Захватчик. Часть 2

Александра Плен

Захватчик. Часть 2

Глава 1

Ремо поступил, как настоящий стратег.

Первое: он сообщил о войне всем и сразу. Телеграмма пришла не только в секретариат дворца. Разные сообщения были разосланы в редакции газет, наместникам провинций, а заодно и в посольства других стран. Тайну уже нельзя было замести под ковёр, нельзя было отозвать тиражи, дать опровержение. Альтея в один день взорвалась новостью. В листовках и прессе повторялось одно и то же: «Ваш король скрывает правду! Боги давно вернулись на землю! Настоящий Ремо прилетел с небес и требует вернуть власть! Только он имеет на неё право. Только он — истинный король!»

Утренние выпуски раскупались вмиг. Народ Альтеи разделился на два лагеря. Одни были в недоумении, страхе, даже в ужасе, другие — радовались, ринулись в Храмы воспевать новое пришествие богов.

Но второе было куда важнее: Ремо не объявлял войну, пока не нарастил силу, не захватил четыре северные провинции. А они по площади тянули на отдельное небольшое государство.

Провинциями руководили в основном «новые» арии, ставшие таковыми недавно. Лишь один аристократ был из старой гвардии — Адриан Нурв, отдавший пришельцу свой Нурвилейн.

Что Ремо им пообещал? Магию, земли, богатство? А может, просто воздействовал на них своей силой? Никто не знал. Шпионы, весь месяц ездившие по провинциям, ничего не могли сообщить внятного. Они сами узнали о войне, когда та уже была объявлена.

Или же сдача территорий решалась в таких верхах, куда шпионам хода не было, или всё случилось слишком быстро.

Единственное, что они привезли в Шалир наверняка: захват провинций прошёл бескровно.

— Хоть это радует, — грустно улыбнулся Эдвард.

Он сидел в центре зала Верховного суда за первым столом. Обычно это место занимали я и главный судья. Зал был удобен для приватных совещаний. Кроме места для обвиняемых, всё остальное пространство было занято круговыми скамьями. Все друг друга видят и ни одна ухмылка не спрячется от всевидящего ока короля — любое движение сразу становилось заметно.

Сейчас на скамьях сидели арии, советники и несколько министров, в том числе министры обороны и тяжёлой промышленности, ведавшие оружейными заводами.

Король выглядел собранным и хмурым. Строгий синий мундир застёгнут на все пуговицы, никаких золотых шевронов и запонок.

— Двадцать пять лет в Альтее не было войн. И раньше все столкновения происходили на чужих территориях. А сейчас враг пришёл в наш дом, прокрался, как вор, обманом и подлостью захватив северные провинции…

Его величество говорил правильные вещи. О чести, достоинстве, патриотизме. Он был убеждён, что Ремо воздействовал на ариев своей силой и заставил их подчиниться. Советники согласно кивали. Кто-то даже шлёпнул ладонью по столешнице в знак одобрения. Слова Эдварда звучали веско и серьёзно — так, как и должен говорить король в начале войны.

Но я-то видела, что многие из сидящих неискренны. Что теперь, когда пришелец один и им не грозит лишиться своих богатств и земель, они прикидывали, на чью сторону выгоднее встать. Да, это касалось в основном новых семей, но и их было немало. Пока Эдвард говорил, по кругу уже поползли приглушённые перешёптывания.

От сидевшего на нижнем ряду передо мной ария Свена донеслось едва слышное:

— Мне без разницы, какой из Ремо будет сидеть на троне. Все они одинаковые.

— Но Эдвард-то хотя бы свой, — ответил ему Корвин Верт, — а от нового неизвестно чего ждать.

— Это их месть. Пусть сами разбираются…

Лжи я в их шёпоте не услышала.

— Сейчас он воздействует на людей чужеродной, бесчеловечной магией, подчиняет их своей воле, лжёт, манипулирует, завлекает… — продолжал вещать король. — Я уверен, что ни Нурв, ни Реми по своей воле никогда бы не предали Альтею…

Обман и подлость — вещи спорные. Применять магию — обман? Добиваться правды в суде — обман? Использовать заклинание «таро» на встречах дипломатов, развязывая им языки — обман? Тогда я — первый обманщик в Альтее.

Я криво хмыкнула в сторону. Двойные стандарты, как есть. Даже эхом своих способностей Его величество иногда продавливал непопулярные законы в Совете. Не только министры ощущали тяжёлую ауру Ремов, но и я. И лишь одно желание было в голове — поскорей закончить заседание и убежать из зала. А что было бы, если бы Эдвард владел своей силой в полном объёме? Не думаю, чтобы он хоть раз, хоть единожды не использовал её, «бесчеловечную и чужеродную».

— Север нужно отбивать немедленно, пока Ремо не успел закрепиться, — слово взял министр обороны, генерал Майо. — У нас есть армия, пушки, мушкеты, бронированные мобили...

По скамьям прошёл одобрительный гул.

— Да! Пока он слаб, нужно идти в бой! — поддержал его Алан, порывисто вскочив на ноги. Он сидел недалеко, на одной лавке со мной, справа. Повернувшись, я увидела его вспыхнувшее лицо.

«Ну да, — подумала я, — огнестрелы держат в руках солдаты, за рулём мобилей тоже сидят люди. А сила Ремо, как раз и воздействует на людей».

— Мы даже не знаем, на что он способен, — произнесла я со своего места, не вставая, — как бы не оказалось, что мы сами приведём к нему и гвардию, и оружие.

Алан обиженно на меня посмотрел. Не думает же он, что наша дружба предусматривает моё безусловное согласие с его словами?

— Он не сможет подчинить себе тысячу человек. Две тысячи, три. Это никому не под силу, — отрезал холодно Эдвард, с неудовольствием бросив на меня предупреждающий взгляд: «Не лезь».

Похоже, королю сейчас важнее успокоить Совет и поднять боевой дух, чем признать реальное положение вещей.

— Мы имеем дело не с армией богов, а с одиночкой, — продолжал Его величество. — Он один, понимаете? Один посреди чужой цивилизации, незнакомого ему мира. Да, он применил силу, подчинил двадцать ариев. Но это был максимум, на что он способен. Если бы он был так уверен в своём даре, то не сбежал бы из дворца, а захватил бы его ещё тогда…

Король говорил, а я с трудом сдерживала тошноту. Опять притворство, опять лицемерие. Боги, как же я устала от всего этого! От выверенных словечек, этой двусмысленной манеры лгать обтекаемо.

Его величество закончил. Стоило признаться, что его слова оказали воздействие. Арии успокоились, повеселели, расправили плечи. Отовсюду слышалось: «действительно, что ж мы так испугались?», «он же один», «мы сильнее», «наша армия победит» …

— Прежде чем вести солдат на север, стоит понять, чего именно он хочет, — встал, пожалуй, самый разумный советник — арий Ките. — Если провинции сдались без боя, возможно, ещё не поздно договориться. Ты прав, он один, зачем ему вся Альтея?

Эдвард покраснел от гнева.

— Он хочет мести! — рявкнул зло. — Ремо это ясно дал понять, оставив послание в саду!

Перевёл взгляд на Ките и отчеканил:

— Переговоры? О чём? Может сразу отдать ему корону и дело с концом?

Ките, поморщившись, сел. Было ясно, что договариваться король не желает. Я и сама понимала, что надежды на мирное разрешение конфликта нет. И не из-за Эдварда, а скорее, Ремо сам не захочет. После разрушения нами маяка ждать от него понимания было бы наивно.

— Гарнизоны на севере были сокращены до минимума ещё при вашем отце, — отчитался герр Нозик, — так как с севера Альтею окружает неприступная гряда скалистых гор, опасности с того края мы никогда не ждали.

— И это плюс, — перехватил слово министр обороны, — в распоряжении Ремо мало солдат. Но любая пауза даёт ему новых союзников.

Неужели генерал Майо выступает за наступление? Ни он сам, ни большинство его офицеров войны не видели. Последний настоящий главнокомандующий, герр Канде, воевавший с Фракрией, ушёл в отставку десять лет назад, а вместе с ним из армии ушёл и реальный боевой опыт. Сам Майо родился в семье ариев (точнее, ариями они стали после того, как королева пожаловала им титул), до сих пор не женат, без детей, решил не основывать свой род, а сделать карьеру военного. Его старший брат, Шэрон Майо, принявший сан ария, жил в своей провинции на юго-востоке и почти не появлялся в столице.

— А как реагируют простые люди? — поинтересовался Дарий Зорг, — они сопротивляются? Напуганы? Рады?

Хороший вопрос. Я сама заинтересованно уставилась на стоящего по струнке герра Батора, начальника королевской тайной службы.

— Мне показалось, что им всё равно, кто у власти, — честно ответил он арию Зоргу.

Эти слова никому не понравились, но возразить было нечего.

Говорила я Его величеству, что нужно больше влиять на жизнь простых крестьян, ездить по провинциям, разговаривать с людьми, поднимать собственный авторитет. С другой стороны, в сутках ограниченное количество времени и его постоянно не хватает. Куда уж путешествовать.

— Все свободны! — Его величество встал, — кроме министра обороны, герра Батора и моего секретаря.

Я вздохнула, с лёгкостью догадавшись, что за решение принял король. Эдвард всегда так делал. Соберёт Совет, выслушает все стороны, но примет тот вариант, который уже оформил в голове.

— Я требую ареста семьи Нурвов, как предателей короны! — вдруг крикнул арий Юлий Шанк.

Арии переглянулись. Все знали, что Шанки и Нурвы много лет делят серебряное месторождение на общей границе и ненавидят друг друга с редким постоянством. Споры не утихают много лет. Раньше, до того, как Лия нашла Шанкара в Восточном Сарахе и пригласила в Альтею, карьер полностью был во владении Нурвов, так как соседнее поместье пустовало. После обретения титула арий Шанк сразу же потребовал отдать ему всё, что Нурвы наворовали за столетия. Адриан отказался — вас тут не было, рудник был ничейным. Юлий подал в суд. И пошло поехало…

— Арестовать не представляется возможным. Все Нурвы покинули Шалир ещё месяц назад, — отчитался герр Нозик, погасив зарождающий конфликт.

— Кто бы говорил, — раздался голос ария Умара, — твой сын до сих пор сидит под охраной и твердит «Ремо — наш истинный король».

— А твой освободил Ремо из тюрьмы, — не остался в долгу Шанк.

Грызню между ариями король погасил одним веским: «Все вон!».

На самом деле, Ремо сбежал сам, но Эдвард не стал озвучивать ариям эту информацию. То, что пришелец в некоторой степени владеет всеми видами магии напугало бы Совет окончательно.

Алан догнал меня в коридоре и пошёл рядом.

— Я не обвиняю тебя в трусости, — снисходительно сказал он, — все девчонки против войны.

Я уставилась на принца в полном недоумении. Назвать меня девчонкой мог бы только совсем не знавший меня человек. Наивной куколкой я перестала быть в четырнадцать лет после той публичной казни и долгого разбирательства, что за ней последовало. Да и в малодушии до сегодняшнего дня никто не упрекал. Его слова были настолько абсурдны, что вызывали не обиду, а глухое раздражение.

— Война — это прежде всего смерть, — холодно ответила я. — А ты, как будущий король, должен понимать невосполнимость утраты каждого человека. Он не родит детей, не вспашет поле, не придумает новый двигатель, не напишет книгу…

Алан надулся. Ему явно надоели мои лекции о ценности жизни; он хотел слышать звон стали, а не рассуждения об экономике и демографии.

— Иногда люди должны умирать за свою страну, — отрезал он. Голос стал жёстким, чужим. — Или ты предлагаешь просто отдать Ремо север? А затем и Шалир?

— Нет, конечно, — устало вздохнула я, — я предлагаю просто не пороть горячку.

Он резко остановился посреди коридора, заставив меня тоже замедлить шаг и поднять на него глаза.

— Ты всегда так говоришь… — процедил он сквозь зубы, подходя почти вплотную. — Будто только ты одна видишь истину, одна права. Но не забывай, ты всего лишь ария. А я — наследник престола. И твой дар мага не делает тебя выше короны.

Я неверяще моргнула. Что это было? Даже король никогда не позволял себе подобных намёков.

— Тогда перестань размахивать титулом, словно ребёнок деревянной саблей, — отчеканила я ледяным тоном.

Лицо принца перекосило. Очередной укол в сторону нашей разницы в возрасте стал последней каплей — с него слетела вся показная выдержка.

— Я не ребёнок! — заорал он. — Я — мужчина! Почему ты не видишь этого? Я сам поведу войска на север! Лично обнажу меч, если мой отец окажется слишком труслив!

Вот оно что. Он пошёл за мной не спорить о стратегии. Он хотел, чтобы я увидела в нём личность. Мужчину. Смелого, решительного, покрытого шрамами героя, достойного восхищения. Возможно, даже любви той, кто стояла сейчас перед ним.

— И что дальше? Мне упасть в обморок от восторга?

— Хотя бы раз посмотри на меня не как на сопливого мальчишку! — потребовал он, делая еще один шаг ко мне. Теперь нас разделял лишь тонкая полоска воздуха.

Я осталась стоять на месте, не дрогнув и не отстраняясь. Я не боялась внезапного поцелуя — Алан слишком принц и слишком уважает меня, чтобы позволить себе низость.

— Тогда не веди себя, как мальчишка, — выдохнула ему прямо в губы.

Принц вздрогнул. Его взгляд судорожно заметался между моими губами и глазами, выдавая борьбу с самим собой. В силу своего возраста он пока не мог скрыть от меня ни мучительную жажду, ни уязвимость перед собственным желанием. Его кадык дёргался, словно он постоянно сглатывал.

Наконец, он шагнул назад.

— Ты невыносимо жестока, — произнес он с болью в голосе.

Я горько улыбнулась.

— Мне говорили…

Развернулась и пошла дальше по коридору. На этот раз он меня не остановил.

И что это было?Я шла и прокручивала в памяти наш разговор. Принц не мог не знать, что его обвинения в трусости меня заденут и унизят. Мы всё-таки не первый год знакомы. Раньше Алан никогда не провоцировал конфликты. Даже если между нами случались споры, он всегда первым шёл на примирение. Мягко, терпеливо, обезоруживающе доброжелательно.

Я так привыкла к этой его легкости, принимала её как данность, что ни разу не задумалась: а настоящая ли она? Не маска ли это? Не игра ли в «хорошего парня», чтобы я продолжала им восхищаться? А сегодня эта маска дала трещину, и под ней оказался совсем другой человек — уязвленный, ревнивый, опасный в своей обиде. Тот, кого я совершенно не знаю.

Вдруг я остановилась, словно налетела на невидимую стену.

Какая же я дура.

Я ведь сама не раз говорила, что все Ремо одинаковые, манипуляторы, интриганы, отточившие свои умения за века до мастерства. Так с чего решила, что Алан — исключение? Что он может быть по-настоящему мягким, терпеливым, уступчивым? Он же Рем. Тот, кто привык добиваться своего.

Неужели всё это время он просто подстраивался под меня? Выжидал? А теперь, поняв, что прежняя линия больше не работает, решил сменить тактику?

Я даже невольно восхитилась — вот ведь хитрец! Истинный сын своего отца. Правда, пока недостаточно убедительный: король всё-таки не отпустил кронпринца на передовую. Вместо него к захваченным провинциям двинулся генерал Майо с элитным корпусом гвардии в количестве тысячи бойцов. Чтобы ускорить переброску войск, две бригады вместе с бронированными мобилями и тяжелым снаряжением отправили по железной дороге.

Тысяча против одного человека. И я совсем не была уверена в том, что их будет достаточно.

Дворец со всеми его обитателями замер в ожидании. Даже слуги ходили тише обычного. Эдвард почти не покидал своих апартаментов. Похоже, он и сам уже не был до конца уверен, что поступил правильно, решив сыграть на предполагаемой слабости пришельца.

В Шалир приехал мой отец. Мама с маленьким Эриком остались в Фабрии, слишком опасно было брать ребёнка в дорогу. Папа собирался забрать нас с собой, подальше от столицы, над которой уже нависла война. Тимур, к моему удивлению, почти сразу согласился увезти семью. Я — нет.

— Во-первых, я постоянно проверяю ариев на искренность, — сказала я. — А, во-вторых, я нужна королю здесь.

Да, папа мог бы настоять. И я, как любящая дочь, скорее всего подчинилась бы. Но он не стал. Только внимательно посмотрел мне в глаза и тихо произнёс:

— Как быстро ты выросла...

В его голосе я услышала уважение.

В Шалире отец пробыл всего полдня. Тимур уехал к себе — собирать вещи и готовить отъезд семьи, — а мы остались поговорить наедине.

Он стоял у окна и смотрел на молодые деревца в королевском саду.

— Боевого опыта у нашего короля почти нет, — сказал он с кривой усмешкой. — Но в главном Эдвард прав. Если не попытаться решить вопрос быстро, дальше станет только хуже. Ремо обживётся в нашем мире, нарастит силу, у него появятся союзники… уже появляются.

Отец помолчал и добавил серьёзнее:

— Другое дело, что против дара Ремо контролировать разум королю нечего выставить. И он это понимает.

— Как ты думаешь, что будет? — осторожно спросила я, боясь даже мысленно представить худшее.

Отец отвёл взгляд от окна.

— Эдвард не прав. Ремо незачем подчинять всех солдат, достаточно подчинить командиров. Или даже одного — генерала Майо. И всё, битва выиграна. Солдаты не пойдут против приказов. Так устроена армия. Дисциплина держит солдат на месте, когда им страшно, ведёт их вперёд в атаку. И она же заставит их подчиниться, если будет отдан приказ сдаться.

Я опустила взгляд. От его слов по спине пробежал холодок.

— Это не жестокость, Марти. Это военный порядок. На нём держится всё. Это и сила, и слабость любой армии.

От его слов стало совсем плохо. Сейчас Ремо представлялся мне уже не человеком, а силой — слепой, безумной, несущейся вперёд без остановки, как мобиль с отказавшими тормозами.

Я помнила его холодным и высокомерным, помнила весёлым и живым, помнила страстным и искренним. Но я никогда не видела его новым. Тем, кем он стал после того, как мы вместе уничтожили маяк — мстительным, злым, переполненным ненавистью.

Испугаюсь ли я его? Почувствую ли отвращение? Или это будет чистый страх?

Сейчас ответа нет. Я пойму это только при встрече.

А в том, что встреча неизбежна, я уверена на сто процентов. И, кажется, именно поэтому я так отчаянно не захотела уезжать из Шалира. Мне нужно своими глазами увидеть эту его новую версию.

Отец уехал. Тимур с семьёй тоже. Закрыл особняк, выдал слугам жалование на год вперёд и отправил по домам. Полин и Анна на моё предложение покинуть Шалир всплеснули руками.

— Кто вас кормить будет, ария Хорн! — воскликнула повариха, потом грустно улыбнулась и уже серьёзнее сказала: — Да и некуда мне ехать, все мои на ближайшем кладбище лежат.

И пусть Шалир от пришельца отделяли ещё тысячи миль, пять провинций и армия генерала Майо, столица погрузилась в траур, словно Ремо уже стоял на пороге.

В напряжённом ожидании прошла неделя, затем и вторая. Неудивительно — расстояния-то огромные, тяжёлая техника передвигается медленно, армию нужно разместить и подготовить… И вдруг, как гром среди ясного неба: Майо переметнулся на сторону пришельца, поклявшись служить ему верой и правдой. Гвардейцы, само собой, перешли вместе с ним.

Как и предрекал отец…

Телеграф молчал. То ли перерезали линии, то ли станции уже были под контролем Ремо. Новость принесли в Шалир двое дезертиров. Как так получилось, что они отстали от армии — дело тёмное. Может, сбежали раньше, может, не подчинились приказу Майо после. В любом случае их ждал трибунал.

Я прямо слышала насмешливый голос отца, комментирующий это:

— Я же говорил. В любом случае виноват солдат. И его будут судить за то, что дезертировал, самовольно ушёл из роты, не подчинился приказу. А если бы сдался, то в армии пришельца стало бы на одного солдата больше.

Нелепые жестокие законы.

— Если бы они хотели просто сбежать, то не пришли бы в Шалир! — доказывала я Эдварду, — а просто затерялись бы на просторах Альтеи. А они принесли ценные сведения, как ты можешь их судить! Если хочешь, я проверю их на честность.

Король поморщился:

— Сейчас не до них. Пусть вину определит суд. — Он помолчал и добавил с надеждой: — Кстати, ты уже готова работать в полную силу?

Я ответила непонимающим взглядом.

— У тебя появился якорь? Демис ведь приглашал тебя на свидания? Ухаживал? — От неожиданности я онемела. Монарх истолковал мое молчание по-своему и продолжил: — Мне нужен твой дар, Марти. В это непростое время он жизненно необходим, но без якоря я не могу задействовать тебя полностью.

— С какой стати Шардену приглашать меня на свидания? — осторожно уточнила я.

Его величество недовольно прищёлкнул языком и буркнул в сторону:

— Так и знал, что на него нельзя положиться… Я дал ему должность замминистра в ответ на обещание за тобой ухаживать. Но в этом, судя по всему, он не преуспел. Зато преуспел в работе. В земледелии ему нет равных, даже я признаю.

Я вышла из кабинета короля в полной растерянности. Нет, гнева не было. Характер короля я знала хорошо. Его манипуляции, уловки, интриги я изучила на собственной шкуре. Но Демис… Он действительно согласился на это предложение?

С другой стороны, он сам мне говорил, что сделал бы что-угодно, только бы ещё раз меня увидеть. Ни лжи, ни притворства в его словах я не услышала. Да и будь всё лишь ради должности, после моего отказа он не отступил бы так легко, а продолжил бы настойчиво добиваться своего.

После допроса дезертиров на стол королю лёг полный отчёт. Он созвал нас для внеочередного совещания.

— Ты была права, Марти. Мы сами подарили ему армию со всем вооружением в придачу, — Эдварду, кажется, стоило немалых усилий произнести это вслух.

Король был раздавлен, совершенно раздавлен.

— Ремо просто подлетел на шаттле в центр армии, завис над мобилем генерала и приказал ему сдаться, — сказал Эдвард глухо, — в шаттл стреляли из орудий, мушкетов, но те даже не поцарапали обшивку.

— Это наша вина, — подал голос Дарий, — если бы мы уничтожили шаттл…

— Он нашел бы другой способ добраться, — отмахнулся Эдвард.

— Зато мы знаем, что тысяча человек для его магии неподъемная тяжесть, — я нашла лучик света в беспросветном мраке. — Он не всемогущ. Не нужно было посылать регулярную армию. Большего эффекта достигли бы, если бы отправили несколько разрозненных тайных отрядов.

— И что бы они сделали, твои отряды? — парировал Алан. — Без связи, без эффективного оружия, без единого командования? Он перебил бы их поодиночке. — Принц бросил на меня победный взгляд.

Я проигнорировала выпад, понимая, что разговор вновь зашёл в тупик.

Ночь я провела без сна. И дело было не в магии — сегодня я к ней даже не прикасалась. Бессонница пришла с другой стороны: слишком много новостей, и все они до боли печальны. Я лежала в кровати, смотрела в потолок и перебирая в голове то, что узнала за сегодня.

Подтверждение моих давних опасений не принесло ни капли злорадства. Да, Эдвард ошибся, но он всего лишь человек, не бог и не всеведущий оракул. Он допускал промахи и прежде. Взять хотя бы историю с назначением меня судьёй после отставки отца. Лишь мой категоричный отказ заставил короля осознать простую истину: пока я остаюсь консультантом и не выношу приговоров, мой дар находится в безопасности. Кто знает, как именно работает формула «убьёшь — потеряешь»? Вдруг для этого вовсе не обязательно держать в руках нож? Возможно, магия сочтет убийством само подписание смертного вердикта или его оглашение.

Эдвард тогда тоже передо мной извинился.

Но это была далеко не единственная ошибка короля.

В памяти всплыл случай девятилетней давности. Я присутствовала на дипломатической аудиенции: посол из Фракрии — точнее, из Ратии, одного из мелких княжеств, оставшихся после войны, — умолял отдать им пустошь Яра. (Эта земля находилась во владении соседа).

Когда делили территорию побежденной Фракрии, Эдвард небрежно провел по карте карандашом, разделив её границы почти вслепую.

Я не слишком хорошо «читала» самого посла, но сказала королю, что его отчаяние абсолютно искренне. Ему была жизненно необходима эта пустошь — до слёз, до истерики. Король отказал. Он решил, что в песках Яра скрыто золото или другие ценные ресурсы, а посол просто алчный негодяй.

Но правда оказалась куда страшнее. Спустя несколько месяцев мы узнали о ритуальном самоубийстве двух тысяч человек. Выяснилось, что для большого племени кочевников пустошь была священным местом — храмом под открытым небом. Всё это время они исправно подавали прошения в королевскую канцелярию, но их мольбы никто не принимал всерьёз. Пока Яр принадлежал старому князю, границы были открыты, он сквозь пальцы смотрел на паломников. Но старый правитель умер. Его преемник отказал верующим, закрыл территорию провинции и пообещал перепахать святыню под сельскохозяйственные угодья.

В последней надежде посол отправился в Шалир. Безуспешно.

Неделю после этого я рыдала без остановки. Винила себя — мне было шестнадцать, я плохо владела магией, не смогла разговорить посла, заставить его довериться мне. А сам он был связан древним таинством — печатью молчания о своём боге.