Перстень Святителя Зиновия и тайна отеля "Гранд Брианц"

Наталья Шегало

Перстень Святителя Зиновия и тайна отеля "Гранд Брианц"

Глава 1

Пролог

Нельзя с достоверностью утверждать, что перстень Святителя Зиновия действительно когда‑то принадлежал этому замечательному человеку. Жизнеописание святителя сохранило для потомков память о чудесах, творимых им во славу Божью. Он воскрешал мёртвых, исцелял больных, изгонял демонов. Засохшие деревья рядом с ним зеленели, слепцы прозревали. За всё это после кончины благодарные сограждане с почестями упокоили его в родной Флоренции.

Зато определённо известно, что перстень этот впоследствии принадлежал семье Медичи, чья власть и богатство вызывали зависть далеко за пределами их родной Тосканы, вынуждая Флоренцию искать союзников где‑нибудь подальше от итальянских берегов. Говорят, что, заключая союз с Францией, Лоренцо Медичи по прозванию Великолепный подарил этот перстень королю Людовику XI. Король, как сейчас сказали бы, пытался вести здоровый образ жизни, ибо был крайне озабочен своими болезнями. И потому перстень, способный излечивать любые хвори, принял с благодарностью. Сомнения в чудесных свойствах подарка появились у короля позже, и высказал он их лишь единожды. Иных свидетельств о перстне не сохранилось, и дальнейшая судьба его неизвестна.

— Лоренцо, мы ждём тебя, чтобы выпить!

Высокий крепкий человек в тёмно‑красном джорне, отороченном мехом, недовольный тем, что его потревожили, обернулся, и его глубокий, пронзительный взгляд впился в говорившего. Впрочем, при виде вошедшего гнев правителя Флоренции мгновенно улетучился: всеобщему любимчику и писаному красавцу Джулиано было позволено беспокоить брата в любое время дня и ночи.

— Ты скоро? — Джулиано, уже немного пьяный, вошёл в комнату и тут же сунул нос в дела старшего брата. — Что тебя задержало?

Лоренцо с некоторым неудовольствием снова открыл крышку небольшой, богато инкрустированной камнями шкатулки и вместо объяснений подал её брату.

Братья были похожи и непохожи одновременно. Оба были темноволосы, слегка вьющиеся пряди старший стриг немного короче, тогда как у младшего они доходили до плеч. Но грубоватые, тяжеловесные черты старшего: крупный нос, широкий лоб, нависающие над глазами брови — вследствие властных забот редко оживлялись улыбкой. Даже друг и льстец Марсилио, с чьего лёгкого языка за старшим закрепилось прозвище Magnifico, никогда не утверждал, что оно относится к внешности. В младшем же Джулиано беспечность и живость молодости неожиданно превращала родовое сходство во всеми признанную красоту. Чтобы оценить резкую и необычную привлекательность старшего, нужно было приглядеться. Не заметить очевидную миловидность младшего мог разве что слепой.

Младший заглянул в шкатулку. В ней лежал крупный перстень.

— Ты хочешь его надеть? Надевай быстрее — и пошли!

Старший покачал головой.

— Я думаю о другом. Боюсь, мне придётся его подарить.

Джулиано перестал торопиться и, казалось, тут же забыл об оставленных в зале собутыльниках. Он задумчиво осмотрел стол, заставленный изящными ларцами‑реликвариями, и сел рядом, обозревая эти сокровища, которым предстояло стать дарами.

— Почему именно его? — беспечно спросил он. — Тут есть из чего выбрать.

Старший презрительно передёрнул плечами.

— Потому что наш венценосный брат Лудовико хочет непременно чудодейственный перстень! — с раздражением заметил Лоренцо. — Он и так уже стащил к себе в Плесси мощи всех святых, которые только смог раздобыть. Частицами плоти его не удивишь. Озабоченность здоровьем для монарха понятна, но в таком обострённом виде, клянусь Юпитером, смешна! Ему напели, что у него проказа! Он верит, что кольцо Святителя Зиновия защищает именно от неё.

Младший вытащил перстень и тут же надел его себе на палец, любуясь игрой света в камнях.

— Он же неодарённый, — усмехнулся он. — От перстня ему пользы, как от воды в море! Я бы не отдавал.

— Нам нужен этот союз, — строго заметил старший. — И наш Лудовико об этом знает.

Джулиано снова посмотрел на перстень и перевёл хитрый взгляд на брата.

— Хочешь, я легко решу твою политическую проблему? — многозначительно поинтересовался он.

Старший на мгновение резко сжал губы, сдерживаясь, чтобы не отчитать Джулиано за легкомыслие, но уже в следующий момент поймал игривую искру в глазах брата и вдруг понимающе, с лёгким удивлением поднял бровь, слегка пораженный тем, что такая простая, но гениальная мысль пришла в голову не ему.

В следующее мгновение братья с полным единодушием расхохотались.

— Через две недели, — пообещал Джулиано, — у тебя будет ещё один прекрасный перстень. Лучше старого!

И они отправились пить вино и слушать «Стансы на турнир», которые обещал прочесть Анджело.

Месса в церкви Санта‑Мария‑дель‑Фьоре через неделю после Пасхального воскресенья началась как обычно. Необычным было лишь то, что отслужить литургию должен был почётный гость — молодой кардинал Рафаэль Сансони Галеоти Риарио делла Ровере, возведённый в сан кардинала в шестнадцатилетнем возрасте лишь потому, что ему посчастливилось родиться племянником самого Папы Римского. Празднества в честь прибытия в город родственника Сикста IV тоже были устроены, как положено, поскольку пиры и охоты после окончания Великого поста уже не смущали чувств молодого кардинала. Однако церковный сан гостя требовал отдать должное не только светским забавам, но и делам духовным. По такому случаю, не рискуя выказать непочтение, в церковь съехались все знатные семьи города.

Джулиано нездоровилось: ныла нога, вывихнутая на охоте. То ли от ноги, то ли от неудачной охоты муторно и нерадостно было в душе. Но одно дело — пропустить пирушку в честь шестнадцатилетнего выскочки, и совершенно другое — не явиться на мессу, где свежеиспечённый кардинал намерен показать всему городу своё благочестие. Стоя рядом с братом, Джулиано не столько следил за литургией, сколько поглядывал по сторонам, развлекая себя подсчётом присутствующих, когда холодная игла дурного предчувствия вдруг кольнула его в сердце. Он оглянулся на брата, по привычке ища поддержки своим страхам, но Лоренцо, полуприкрыв глаза, шептал слова молитвы. Юный кардинал поднял над головой святые дары, и в этот момент…

— Предатель!

Громкий, почти отчаянный вопль эхом отразился от сводов купола, умножаясь и разрастаясь вширь. Пред глазами Джулиано вдруг пронеслась страшная картина: заляпанные кровью плиты собора, отчаянные крики, топот ног, блеск неизвестно откуда взявшейся стали. Кардинал обернулся к пастве, глаза Лоренцо широко распахнулись.

— Предатель!

Кто‑то схватил его сзади за плечи, но Джулиано среагировал быстрее: изо всех сил он толкнул Лоренцо в сторону и белыми от ужаса губами беззвучно прошептал одно слово:

— Беги!

В следующее мгновение удар в голову навсегда погасил свет в прекрасных, так восхищавших юных прелестниц глазах младшего брата Лоренцо Великолепного. Он уже не успел увидеть, как в грудь Франческо Нори, заслонившего собой Лоренцо, вошёл другой кинжал, как выхвативший меч брат, зажимая ладонью рану на шее, теснил сошедших с ума людей, кидавшихся на него со злобой отчаянья и криками: «Предатель! Предатель!». Его молодое тело приняло на себя всю ненависть, накопленную врагами, и девятнадцать ударов кинжалом, бессмысленных и жестоких. Но та секунда предвидения, вспышкой блеснувшая в его прекрасной, запечатлённой на картинах художников голове, в конечном итоге всё‑таки спасла одну жизнь. Просто эта жизнь была уже не его.

Бернардо Бандини, никчёмный отпрыск флорентийского аристократического рода и добровольный палач, наклонился над трупом, чтобы убедиться: ненавистный младший Медичи наконец мёртв. На лице убийцы не было ни ужаса, ни той бешеной одержимости, с которой только что, взмах за взмахом, опускалась вниз вооружённая кинжалом рука Францеско де Пацци. Кривая усмешка на миг исказила невозмутимо‑равнодушное выражение лица Бандини, и, бросив быстрый взгляд по сторонам, он одним движением сдёрнул с пальца Джулиано ещё тёплый от крови крупный золотой перстень.

Глава 1. Пропади он пропадом!

— Госпожа Моригл, подойдите, пожалуйста, на ресепшн.

Голос Софии даже по телефону сохранял тот бархатный, мурлыкающий тембр, от которого млели постояльцы мужского пола. Казалось, что рот, из которого исходят такие звуки, всегда украшает приветливая улыбка, даже тогда, когда менеджер по размещению гостей не улыбалась. Не меняя тона, София ласково пояснила свою просьбу:

— У нас проблемы.

Госпожа Эльга Моригл тряхнула роскошной кудрявой гривой и решительно поднялась из‑за стола, заваленного бумагами. Вправду говорят: урождённые ведьмы редко выбирают скучные офисные профессии, разве что когда их наследственный дар слишком слаб или не развит, что его практически нельзя использовать. Но даже в тех профессиях, где он неприменим, одарённая ведьма к зрелому возрасту всё равно умудряется устраиваться на руководящих постах. Врождённая ведьминская интуиция в любой карьере делает своё дело незаметно, но эффективно. От затекшей спины и скуки, правда, она не спасает. Эльга с наслаждением потянулась. Рекламные буклеты отеля «Гранд Брианц» и должностные инструкции персонала ей надоели до рези в глазах, и она никак не могла заставить себя приступить, наконец, к финансовым отчётам. Намеченный на три дня план поработать с документами постоянно срывался.

«Что там опять? — раздражённо думала Эльга, стараясь с неторопливым достоинством руководителя миновать длинный коридор административного этажа, не сорвавшись на бег. — Как накаркал же Бауэр!»

Отбывая в краткосрочный отпуск и оставляя вместо себя на дежурстве госпожу Моригл, старый управляющий отмахнулся от её опасений.

— Что может случиться за три дня? Не переживайте, вы отлично справитесь. Вы ведь хотели настоящей стажировки? Вот и представьте, что это ваш будущий отель, и деваться уже некуда. И не вздумайте мне звонить! Дайте спокойно женить сына.

Повод для отпуска у старика был уважительный. А у Эльги, в свою очередь, имелась весомая причина согласиться: в ближайшем будущем она готовилась стать хозяйкой собственной гостиницы. Но опыта управления в гостиничном бизнесе у неё не было, и ради его получения, задействовав все свои связи в провинциальном Литультофе, Эльга и договорилась пройти стажировку в самом шикарном отеле для любителей пятизвёздочного загородного уединения. Несмотря на ходатайство из самой мэрии, управляющий Бауэр поначалу отнёсся к кандидатке настороженно: её предыдущий опыт работы в агентстве недвижимости никак не объяснял столь резкую смену специальности. Но, повертев в пальцах визитку ведущего эксперта правового департамента Эльги Моригл, украшенную гербом концерна «Виндиш‑Вэльд», он всё‑таки уступил, вероятно, осознав, что следующая просьба о стажировке долетит к нему уже из столицы. Однако в отношении личного помощника Эльги — Иштвана Боржека — Бауэр оказался непоколебим, и попытка пристроить на стажировку второго человека провалилась. Эльга не рискнула настаивать, решив, что более близкое знакомство с управляющим позже предоставит ей новый шанс. А пока вполне достаточно, что Бауэр уступил, пообещав сделать для неё всё возможное, однако предупредил, что учиться тут особо нечему, ибо тише места на земле не сыскать.

Жаль, что провидческим даром он не обладал. У Эльги такого дара тоже не было, иначе бы она сразу отказалась от почётного дежурства в роли заместителя. С одной стороны, она тут же воспользовалась отсутствием Бауэра, вызвала в отель Иштвана и заставила его разбираться с системой видеонаблюдения. Иштван Боржек раньше работал системным администратором в музее Литультофа, и она уже прикидывала в будущем взвалить на него всю цифровую инфраструктуру своей гостиницы. Но у отсутствия Бауэра была и обратная сторона: в эти два дня на саму Эльгу вдруг навалилось столько разных проблем, что её самообразование отошло на задний план. То на кухне испорченной оказалась вся партия свежих сливок, хоть шеф‑повар и клялся, что накануне вечером сливки были в порядке. Эльга по телефону холодно отчитала поставщика и потребовала немедленно заменить весь молочный ассортимент, который лично и перепробовала вместе с шефом‑поваром. То в холле третьего этажа треснуло прямо посередине огромное, ручной работы зеркало итальянского производства, сравнимое ценой с каким‑нибудь захолустным деревенским домишкой в здешних предгорьях. Просмотрев запись камеры видеонаблюдения и не обнаружив на ней виновника трещины, Эльга приказала снять на замену подходящее по размеру зеркало с административного этажа. Жаловаться производителю не имело никакого смысла, она прекрасно знала, что услышит в ответ: дефект установки. Поэтому на сбой магнитных замков эвакуационных дверей того же третьего этажа Эльга пожаловалась с двойным раздражением. Прибывший по вызову мастер развёл руками, безропотно перепрограммировал все ключи и терпеливо продемонстрировал полную исправность оборудования сердитой госпоже Моригл.

Эльге очень не хотелось ударить лицом в грязь. Подчинённый персонал ещё смотрел на неё с некоторыми сомнениями, прощупывая границы гибкости нового руководителя. В своей способности подавить на корню любой бунт она не сомневалась, но самым лучшим исходом, тем не менее, считала отсутствие даже повода для применения оставленной ей на три дня власти. Поэтому, когда постоялица второго этажа робко пожаловалась на плесень у раковины, Эльга сдержалась. Принеся все положенные извинения, она переселила гостью в лучший из свободных номеров, а право карать и миловать горничных решила предоставить Бауэру, когда тот вернётся. Горничные горячо уверяли, что после уборки никакой плесени не было и быть не могло, но Эльга демонстративно, в присутствии виновных, сфотографировала угол с тёмными пятнами на плитке и приказала отдраить все свободные номера заново, а заодно проверить, по возможности не привлекая внимания, все занятые.

Ей тем более не хотелось провалить свою неожиданную аттестацию, что в отеле гостил Артур Виндиш, глава концерна «Виндиш‑Вэльд» и первый владелец отеля, который, хотя и продал «Гранд Брианц» шесть лет назад как непрофильный актив, но продолжал регулярно бывать в нём в качестве почётного постояльца. Когда он съехал сегодняшним утром, Эльга наконец слегка успокоилась, но, видимо, рано.

— Надеюсь, господин Виндиш ничего не забыл? — подходя к стойке, поинтересовалась она.

София прицельно‑точным взглядом указала на двух посетителей, чуть поодаль ожидавших появления управляющего, а потом также безмолвно, но выразительно перевела глаза на свой монитор.

— Три чужих машины на площадке у отеля, — почти не шевеля губами, произнесла она. — Пятеро вошли в ворота на территорию. В холле — двое.

Глаз у персонала был намётанный, а инструкции по безопасности выполнялись неукоснительно. Эльга благодарно кивнула.

— Предъявите ваши документы, господа, — представившись, она перешла на сухой деловой тон.

Мужчины переглянулись. Старший, худой сосредоточенный брюнет лет пятидесяти в длинном сером пальто, вытащил из внутреннего кармана корочку, на секунду сунул Эльге под нос и тут же убрал. Младший, коренастый и плотный, с приплюснутым носом, документ из кармана достал, но предъявлять не стал.

— Помедленнее, офицер, — попросила Эльга. — Я не умею читать со скоростью света.

Тщательно изучив фамилии и звания, она удовлетворённо кивнула и, вспомнив о своих обязанностях, вернула на лицо вежливую улыбку, чтобы любезно поинтересоваться:

— Чем наш отель обязан уголовной полиции?

Старший по фамилии Брук спрятал удостоверение.

— У вас остановился господин Лихтнер. Мы хотим поговорить с ним.

Эльга с готовностью кивнула.

— Позвольте вам помочь, офицер Брук. Вы можете связаться с ним по телефону, и, если он пригласит вас подняться в его номер, я с удовольствием выделю вам сопровождающего, чтобы вы не заблудились.

— Мы и сами не заблудимся, — вызывающе сообщил второй. — Мы хотим знать, в каком номере он остановился.

Эльга смерила коротышку оценивающим взглядом и демонстративно расправила усталые плечи. Он явно взял с ней неправильный тон.

— Я не сомневаюсь в вашей ориентации на местности, — с холодной издёвкой ответила она. — Только в её законности. Позвольте пояснить. Это — частный отель. Мы очень ценим покой наших гостей и их право на уединение. Сюда приезжают, когда хотят отдохнуть от суеты, и мы уважаем желания своих постояльцев. Поэтому я настоятельно рекомендую вам связаться с господином Лихтнером, и, если он назначит вам встречу, я приложу все усилия, чтобы организовать её с максимальным комфортом. Если же он вам отказал, то, увы, я ничем не могу вам содействовать, по крайней мере пока вы не представите законных оснований для этого.

— Вы будете препятствовать органам правопорядка? — угрожающе начал младший.

Если он хотел какого‑то сотрудничества, то ему определённо следовало сменить стиль общения. Впрочем, у него была не та весовая категория, чтобы выбить госпожу Моригл из её осознанного равновесия.

«Что может случиться за три дня?!» — посылая проклятия Бауэру, припомнила Эльга.

— Я буду препятствовать только в пределах закона, — клятвенно положив руку на стопку буклетов отеля, как на Библию, пообещала она старшему. — Поэтому спрошу: чья именно жизнь находится под угрозой в нашем отеле прямо сейчас? Не обвинён ли господин Лихтнер в тяжком преступлении? Не является ли он особо опасным преступником? Не скрывается ли он от правосудия? Есть ли у него статус подозреваемого? В этом случае, господа, я настоятельно рекомендую показать мне судебный ордер.

Младший, униженный тем, что его игнорируют, угрожающе надвинулся на Эльгу.

— Вы тянете время, чтобы он сбежал? — прошипел он. — Имейте в виду, отель оцеплен.

Эльга вытянула руку и острым ногтем отодвинула наглеца подальше от себя.

— Если бы вы приближались к истинной причине вашего визита с такой же скоростью, как ко мне, — тихо, но твёрдо заметила она, — вы сэкономили бы массу времени. Предъявите ордер на арест.

— Его пока нет, — сдержанно ответил старший.

— Тогда извольте, пока его нет, стоять ровно.

— Передайте господину Лихтнеру, — приказал старший, — если он сегодня не побеседует с нами в качестве свидетеля, завтра ему придётся беседовать в качестве подозреваемого. Ему лучше добровольно спуститься вниз, не дожидаясь принуждения.

— Непременно передам, — пообещала Эльга, вытаскивая мобильный телефон. — Одну минуту.

Вероятно, офицеры ждали, что Эльга тут же сама позвонит гостю, и не подумали ей воспрепятствовать.

— Я так полагаю, — листая список контактов в телефоне, поинтересовалась Эльга, — раз начальник городского управления полиции, господин Максимилиан Эдер, не вошёл в отель вместе с вами, то, очевидно, он не в курсе происходящего, и его умиротворяющее присутствие будет здесь как нельзя кстати.

Услышав имя Эдера, старший поморщился. Эльга кивнула, принимая невысказанный комплимент: издевательски назвать присутствие Эдера «умиротворяющим» мог только хорошо знакомый с ним человек, а поморщиться — только тот, кто это присутствие хоть раз испытал на себе. Вся карьера Макса Эдера в её движении по нисходящей — от столицы до провинции — доказывала, что он всегда был очень неудобной занозой в любом руководящем кресле.

— Господин Эдер, — елейно пропела Эльга в трубку, опережая традиционно грубоватое дружеское приветствие своего абонента. — Вас беспокоят из отеля «Гранд Брианц». У нас возникли некоторые разногласия с офицерами столичной полиции. Да, из самой столицы. Да, пока без ордера. Вероятно, свидетель. Группа из пяти человек, не меньше. Нет, что вы, какие заложники! Да, если позволите, камера наблюдения номер пятнадцать в холле. — Она обернулась и пошевелила пальцами руки в сторону глазка камеры, посылая заодно явный и недвусмысленный сигнал Иштвану Боржеку, который наверняка сейчас находился в комнате охраны у мониторов. — Спасибо, буду очень благодарна. Мы вас ждём.

Она невозмутимо убрала телефон во внутренний карман пиджака и вновь с издевательски приветливой улыбкой повернулась к визитерам.

— Я смотрю, у вас хорошо налажена связь с полицией, — с досадой буркнул старший.

— Даже лучше, чем вы себе представляете, — подтвердила Эльга. — Поэтому присаживайтесь и позвольте угостить вас кофе. Господин Эдер будет тут не раньше чем через полчаса, и то, если поторопится.

Шесть лет назад, когда Эльга перебралась из столицы в осиротевший родительский дом в окрестностях Литультофа и сменила центральный офис на провинциальный филиал, её полезные знакомства в городе были весьма скудны. Комиссар полиции Максимилиан Эдер оказался в числе первых, с кем Эльга целенаправленно познакомилась, исходя из своих профессиональных интересов: безопасность и чистота сделок с недвижимостью, за которые Эльга отвечала, требовали налаживания контактов с местными правоохранительными органами. Но деловое обаяние столичной штучки госпожи Моригл неожиданно привлекло к ней внимание иного рода, на которое она вовсе не рассчитывала, но не отказалась воспользоваться. Макс Эдер заинтересовался её матримониальными планами. Однако, при всей его брутальной привлекательности, госпожа Эльга Моригл была слишком умна, чтобы ввязываться в проект, уже однажды оказавшийся провальным: наведя справки, Эльга узнала, что первая жена комиссара не выдержала плотности его рабочего графика и покинула свой пост. Женщине сложно принять раздражающий факт, что на первом месте у супруга всегда будет стоять не жена, а работа. В пару к одержимому борцу с преступностью требуется особый женский тип — с характером заботливым и склонным к беззаветному служению: мужу и его рабочим обстоятельствам. А таким характером госпожа Моригл похвастаться не могла. Поэтому, успешно уклонившись от порывистых, но эпизодических ухаживаний Макса Эдера, Эльга установила между ними ту комфортную для себя дистанцию, на которой дружба не грозит превратиться в любовную авантюру.

В роли друга Макс Эдер был куда привлекательнее, чем в роли мужа. Он был принципиален, непреклонен и резок, за что регулярно расплачивался неудачами в карьере. Он покинул столицу чуть раньше Эльги, приняв почётную ссылку в провинцию после затеянного им щекотливого расследования. Но и в провинции Эдер не угомонился. В роли комиссара полиции небольшого городка он держался, как крепость в осаде: гасил внутренние бунты, отбивал внешние штурмы, но главное — беспощадно и почти круглосуточно ловил преступников и обеспечивал правопорядок. Лишнего времени на женщин у него просто не было. Зато в деловых вопросах Эльга нашла в нём большого профессионала и сама старалась при необходимости быть ему полезной, добровольно приняв на себя обязанности его консультанта в вопросах бизнеса. Взамен Эдер порой проверял отсутствие уголовного прошлого её клиентов — покупателей, продавцов, наследников недвижимости.

Эдера касалось всё, что происходило на его территории, и потому, набирая его номер, Эльга прежде всего хотела убедиться, что ему известно о визите федеральной полиции. София по её жесту уже спешила оказать всё положенное визитерам гостеприимство. Эльге нужно было хотя бы ненадолго переместить их подальше от ресепшн, чтобы они не пугали постояльцев. Под камерой видеонаблюдения они не рискнут проявлять лишнюю агрессию. Макс Эдер наверняка уже мчался в отель. И она не сомневалась, что гонит его не столько забота о ней (хотя их дружеские отношения были многим известны), сколько ревнивая обида, что кто‑то из столицы вздумал совершать облавы на его территории без предупреждения, без его ведома и соизволения.

— Продолжим, — любезно предложила Эльга, передавая старшему чашку с кофе. — Как вы уже понимаете, я не могу без ордера пропустить вас дальше холла. Но вы можете сами связаться с господином Лихтнером и пригласить его спуститься сюда.

— Он не берёт трубку! — буркнул молодой.

— Возможно, он занят, — предположила Эльга.

— Целые сутки?

— Возможно, он отдыхает. Но если господин Лихтнер не желает разговаривать по телефону, вы можете подождать его тут. Однако, с учётом видеонаблюдения, я настоятельно рекомендовала бы не применять силовых методов: они могут испугать остальных постояльцев. София, будьте любезны, позвоните в номер господина Лихтнера и узнайте, известно ли ему о посетителях.

София, не успевшая ещё отойти от столика с пустым подносом, вернулась за стойку.

— Он не отвечает, — сообщила она.

— Значит, его нет в номере, — констатировал старший. — Теперь мне придётся запрашивать ордер на обыск всего отеля. И если он сбежал, пока вы нас тут задерживаете…

— Насколько я успела заметить, — по‑прежнему с ядовитой обходительностью произнесла Эльга, — ваши люди контролируют выход. Сбежать тут можно только через центральный вход, с остальных трёх сторон ниже и выше нас — отвесная скала. А господин Лихтнер, с учётом его возраста и веса, не похож на любителя альпинизма.