнули все три головы хором. — Проходи.

Царство Аида было серым, как старые фотографии. Воздух здесь не двигался, не пах, не грел.

В центре всего стоял дворец из чёрного обсидиана.

Аид сидел на троне. Серый костюм, серое лицо, серые глаза, в которых не было ничего — ни зла, ни добра, ни жизни.

— Смертный, — сказал он. Голос звучал, как шуршание песка. — Давно ко мне не приходили живые.

— Зевс пропал.

— Знаю.

— Где он?

— Не знаю.

— Вы последний, кто видел его после совета.

— Я? — Аид поднял бровь. — Я ушёл сразу после Посейдона. Спустился сюда. Больше не выходил.

— Кто подтвердит?

— Мертвецы. — Аид обвёл рукой зал. — Тысячи мертвецов. Они видели, как я вошёл.