Сен-Жюст. Человек за монументом

В толпе стояли и враги. Люди в черных плащах, подосланные местными аристократами — теми, кто еще надеялся, что Революция захлебнется и все вернется на круги своя. Они слушали его речь и переглядывались. Они уже тогда поняли: этот юноша опасен.

Когда Сен-Жюст начал говорить о свободе совести, один из них выкрикнул:

— Богохульство! Он оскорбляет Господа и короля!

Толпа заволновалась. Кто-то закричал в ответ, кто-то попытался пробиться к крикуну. Началась давка.

Сен-Жюст поднял руку. И — странное дело — толпа затихла.

Он спрыгнул с помоста, подошел к человеку, который кричал. Это был слуга графа де Ларошфуко — одного из самых влиятельных дворян в округе.

— У вас есть что сказать мне в лицо? — спросил Сен-Жюст. — Или вы предпочитаете кричать из толпы, как трус?

Слуга побледнел. Он попытался что-то ответить, но слова застряли в горле.

Сен-Жюст повернулся к толпе.

— Вот они! — крикнул он. — Те, кто хочет вернуть нас в прошлое! Те, кто хочет, чтобы мы снова были рабами! Они прячутся в толпе и сеют смуту, потому что боятся открытого боя!

Он подошел к костру, который разожгли для праздника, и швырнул в огонь пачку контрреволюционных памфлетов, которые нашли у одного из заговорщиков. Языки пламени взметнулись вверх, пожирая бумагу.

Сен-Жюст протянул руку над огнем.

— Я клянусь! — произнес он громко. — Я погибну в огне, но не предам свободу! Я погибну, но не отрекусь от своих убеждений!

Толпа взорвалась криками восторга. Старый мэр, вытирая слезы, подошел к нему и положил руку на плечо:

— Молодой человек, я знал вашего отца, вашего деда, вашего прадеда. Вы достойны их. Если вы будете продолжать так же, мы увидим вас в Национальном собрании.

Сен-Жюст посмотрел на мэра и впервые за этот день улыбнулся.

— Вы увидите меня там, — сказал он. — Это я обещаю вам.

III

Но до Национального собрания было еще далеко.

Пока что Сен-Жюст оставался в Блеранкуре — командир местной Национальной гвардии, начинающий политик, автор скандальной поэмы. Он продолжал писать — теперь уже не стихи, а политические трактаты.

Летом 1791 года он закончил свою вторую книгу — «Дух Революции и Конституции Франции». Это был серьезный труд — анализ нового государственного устройства, предложения по реформам, размышления о природе власти и свободы. Никакой сатиры, никаких непристойностей. Только факты, аргументы и холодная, как сталь, логика.

Книга вышла в июне 1791 года и имела успех — гораздо больший, чем «Органт». Ее читали в Париже, в провинциях, в политических клубах. Имя Сен-Жюста начали произносить с уважением.

Он понимал, что пришло время действовать.

IV

В августе 1791 года были объявлены выборы в Законодательное собрание — новый парламент, который должен был прийти на смену Учредительному собранию. Сен-Жюст выставил свою кандидатуру.

Это была дерзость. Ему было всего двадцать три года. У него не было ни денег, ни связей, ни политического опыта. Его конкурентами были люди, которые занимались политикой десятилетиями — адвокаты, бывшие депутаты, местные нотабли. Но он верил в себя.

Он написал воззвание к избирателям — документ, который стоит процитировать целиком, потому что в нем — весь Сен-Жюст.

«Граждане! Я предлагаю вам свою кандидатуру в Законодательное собрание. Я молод, это правда. Но я честен. Я небогат, это правда. Но я неподкупен. У меня нет опыта, это правда. Но у меня есть принципы. Я не обещаю вам золотых гор. Я обещаю вам только одно: я буду защищать ваши права до последней капли крови. Я буду голосовать по совести, а не по указке. Я буду помнить, что я — ваш слуга, а не ваш господин. Если вы хотите, чтобы вас представлял человек честный и неподкупный, голосуйте за меня. Если вы хотите, чтобы вас представлял богатый краснобай, голосуйте за кого-нибудь другого. Выбор за вами».

Он ездил по деревням, выступал перед крестьянами, отвечал на вопросы, спорил с оппонентами. Его холодная страстность производила впечатление. Люди чувствовали: этот человек не лжет. Этот человек верит в то, что говорит.

И когда в начале сентября подсчитали голоса, оказалось, что Сен-Жюст получил большинство. Он победил.

V

Но победа оказалась горькой.

Его конкуренты не сдались. Они нашли лазейку в законе. Согласно избирательному цензу, депутатом Законодательного собрания мог быть только гражданин, достигший двадцати пяти лет. Сен-Жюсту было двадцать три. Он родился 25 августа 1767 года, а выборы проходили в августе 1791-го. Ему не хватало двух лет.

Результаты аннулировали.

Сен-Жюст стоял перед зданием, где проходили выборы, и смотрел на толпу, которая расходилась. Некоторые пожимали ему руку, выражали сочувствие. Другие злорадствовали. Он не отвечал ни тем, ни другим. Он просто смотрел.

Время, — думал он. — Все дело во времени. Но время — это не враг. Время — это союзник.

Он повернулся и пошел прочь.

VI

Он вернулся в Блеранкур и сел за письменный стол.

Он не жаловался. Не искал виноватых. Он просто работал. Писал статьи, составлял петиции, переписывался с политическими клубами в Париже.

В мае 1791 года он написал письмо Робеспьеру. Это был рискованный шаг. Робеспьер был знаменит — депутат Учредительного собрания, лидер якобинцев, человек, которого называли Неподкупным. Сен-Жюст был никем — провинциальным юношей с репутацией скандального поэта.

Но он написал.

«Я не знаю вас лично, — писал он, — но я знаю вас по вашим речам, по вашим делам, по вашей репутации. Вы — человек, который не предал Революцию. Человек, который не продался двору. Человек, который верит в народ. Я восхищаюсь вами. Я хочу быть вашим соратником. Я посылаю вам свою книгу "Дух Революции и Конституции Франции". Прочитайте ее. Если вы найдете в ней что-то стоящее, я буду счастлив. Если нет — я буду продолжать работать».

Ответ пришел через месяц. Робеспьер писал коротко, но тепло:

«Я прочитал вашу книгу. Она превосходна. В ней есть глубина мысли и сила убеждения, редкие для вашего возраста. Продолжайте писать. Продолжайте бороться. Вы нужны Революции. Когда придет время, приезжайте в Париж. Я буду ждать вас».

Сен-Жюст перечитал письмо несколько раз. Потом аккуратно сложил его и спрятал в ящик стола.

Он понял меня, — подумал он. — Единственный человек, который понял.

VII

Год пролетел быстро.

1792 год. Революция набирала обороты. Король пытался бежать и был пойман в Варенне. Австрия и Пруссия объявили войну. Париж бурлил. Монархия агонизировала.

В августе 1792 года король был свергнут. Власть перешла к Национальному Конвенту, который должен был быть избран на основе всеобщего мужского избирательного права. Сен-Жюст снова выставил свою кандидатуру.

Теперь ему было двадцать пять. Ценз был соблюден.

Он снова ездил по деревням, снова выступал перед людьми, снова убеждал их голосовать за него. Но теперь у него был опыт первой неудачи. Теперь у него была поддержка Робеспьера. Теперь у него была репутация — не просто молодого бунтаря, а автора серьезного политического труда.

Пятого сентября 1792 года выборы состоялись. Шестого сентября были объявлены результаты.

Сен-Жюст победил.

Он стоял на площади в Блеранкуре, слушая, как толпа выкрикивает его имя. Его мать плакала — на этот раз от гордости. Сестры обнимали его. Старый мэр поднял бокал за его здоровье.

А он смотрел на дорогу, ведущую в Париж.

Я сделал это, — думал он. — Я сделал то, что обещал отцу. Я сделал то, что обещал матери. Я сделал то, что обещал себе.

Он поднял голову к небу и прошептал:

— Время на моей стороне.

VIII

Через неделю он сел в дилижанс и отправился в Париж.

Впереди был Конвент. Впереди была Революция. Впереди были друзья и враги, победы и поражения, слава и смерть. Он не знал этого. Или, может быть, знал — и просто не боялся.

Он смотрел в окно дилижанса на проплывающие мимо поля. Крестьяне работали, не поднимая голов. Они не знали, что в этом дилижансе едет человек, который скоро изменит их жизнь. Который отправит на гильотину короля и королеву. Который будет править Францией вместе с Робеспьером. Который умрет в двадцать шесть лет — молодым, красивым и страшным.

Они не знали. А он знал. Или догадывался. И все равно ехал вперед.

Я готов, — думал он. — Я готов к тому, что меня ждет. Я готов к победе. Или к смерти.

Дилижанс катился по пыльной дороге, увозя его в Париж. В бессмертие. В историю.

ГЛАВА V. ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ ЛЕТ — И ВСЯ ВЛАСТЬ

I