Накануне

Смотрины прошли успешно. С тех пор Аня почти не вставала из-за стола. Особенно жаркой выдалась последняя неделя июня. Причем во всех смыслах. Поскольку стояла настоящая жара, и пешеходам, пробираясь по городу, приходилось выбирать теневую сторону улицы. К тому же экзамены совпали со сдачей проекта. Поэтому Аня вела войну сразу на двух фронтах. К счастью, и там, и там неприятель был разбит, и на её банковский счет впервые упала серьезная сумма.

Вспоминала ли она о Никите? Да. Но вскользь, как бы невзначай. На большее просто не хватало сил. Но теперь, когда заботы отпустили, не было дня, чтобы Аня не возвращалась мыслями к их встрече. И еще не давал покоя вопрос, почему он не пришел? Ведь тогда все могло сложиться иначе!

Впрочем, могло ли?

Глава 9. Самое звонкое послушание

— Эй, на колокольне! Как там? Бога не видать?

Никита перегнулся через перила, чтобы увидеть, кому, на этот раз, церковь не дает покоя, но никого не заметил. «Должно быть, опять студенты балуются?» — подумал он и бросил взгляд через улицу на распахнутые окна музыкального колледжа, заметив, как в одном из них дернулась штора. Никита для острастки погрозил кулаком. Штора снова дернулась. Послышался девичий смех.

С тех пор, как Спасский собор стал Кафедральным, попасть на его колокольню мечтали многие. Такого набора колоколов, как здесь, не было во всей епархии, а самый большой из них — благовестник пел так протяжно и густо, что в соседних домах дрожали стекла. Что по понятным причинам нравилось не всем. Вот жильцы и старались при случае подколоть звонаря.

Однако к их шуткам Никита привык и не обижался. На колокольне ему нравилось буквально все. Сияющие на солнце колокола, до блеска натертые умелой рукой, с литыми иконами и надписями, набранными причудливой вязью, разбирать которые было так интересно. Крыши старого города. Вечно спешащие по делам прохожие, которые, заслышав колокольный звон, нет-нет, да поднимут голову и перекрестятся. И даже голуби, любившие задать звонарю лишней работы, не раздражали и казались маленькими ангелами, присевшими отдохнуть в тени огромной колокольни.

Учебный год закончился, экзамены были позади, диплом в кармане. Выпускники разлетелись по приходам, ожидая новых послушаний и рукоположений. Самые амбициозные из них уже сгоняли в столицу, забросили документы в Академию и теперь ждали вестей от приемной комиссии. На время отпуска старшего иподиакона Юрка был назначен на его место и теперь лез из кожи, чтобы оправдать возложенные на него надежды.

Никите же досталась колокольня Кафедрального собора. Самое звонкое послушание. Ну, что же! Тоже неплохо. Только жаль, что им с Юркой так и не удалось узнать, куда ведет подземный ход. По которому им удалось пройти всего десяток метров, пока дорогу не преградил завал. Увидев его, Юрка, кажется, даже перестал дышать. Затем сглотнул застрявший в горле ком, включил задний ход, вылез наружу и больше не возвращался.

Это случилось три дня назад, в Ильин день, а сегодня в шесть утра пришла смска: «Мы в Санаксарах. Вернусь завтра. Не теряй!». Что поделаешь? Такова доля старшего иподиакона, который, как нитка за иголкой, всегда следует за архиереем. На этот раз в Санаксары. Не близко, но зато как интересно!

Никита отложил метелку и обвел взглядом старую торговую площадь, которая с колокольни была как на ладони. Трудно поверить, что еще тридцать лет назад, Кафедральный собор стоял заброшенным и обезглавленным, с осыпавшейся штукатуркой и высунувшимися из-под кровли кирпичами, грозящими свалиться на голову случайным прохожим.

Сам Никита родился позже, но родители это застали. Более того, они в нем жили! Когда в обезглавленном храме располагалось общежитие пединститута. Можно представить, какое тут случалось веселье! Обо всем не расскажешь. Да и не надо. Может потому в начале реставрации в храме и случился пожар. Чтобы все, чему было суждено сгореть синим пламенем, сгорело, и храм очистился.

Кто бы мог тогда подумать, что Никита будет стоять на колокольне возрожденного собора и, щурясь от солнца, вглядываться вдаль. Задерживаясь взглядом на куполах воскресших церквей — Успенской, Никольской, Серафимовский, Предтеченской, Знаменской, Екатерининской, Федоровской, Макарьевской, Преображенской. Как жаль, что больше не сохранили, не сберегли.

— Кто это там, в начале квартала?

Никита пригляделся.

— Не может быть! Впрочем, почему не может?

По Казанской улице в горку к собору поднималась девушка, как две капли воды похожая на Аню. Да, это была Аня! В белоснежной, невесомой футболке и юбке цвета самой сочной травы. Стремительная и воздушная, необычайно летняя. Возможно, в это мгновение нужно было просто броситься по лестнице вниз. Но Никита поступил иначе — он перегнулся через перила и окликнул девушку по имени. Аня посмотрела по сторонам, но никого не заметила.

Вот она поравнялась с собором и, наклонившись к сидевшей на паперти старушке, положила в пластиковый стакан пару монет. Никита снова окликнул девушку, но проехавший мимо грузовик заглушил его крик. А вот в колледже его услышали. Судя по тому, что в распахнутом окне выстроились сразу несколько студенток, желавших знать, что будет дальше.

Заметив знакомую, Аня приветливо помахала рукой. Затем остановилась, достала телефон, задумалась, сбросила чей-то звонок и снова пошла, все дальше удаляясь вглубь квартала. Еще несколько шагов, и до нее было уже не докричаться.

Солнце играло на кровлях домов. Мамы тянули за руку разомлевших малышей. Бабушки на скамейках вели бесконечные разговоры. Студентки замерли в окне. И даже голуби приутихли, с интересом косясь на растерявшегося звонаря.

Позже Никита не раз удивлялся, как такое могло прийти в голову. В другой ситуации он никогда бы так не поступил, но Аня уходила и, возможно, навсегда. И тогда он решил действовать.

Никита встал под колоколами, перекрестился, сказал: «Прости, Господи!», взял в руки веревки, зажмурился и, стараясь не взять ни одной фальшивой ноты, сыграл то, чего Кафедральный собор за двести лет своей истории никогда не слышал. Но зато горожане знали. Все, от мала до велика, и Аня, конечно, тоже знала.

Пусть бегут неуклюже Пешеходы по лужам И вода по асфальту рекой. И не ясно прохожим В этот день непогожий, Почему я веселый такой.

Когда последний удар колокола растаял, Никита разжал пальцы и приготовился увидеть, если не конец света, то что-то вроде этого. Однако ничего не произошло. Город продолжал жить своей жизнью. Большинство прохожих не обратили на шалость никакого внимания. И только бабушки, забыв о внуках и раскрыв от удивления рты, смотрели на звонаря, который, по их мнению, сошел с ума.

Маленькая девочка, которую мама — по такой-то жаре! — затащила на главный городской холм, запрокинула голову и ткнула в Никиту маленьким, игрушечным пальчиком:

— Мама! Смотли! Чебуласка!

Раздались аплодисменты, и за ними девичий смех — это студентки оценили экспромт находчивого звонаря. Но Никите было не до них. Он пристально вглядывался в другой конец квартала, где остановилась девушка в белой футболке и, прикрыв глаза ладонью, смотрела в сторону колокольни, пытаясь понять, что там происходит.

Никита привстал на цыпочки и помахал девушке рукой. Она помахала в ответ. Никита бросился к лестнице, пулей слетел на три пролета, пробежал по притвору и уже был готов потянуть на себя ручку входной двери, как неожиданно за спиной услышал:

— Ну, здравствуй… Чебурашка!

Это был ключарь. Убеленный сединами митрофорный протоиерей, положивший половину жизни на восстановление Кафедрального собора.

— Куда это ты собрался?

Никита поднял глаза и увидел, что ключарь с трудом сдерживает улыбку. — Так куда спешим, молодой человек?

Никита собрался с духом и уже решил обо все рассказать. Как вдруг входная дверь распахнулась и из нее, как птица из клетки, выпорхнула Аня и тут же замерла, не зная, что в такой ситуации можно и чего нельзя. Молодые люди обменялись взглядами.

— Получается, ты ей звонил? — по-прежнему пытаясь быть серьезным, спросил ключарь.

Никита кивнул.

— А что по телефону нельзя было?

— У него нет моего телефона, — заступилась за друга Аня.

— Так дай ему свой номер! — ключарь снова добавил в голос металла. — Потому что, если такое повторится, я включу такой роуминг, что этот звонок станет последним. Надеюсь, понятно?

Молодые люди синхронно кивнули в ответ.

— Ну, вот и славно! — ключарь разгладил бороду. — А теперь бегите по своим делам, пока еще чего-нибудь не случилось.

Священник открыл дверь и слегка подтолкнул молодых к порогу. Остаток дня они провели в бесконечных разговорах. Так много нужно было рассказать обо всем, что пришлось увидеть и пережить. В том числе про подземный ход, который Аня согласилась не только посмотреть, но также проверить надежность всей конструкции.

— Не забывай, что я дипломированный архитектор!

Аня на прощание улыбнулась, и ее улыбка еще долго стояла перед глазами Никиты, когда он возвращался домой. Набережная была пустынной. Близился рассвет. Светлая полоска вдоль горизонта с каждой секундой становилась все ярче и шире, обещая погожий день. И на душе также было радостно и спокойно. Настолько, что Никите захотелось обнять весь этот мир и новый день, который при своем рождении был так прекрасен, что фонари казались гвардейцами, застывшими в почетном карауле у его колыбели.