( Не ) хорошая для босса

Глава 3

Кристина вернулась в офис через пять минут тридцать восемь секунд. К этому моменту я уже была взвинчена до предела и собиралась-таки ринуться в кабинет мужа без причинно-следственной связи.
Цок-цок-цок - пробило по самым нервам. В висках затукало в такт длинющим шпилькам.
Стоило Кристине величаво проплыть по офису, оставляя густой шлейф дорогих духов, аромат которых долетел даже до моего укромного закутка, и упасть в свое кресло, как она с упоением начала рассказ о тютюне. В каждом ее слове сквозила ядовитая желчь, приправленная ангельской улыбкой.
Интересно, та женщина хотя бы догадывается с каким человеком она живет? Неужели ее муж такой хороший актер, раз она, тютюня, судя по словам Кристины, тупа настолько, что не видит очевидного у себя под носом.
Боже мой, наверно та женщина бесконечно несчастна. Надеюсь, ее муж найдет в себе силы рассказать о любовнице. По-моему, развестись было бы единственным правильным решением в данном случае.
Как то вот это все неправильно и грязно...
Обвела взглядом сидевших на своих рабочих точках девчонок. Неужели тут только я жалею тютюню?
Девчонки, что помладше и уровнем деморализации приравнивались к Кристине, откровенно ржали. Интересно, они и правда такие, или же негласное положение Кристины в качестве лидера, подкрепленное связями на "верхушке", обязывает их вести себя так?
Посмотрела на единственную замужнюю коллегу Юлию. Поймала на себе ее полный сочувствия взгляд. Да, вот она, пожалуй, разделяет мою точку зрения, и так же как и я не будет высказываться на этот счет. Улыбнулась ей. Юля как-то быстро отвела от меня взгляд, возвращая его на монитор. Да, как я ее понимаю. Мне и самой порядком надоели все эти разговоры.
Хорошо, что моя жизнь лишена страстей и потрясений. Мне вполне достаточно тихих семейных вечеров, борща, котлет и глажки рубашек по выходным...
- Девчат, что-то жарковато у нас. Да? - Не дожидаясь ответа остальных девчонок и напрочь проигнорировав моё тихое : "А мне холодновато", Кристина вдавила "минус" на индикаторе кондиционера. В спину сразу же потянуло холодом.
Я даже не знала, как на это реагировать. Подняла глаза на девушку. Эта зараза с вызовом посмотрела на меня, мол, ты что-то хотела мне сказать?
Ну что ж...
Я накинула шаль на плечи, которая в последнее время прочно обосновалась на спинке моего кресла. Хорошо, что платье теплое надела опять-таки.
Кристина лишь хмыкнула, усаживая свою сердцевидную попу на рабочее место. Я обвела взглядом наш общий рабочий кабинет, опять наткнулась на сочувствующий взгляд Юли. Почему-то стало стыдно перед ней. Не перед смеющейся троицей девиц, а именно перед Юлей...
Надо сегодня вечером еще раз попросить Рому о переводе. Все-таки не чужие же люди. Ну сколько же можно мерзнуть под кондиционером.
Я чихнула, на что тут же отреагировал коллектив практически в полном составе:
- Будь здорова! - Взрыв смеха, который последовал за этими словами не оставлял никаких иллюзий на тот счет, насколько искренне было это пожелание.
- Вашими молитвами, - сказала я первое, что пришло в голову. Смех оборвался. Окрыленная своей маленькой победой, я отвернулась к монитору и забрякала по клавишам. Поплотнее закуталась в шаль.
Кажется, к вечеру горло имеет все шансы заболеть по другой причине, нежели сорванные связки...
Вечером с Ромой поговорить не удалось по одной простой причине, что у руководящего состава случился восьмомартовский корпоратив. За руководящий состав я была очень рада - молодцы, гуляют, празднуют. И для меня даже было понятно, почему Рома меня с собой не позвал. Да я и сама бы не пошла, если бы и поступило такое предложение. Я только одного не могла понять, почему он вообще не посчитал нужным мне сказать о корпоративе. Отделался банальным сообщением: "Корпоратив. Буду поздно"...

***

Я нашла в себе силы не писать и не звонить Роме. И даже вполне продуктивно потратила время в поисках подарка для мамы. Надо было бы позаботиться об этом заранее, но я все никак не могла выкроить краюшку своей хлопотной жизни для этого...
Огромного глиняного слона я заметила, как только зашла в "Карс". У мамы была целая коллекция из этих величавых животных, но вот такого в ней точно не было. Работа мастера поражала свой филигранностью, она, безусловно, стоила той суммы, что была отмечена на ценике, наклеенном на поднятом слоновьем хоботе.
На кассе я отсчитала зеленые бумажки, прикидывая меню на ближайшую до аванса неделю. Ничего, как-нибудь продюжим...
Конечно, зашла в продуктовый магазин. Разносолов в ближайшее время не предвидится, но я умела маскировать безденежье, ловко упрощая блюда, при этом стараясь, чтобы не терялся вкус. Думаю, завтра я сделаю винегрет, котлетки из парного геркулеса и отварю картошки...
Уже дома обнаружила на телефоне несколько пропущенных звонков от Ромы. Я же так и не включила звук после завершения трудодня. Перезванивать не стала. Просто не знала, что сказать...
Я раскладывала продукты, когда в замке повернулся ключ. Взглянула на часы, настроенные на духовке. Восемь вечера. Впала в ступор - не ждала я так рано мужа с корпоратива. Даже не продумала линию поведения. Что делать то? Обидеться и молчать в тряпочку или же высказаться...
Вышла в прихожую. Рома, наконец, открыл дверь и вошел. По осоловелым глазам поняла, что он немного выпивши. Муж сжимал в руке галстук. Верхние пуговицы на рубашке были расстегнуты, пиджак и пальто распахнуты на его широких плечах.
Рома мазнул по мне быстрым взглядом.
- Что так рано? - спросила я. Это единственное, до чего я сейчас смогла допетрить.
- Ты почему на телефон не отвечаешь?
Тут я вообще растерялась. Рома своим напором просто вытравил все умные мысли из головы. Мне в помощь остались лишь жесты, поэтому я развела руки в стороны и пожала плечами, мол, не знаю, но признаю - виновата, исправлюсь.
Рома стянул с себя пальто, повешал его на плечики и определил в шкаф в прихожей, разулся. Посмотрел на оживший экран телефона, несколько манипуляций и гаджет был обезврежен.
- По работе, - ответил он на мой еще даже не заданный вопрос. Ушел в спальню переодеваться.
Я же вернулась на кухню. Улыбнулась дядечке, нарисованному на пачке с геркулесовыми хлопьями.
Ну вот, а я переживала.
Через пару минут по ламинату проширкали домашние тапочки мужа.
Нет, не нужны мне страсти-мордасти. Муж, дом, слон, стоявший сейчас в прихожей - это все, что необходимо. А большего и не надо...
Может быть тоже начать собирать слонов. Мама всегда говорила, что статуэтки этих животных несут счастье и удачу в дом. Ну вот, мое точно уже принесло. Немного на рогах, но это не страшно. Восьмое марта случается раз в году, так же как и корпоратив по этому случаю.
Муж вошел на кухню. Посмотрел на меня слишком уж красноречиво. От его взгляда стало жарко. Неужели, и сегодня будет то самое "мало ли"?
- Борщ будешь, Ром?..

На следующее утро Рома заболел. Свалился с мигренью, головной болью, даже, по его словам, с температурой. На мою догадку, что это может быть элементарным похмельем, ответил отрицательно. Стопроцентный вирус. С такими простудными признаками не стоит даже из дома выходить...
- Рома, я никуда не поеду, - решительно сказала я, снимая пальто.
- Не глупи, Агния. Ты же не можешь пропустить мамин день рождения из-за меня. Отлежусь спокойно дома. Завтра станет легче.
- Мама поймет. Ну как я тебя больного оставлю, а?
- Езжай. Все со мной будет в порядке.
- Правда? - Я неуверенно начала натягивать пальто обратно. - Ты не обидишься на меня, Ром? Точно? - Там же два часа туда, два обратно, да и маме помочь прибраться надо будет. Одним днем точно не управлюсь.
- Конечно нет. Езжай.
- Спасибо, Ромашка. Ты такой хороший! - Я еще раз посмотрела на мужа, лежавшего сейчас в нашей постели. Все-таки болеющий мужчина - это отдельный вид хомосапиенса. Такой беззащитный, аж жалко...- Тогда до завтра?
- До завтра...

Я упорхнула из дома, предварительно сделав Роме брусничный морс для того, чтобы он смог сбить температуру своими силами, не прибегая к сильным медикаментам. Но аптечку все равно оставила на прикроватной тумбочке. На всякий пожарный...
Побежала на остановку. Теперь придется добираться до родительского дома на автобусе. Водительские права у меня, конечно, были, но ездить за рулем я не любила. Терялась на дороге, каждый раз спасаясь от объезжающих меня машин на обочине. Нет уж, лучше старым дедовским методом — спокойно просиживая и без моей попы уже просиженное сидение общественного транспорта.
Гордо торчавший из подарочного пакета слоновий хобот стал своеобразным магнитом для женщин бальзаковского возраста с хвостиком. Ко мне то и дело подсаживались старушки, расспрашивая откуда тут такое диво дивное взялось. Конечно, рассказывала по какому счастливому случаю был приобретен слон, а потом, пройдя проверку на вшивость, становилась внимательным слушателем. Да, тут и телевизор смотреть не надо, и новостную ленту в интернете листать, достаточно одной разговорчивой старушки, и вот я уже в курсе, что Галя спит с Мишей, Миша женат на Маше, третьего числа каждого месяца у Миши получка, поэтому не спит весь подъезд...
Вышла на своей остановке, предварительно поздравив всех находившихся в автобусе женщин с восьмым марта.
- Хорошая девочка, - услышала я комментарий одной из старушек, прежде чем за мной закрылись двери...
Приятно...
По дороге забежала в цветочный магазин. Выбрала кустистую веточку белой хризантемы, не поведясь на уговоры девушки-консультанта купить розы из свежего привоза. В нашей семье было заведено так - розы дарит папа, и никто не должен в этом плане с ним соперничать. Да, он у нас такой. Для мамы только самое лучшее и не дай Бог кто-то обойдет его с букетом. Всё, душевная травма до того момента, пока мама не вынесет вердикт, что его цветы самые красивые. Да, мы на всю голову рыжие, что тут еще можно сказать...
В родительском доме ничего не менялось с доисторических времен и это было по-своему классно. Я вообще за стабильность во всем...
Цветущая мама с таким же цветущим букетом алых роз в руках, папа, нежно обнимающий свою жену за плечи. Оба как будто улетели с какой-то неизвестной никому планеты счастливых рыжих людей.
Мама распереживалась по поводу здоровья Ромы. Думается, домой я завтра поеду со всеми припасами меда и малинового варенья.
- Не волнуйся, мама. Ничего страшного, с каждым бывает. Протянуло видимо от кондиционера в машине. Да и погода на улице сейчас такая. То холодно, то жарко...
Прибыли гости: мамины и папины друзья, бабушка с дедушкой, да коллеги по работе.
Чуть позже пришел мой старший брат со своим семейством. Миниатюрной хорошенькой женой — Натальей, не рыжей, слава Богу. Если бы он поддержал общую тенденцию «рыжий может любить только рыжую», сидела бы я в девках до скончания времен. С ними были и ребятишки — поголовно рыжие и конопатые. Ладно, хотя бы брат, названный при рождении Эдуардом, не стал изгаляться над своими детьми. Миша, Катя, Оля. Да... Думаю, Эдику в школе могло быть немногим лучше, чем Агнии...
- А когда я увидела эту маленькую рыжую головку и веснушки, так сразу и поняла, что это Агния, а никакая ни Юля. - Эту историю своего рождения я слушала каждый год, но мама с таким упоением ее рассказывала, что я в очередной раз молча фантазировала, как было бы хорошо, будь я Юлей.
Восьмое марта постепенно захватило бразды правления и мужчины поднимали тосты за прекрасных дам, одаривая при этом всех подарками. Только сейчас поняла, что Рома мне так ничего и не подарил, если не считать вчерашнего букета тюльпанов и сертификат. Но это же был презент от коллеги коллеге, а не от мужа жене.
Стало стыдно за собственные мысли. Он там болеет, а я тут праздную, да еще и обижаюсь на его невнимательность...
Повинуясь порыву набрала его номер. Не ответил. А на следующую мою попытку дозвониться отозвался уже женский голос, уведомляющий меня, что абонент недоступен.
А вдруг что-то случилось?!
В течении часа я пыталась набрать мужа, но всегда натыкалась на учтивый женский голос, предлагающий мне перезвонить позже. Да когда позже-то, у меня там муж болеет...
Определенно что-то случилось.
Я отвела маму в сторонку и сказала:
- Мама, я передумала. Ночевать не буду. Ромка там болеет, вдруг ему что-то понадобится.
Родители удерживать меня не стали, снабдив всем необходимым для быстрого мужнего выздоровления.
Так, с банкой малинового варенья, годовым запасом меда, редькой и кочанам капусты, я залезла в подоспевший автобус.
Путь домой был долгий и я всю дорогу себя поедом ела за то, что с утра не осталась у кровати больного мужа...

Глава 4

Время было уже сумеречное, прохладное. Я поплотнее запахнула пальто, перевесила сумочку на другое плечо, перехватила пакет левой рукой. На правой он уже оставил на коже глубокие перетянутые целлофаном рубцы. Ничего, зато Ромка на ноги быстрее встанет...
Лифт опять оказался сломан. Вот бы за такие дела еще и перерасчет по ипотеке делали, а то платить-платишь, а сам же собственными неказенными ножками на седьмой этаж, да сразу через две ступеньки. Прекрасная разминка.
Запыхавшаяся, вспотевшая, счастливая, я царапала ключом дверной замок. Дверь открылась.
Вошла в прихожую, с небывалым облегчением опуская пакет на пол. Тут же на полу обнаружила парочку красных лепестков.
Ну, Ромка, ну затейник!
Лепестки прокладывали себе путь через всю прихожую. Алый след вел в гостиную, а оттуда уже и в спальню.
А я еще и обижалась на мужа, дура. А он вот, оказывается, какой романтик!
Расстегнула замок на сапогах. Стянула обувь из кожзама. Пошла по алому следу, стараясь не наступать на лепестки. Я их потом обязательно соберу и засушу на память...
У двери, ведущую в спальню, замешкалась. Оттуда раздавалась мягкая джазовая мелодия, и я стала переживать, что мой вид не соответствует заданной мужем тематике вечера. Тут бы подошло что-то нежное, романтичное, на тоненьких бретельках... Эх, жалко, что я не знала о сюрпризе заранее. Сейчас бы я точно не толклась у двери в обычном платье «по погоде» и пальто, которое забыла снять.
Ладно, что уж теперь...
Взялась за резную ручку и толкнула дверь в спальню.
Отпрянула назад, так как из комнаты полились залихватские маты. Я даже не успела осознать увиденное, настолько испугалась женских криков. Боязливо заглянула в комнату. Перед глазами предстала картина маслом, так часто описанная в пошлых анекдотах.
Жена, любовница, муж. Треугольник с острыми углами. Точнее с двумя острыми и одним тупым...
Да, именно так я себя и ощущала, стоя на пороге спальни, пока пара настолько увлекательно проводила время в компании друг друга, что даже не заметила третьего лишнего.

***

До боли впилась ногтями в ладони. Глубоко вдохнула, прежде чем снова посмотреть на разгоряченных любовников. Их синхронные движения навстречу друг у другу просто выбили почву из под ног. Я покачнулась на пятках, хватаясь за дверной косяк. Прикрыла глаза в в жалкой попытке развидеть всё это...

Совершенно равнодушные к моему разбитому вдребезги сердцу поступательные движения наращивали темп.

Неужели это правда происходит? Сейчас, здесь, со мной? Неужели вот этот, ушедший в какой-то нелепый присед мужчина с широко расставленными ногами, с ямочками на напряженных ягодицах и есть мой муж? Муж, который еще с утра жаловался на плохое самочувствие, сейчас уже вовсю скакал у задорно поднятой кверху заднице резвее Сивки Бурки...

Сделала шаг назад, еще один. Огляделась в растерянности. Что делать? Что вообще жены делают в подобных случаях? Что бы мне сейчас посоветовал мозгоправ? Разобраться в себе и поговорить с собственным отражением?..

Не разбирая дороги, сметая ко всем чертям разбросанные лепестки, я прошла на кухню. Зачем-то включила чайник. Ну да, самое время почаевничать...

Трясущимися руками убрала в раковину два пустых бокала, на одном из которых был оставлен след красно-кровавой помады.

Сдвинула праздничный торт на самый край стола.

Маты продолжали сыпаться из женского рта, и я уже пожалела, что не закрыла за собой дверь в спальню. Такому лексикону позавидовал бы любой заправский моряк в захудалом доке. А силе ее легких обзавидовались бы все наши соседи.

Мама дорогая, они же наверняка все это слышат. Как я буду смотреть им в глаза теперь...

Мне было стыдно. Стыдно до самых корней своих рыжих кучерявых волос.

Постепенно реализм происходящего сейчас в моей спальне, в моей квартире, стал доходить до меня.

Сам факт измены отошел на второй план. На первом же встал другой вопрос - Кто она? По хриплому голосу я не смогла узнать владелицу бесцензурного языка. В опознании проиграли не только уши, но и глаза. Вид сзади мне ничего не дал. Тем более, спина моего благоверного закрывала практически всю картину…

Почему-то вспомнила о браво скачущих взад-вперед «мужниных бубенцах». Неужели, когда мы с ним отдавали друг другу супружеский долг, они так же смешно качались и шлепались...

От очередного громкого мата и последовавшего за ним звонкого шлепка вздрогнула, выходя из ступора.

Боже, что мне делать!? Уйти? Поехать к маме, а потом, завтра или... когда-нибудь ещё, решить, что делать дальше…

Да, так было бы правильно. Просто уйти сейчас…

Я крадучись пошла по коридору в прихожую. Единственным моим желанием сейчас было стать совершенно бесцветной, незаметной, просто слиться с обклеенными обоями в цветочек стенами, перестать представлять, что сейчас происходит там, перестать чувствовать, перестать слышать…

Но я слышала и слушала. Даже тогда, когда медленно застегивала трясущимися пальцами замок на сапогах из кожзама, заметив, наконец, элегантную женскую обувь, стоявшую сейчас на коврике рядом со шкафом.

Перевела взгляд на свои сапоги, несколько раз уже починенные, почему-то только сейчас подмечая слишком топорные швы и расползшийся по краю подошвы мазок обувного клея.

Нервно хохотнула, но тут же замолчала, оглушенная очередной партией брани, донесшейся из спальни. Даже перестала дышать, словно трепыхание моей грудной клетки можно было бы услышать там, в комнате…

Я поднялась, запахнула пальто, подняля сумочку с пола, стараясь не задеть пакет с гостинцами. Взялась за дверную ручку. Тихонько начала давить на нее, боясь произвести лишний звук.

Я все еще надеялась уйти незаметно, и мне это практически удалось. Дверь поддалась, открываясь. Когда я уже перешагнула через порог, полный страсти женский голос вновь дал о себе знать.

- Скажи, я же лучше этой тютюни?

Я дернулась, словно от удара. Выпустила дверную ручку из трясущихся пальцев. В этот момент как раз вскипел чайник, отмечая данное событие громким щелчком, подействовавшим на меня по принципу спускового механизма…

- Лучше, - раздался хриплый ответ мужа. А я уже замыкала дверь изнутри...

***

Тютюня - раз, тютюня - два, тютюня - три. Продано Агнии за пару дырявых башмаков и кастрюлю борща!
Я и сама поразилась, как легко приняла ту роль, что отвели для меня эти двое. А быть может я всегда знала, что эту партию играть именно мне. Всё, что было до этого: бесконечные разговоры в офисе, равнодушное потребительское отношение мужа, жалостливые взгляды Юли, презрительные насмешки Кристины - всё это было генеральной репетицией этого дня. Своеобразной подготовкой.
Кристина...
Ну что же, зато теперь я знаю по чьему заду так залихватски шлепали бубенцы...
И да, наверное, я не удивилась, что это именно она.
Стена спокойствия выстраивалась по кирпичикам, всё надежнее ограждая меня от того, что сейчас происходило в спальне. Уже даже не трогали бесцензурные слова и утробное рычание мужа. Сейчас мне было просто безразлично.
Я перестала думать и гадать, что нужно делать в подобных случаях. Перестала чувствовать себя виноватой. Стыд я просто напросто оставила за порогом, замещая его твердолобой решимостью.
Нет, я не буду сейчас думать, что бы мне посоветовал мозгоправ. И даже не буду действовать так, как мне велит поступить привыкший во всём и всем уступать и проигрывать мозг.
Лишь один человек мог сейчас стать для меня ориентиром. Я вспомнила слова своей подруги: «А знаешь, что достается стервам в этой жизни?.. Всё!».
Я подняла пакет с пола, тут же, на пол, сбросила пальто.
Судя по явно стремящимся к финишу бубенцам, и участившимся матам, мне следовало поторапливаться...
Вернулась на кухню, налила в чашку крутого кипятка из чайника, плюхнула в нее малинового варенья и пару ложек мёда. Не зря же я всё-таки тащила на своем горбу трехлитровые банки через весь город, чтобы вылечить занемогшего мужа. Ну что же, сейчас и опробуем волшебное действие народной медицины, так сказать, практическим методом.
В одну руку взяла кружку с ароматным малиново - медовым чаем. Второй рукой зачерпнула торт, напрочь сметая надпись "поздравляю", оставляя лишь "с восьмым марта!". Мурлыкая незамысловатую мелодию себе под нос, направилась в спальню...
Я уже знала, какая картина сейчас предстанет перед моими глазами. И думала, что я готова вновь увидеть все это. Но я опять замерла на пороге, а выстроенная стена безразличия дала брешь. Наверное к такому не можешь быть готов в априори. Опять эта неестественная поза танцующего в полушпагате мужа, его уверенные движения, маячащие "бубенцы" - будь они неладны. Подгоняющая его отборными матами Кристина, от которой я и видела лишь широко распахнутые ноги.
Первый шаг был самым сложным. Это, своего рода, принятие ситуации, смирение, согласие с тем фактом, что эти двое вот так просто взяли и перечеркнули меня. Сломали...
Мне достаточно было сделать пять шагов, чтобы оказаться у кровати.
С этого расстояния я стала примечать новые детали. Резанула по глазам перевернутая свадебная фотография, лежавшая сейчас ничком на темном дереве прикроватной тумбочки, задрав вверх подставку, словно признавая свое поражение. Тем даже лучше. Мне и самой сейчас не хотелось смотреть на свое улыбающееся и светящееся счастьем лицо.
Заметила я и новое постельное белье, которое так старательно берегла для особого случая.
Что же, похоже этот случай настал...
Рома, тем временем, ускорился настолько, что мои биочасы подсказали — он уже вот-вот...

***

Посмотрела на кружку, что сжимала в руке, даже не ощущая исходившего от неё сейчас жара. Несколько раз покрутила чашку в руках, наблюдая за тем, как на частицы распадается ягода, как красные косточки смешиваются с тягучим янтарным мёдом. Затем все это месиво, приведенное в движение, выплеснула на напрягшуюся в преддверии разрядки спину мужа...
Он выгнулся дугой, уходя бедрами глубоко вперед в Кристину и натурально заорал. И этот крик стал песней для моих ушей, а стекающее месиво, которое медленно, но верно ползло к сжавшимся ягодицам, стало заживляющей мазью для разбитого на мелкие кусочки сердца.
Кристина же секунду моего триумфа восприняла на свой счет. Новая волна брани разлетелась по всей комнате. В ней она призывала Рому не сдерживаться и то ли зажарить её, то ли сделать ей красиво. Отлично. Красиво и я могу...
Сделала еще два шага вперед, с удовольствием впечатывая размякший в руке кусок торта в низвергающий маты рот.
- В доме тютюни не матерятся! - Кристина тут же замолчала, оборачиваясь на меня. Судя по всему я немного промазала. Неудивительно, если "избушка" стоит к лесу передом, а ко мне задом. Я умудрилась густым кремом пройтись по всему ее лицу. Маслянистая бело-розовая глазурь попала и на глаза, и теперь девушка, отплевываясь, пыталась разлепить искусственные ресницы, которые, благодаря моей легкой руке, сейчас надежно прилипли к коже неровным частоколом.
Посмотрела на пыхтящего и стонущего явно не от удовольствия мужа. Его ответный взгляд обжег, думается, не меньше, чем то месиво, что сейчас большим пятном разлилось на моем новом постельном белье.
- Тварь! - Комплимент от мужа я восприняла с улыбкой. Он уже все равно не смог бы сделать мне больнее.
Развела руками, причмокнула губами, мол, ну уж какая есть...
Эти двое все еще стояли в сцепке, не предпринимая попытки разлепиться. Кристина пилькала глазами, муж, сгорбившись, видимо из-за натянутой покрасневшей кожи на спине, продолжал смотреть недобро.
- Рома, скажи, чтобы она ушла, - пропищала Кристина.
- Таки тютюня еще здесь, ты и сама можешь мне это сказать. - При каждом слове во мне зарождалось что-то дикое, неуправляемое. Это отразилось и на голосе. Таким уверенным, крепким, пугающим даже меня саму, он еще никогда не был. - Ну, скажи, товарищ тютюня, покиньте вашу спальню, а еще лучше уйдите вон из вашей же квартиры.
- Рома! - протянула она еще раз.
- Роммма, - повторила я, немного играя интонацией. - Ну что же ты, Рома, молчишь. Скажи мне: "Тютюня, ты не так все поняла. Я же тут всего-навсего провожу сеанс колоноскопии." .
Муж, наконец, пришел в движение. Высвободил свое весьма поникшее хозяйство из упругих кольцевидных объятий Кристины. Да, теперь я понимаю, почему в обиход вошло слово - чпокаться. Именно такой звук, как "чпок" сопровождал извлечение орудия труда из упругого девичьего тела.
Мне даже удалось секунду простоять спокойно, прежде чем заржать в голос. Да, это уже больше смахивало на истерику, но все равно становилось легче. Только бы не разреветься. А ржать можно сколько угодно, раз душа просит...
Рома тем временем накрыл одеялом вздернутый к небу "стан" от слова "станок" Кристины. Слез с кровати. Потянул за край "резины", снимая и отшвыривая использованный латекс здесь же на пол у кровати. Взял меня за локоть и толкнул в дверной проем...