БДСМ: источник силы. Том I: Иерархический инстинкт и гормональная регуляция

Второе, крайне важное уточнение: секс в БДСМ может присутствовать, но может и полностью отсутствовать. Сексуальный компонент не является определяющим признаком БДСМ. Ядром является именно игра с иерархией, временное изменение ролевой позиции, добровольное доминирование или подчинение. Два человека могут практиковать БДСМ, не раздеваясь, не прикасаясь к гениталиям, не испытывая оргазма, просто обмениваясь командами и подчинением.

Это уточнение принципиально важно по нескольким причинам. Во-первых, именно сексуальный аспект БДСМ вызывает наибольшее сопротивление, стигматизацию и непонимание как у обывателей, так и у многих психологов. Отделив игру власти от секса, мы получаем возможность обсуждать этот инструмент без излишнего эпатажа и защитных реакций. Во-вторых, сведение БДСМ к сексу является научно некорректным и клинически вредным.

Многие пациенты, которым мог бы помочь этот инструмент, отвергают его именно потому, что ассоциируют БДСМ исключительно с сексуальными девиациями. Задача психолога — помочь им увидеть, что БДСМ в широком смысле — это прежде всего работа с иерархией, а секс здесь факультативен. Это не означает, что сексуальный БДСМ «плох» или «неправилен», — он имеет право на существование. Но он не является единственной формой.

Третье важное положение касается задачи психолога при работе с пациентами, практикующими БДСМ или интересующимися им. Основная задача — не пропаганда и не запрет, а дифференциальная диагностика: отличать здоровую иерархическую игру от абьюза, зависимых отношений, расстройств личности или психопатологии. Психолог должен уметь распознавать, где перед ним добровольная, переговорная, безопасная практика, а где — насилие, манипуляция, эксплуатация.

Абьюзивные отношения принципиально отличаются от здорового БДСМ. В абьюзе власть захватывается, а не передаётся добровольно. Границы нарушаются, а не переговариваются. Выход из отношений затруднён или невозможен. Стоп-слово не работает или отсутствует. В здоровом БДСМ, напротив, власть даётся снизу вверх, границы чётко оговорены, стоп-слово работает в любой момент, и любой участник может прекратить игру без негативных последствий.

Также важно отличать БДСМ от психопатологии. Человек с парафильным расстройством (диагноз по DSM-5) испытывает клинически значимый дистресс или нарушение функционирования в социальной, профессиональной или других важных сферах. Его влечения или практики причиняют страдания ему самому или другим. При здоровом БДСМ этого нет: практикующий не страдает, его жизнь не разрушается, он функционирует нормативно.

Кроме того, необходимо различать БДСМ и зависимые отношения. Зависимость характеризуется потерей контроля, продолжением практики вопреки негативным последствиям, толерантностью (необходимостью увеличивать интенсивность для достижения того же эффекта) и абстиненцией при прекращении. Здоровое БДСМ такими признаками не обладает: человек может остановиться в любой момент, не испытывая синдрома отмены.

Четвёртое важное положение касается характера данной книги. Эта книга описывает психофизиологические механизмы БДСМ, его связь с инстинктом власти, гормональную регуляцию, клинические аспекты. Книга не пропагандирует БДСМ, не призывает всех его практиковать и не утверждает, что это единственный или лучший способ удовлетворения инстинкта власти. Книга даёт знание, а не рекомендацию.

Решение о том, практиковать или не практиковать БДСМ, остаётся за пациентом или за читателем. Задача психолога — предоставить достоверную информацию, помочь разобраться в своих мотивах, оценить риски, провести дифференциальную диагностику. Задача психолога — не склонять к практике и не отговаривать от неё, а помогать делать осознанный выбор на основе полной и точной информации.

Книга также не даёт инструкций по техническому выполнению БДСМ-практик. Здесь не будет описаний того, как связывать, как наносить удары, как использовать те или иные инструменты. Это сознательное ограничение. Такие инструкции требуют отдельного, сугубо практического руководства, а их включение в данную книгу создало бы ложное впечатление, что автор призывает читателя немедленно приступить к практике.

Более того, обсуждение технических аспектов БДСМ выходит за рамки профессиональной компетенции психолога, если только он не имеет дополнительной подготовки в этой области. Психолог должен знать о существовании БДСМ как инструмента, понимать его психофизиологические механизмы, уметь диагностировать фрустрацию инстинкта власти. Но учить пациента, как именно связывать верёвки или наносить удары, — это уже не психология.

Книга также не даёт рекомендаций по «терапии БДСМ» или «лечению через БДСМ». БДСМ не является методом психотерапии. Оно не лечит депрессию, тревогу, ПТСР или расстройства личности. БДСМ — это способ удовлетворения инстинкта власти, который может помочь восстановить ресурсное состояние, если фрустрация этого инстинкта была причиной проблем. Но оно не заменяет психотерапию и не отменяет её.

Границы данной книги определяются также целевой аудиторией. Книга адресована психологам, психотерапевтам, психиатрам и другим помогающим специалистам. Она написана профессиональным языком, предполагает знание базовых понятий психологии, физиологии, эндокринологии. Это не популярное чтиво для широкой публики, хотя читатель без специальной подготовки при желании тоже сможет её понять.

Ещё одно важное ограничение: книга не рассматривает БДСМ в контексте криминального или административного права. Вопросы о том, что законно, а что нет, в каких странах какие практики разрешены, а какие запрещены, остаются за рамками данного издания. Это сложная и изменчивая область, требующая отдельного анализа с привлечением юристов, специализирующихся на соответствующем законодательстве.

Книга также не даёт рекомендаций по медицинским аспектам БДСМ — вопросам гигиены, рискам травм, первой помощи и так далее. Это область медицины, а не психологии. Психолог может и должен знать общие принципы безопасности, но детальные медицинские рекомендации выходят за пределы его профессиональной компетенции. При необходимости следует направлять пациента к соответствующим специалистам.

Важно подчеркнуть, что данная книга не является попыткой «нормализовать» или «патологизировать» БДСМ. Автор не ставит перед собой задачи доказать, что БДСМ — это «хорошо» или «плохо», «нормально» или «ненормально». Задача книги — описать психофизиологические механизмы, лежащие в основе БДСМ, показать его связь с фундаментальным инстинктом власти, дать инструменты для диагностики и дифференциальной диагностики.

Читатель, ожидающий от книги моральной оценки БДСМ — положительной или отрицательной, — не найдёт её здесь. Моральные оценки оставлены за скобками, поскольку они не имеют отношения к научному анализу. Наука описывает, как устроены механизмы, а не предписывает, как должно быть. Этический выбор остаётся за каждым человеком, и книга не пытается его за него сделать.

Точно так же книга не даёт оценок сексуальным предпочтениям, гендерным ролям, семейным укладам или любым другим формам поведения, которые могут сочетаться или не сочетаться с БДСМ. Предмет книги узок и конкретен: психофизиология инстинкта власти и его связь с БДСМ. Всё, что выходит за эти рамки, либо не рассматривается вовсе, либо упоминается лишь в той мере, в какой это необходимо для понимания основного предмета.

Практический вывод для психолога, работающего с пациентом, который практикует БДСМ или интересуется им, таков: не навешивайте ярлыков, не делайте поспешных выводов, не поддавайтесь стигматизации. Относитесь к БДСМ как к любому другому поведению, которое может быть как здоровым, так и симптоматичным, в зависимости от контекста, добровольности, наличия дистресса и нарушения функционирования. Проводите дифференциальную диагностику.

Задавайте пациенту те же вопросы, что и при обсуждении любых других форм поведения: это добровольно? есть ли у вас возможность сказать «нет»? есть ли стоп-слово и работает ли оно? как вы себя чувствуете после? страдаете ли вы? разрушает ли это вашу жизнь? Ответы на эти вопросы дадут вам гораздо больше информации, чем любая предварительная установка о том, «хорош» БДСМ или «плох».

Из всего сказанного в данном параграфе следует, что предметом книги является БДСМ как игра с властью и подчинением, где секс не является определяющим признаком. Задача психолога — дифференциальная диагностика нормы, абьюза и психопатологии. Книга описывает психофизиологические механизмы и не пропагандирует практики. Эти границы необходимо соблюдать для корректного использования материала в клинической работе.

Инстинкт власти: социальный ранг как базовая потребность

Человек — существо иерархическое. Это не метафора и не социальная конструкция. Это биологический факт, закреплённый в нейронных цепях, гормональной регуляции и эволюционной истории вида. Даже будучи сытым, здоровым, в безопасности и при наличии сексуального партнёра, человек продолжает отслеживать своё место в социальной пирамиде. Он радуется повышению ранга и страдает от понижения. Он конкурирует за статус там, где нет ни еды, ни денег, ни прямого доступа к размножению — в хобби, в спорте, в интернет-дискуссиях.

Этот факт долгое время игнорировался психологией. Инстинкт самосохранения и инстинкт размножения были признаны, описаны, изучены. Третий инстинкт — власти и иерархии — выносили за скобки. Его называли «социальным», «культурным», «надстроечным», «политическим». Предполагалось, что он производен от первых двух или вообще не является инстинктом, а лишь результатом научения. Это была глубокая и дорогостоящая ошибка.

Ошибка эта имеет прямые клинические последствия. Психолог, который не знает об инстинкте власти, не может правильно диагностировать источник ресурсного дефицита у пациента. Пациент может быть сыт, здоров, в безопасности, иметь любящего партнёра — и при этом чувствовать себя опустошённым. Классическая терапия, работающая с мыслями, чувствами, отношениями и детскими травмами, может не давать результата. Не потому, что терапия плоха, а потому, что мишень выбрана неверно.

Мишенью должен быть инстинкт власти. Его фрустрация — это не «проблема самооценки» и не «неразрешённый конфликт с отцом». Это конкретное, измеримое рассогласование между реальной иерархической позицией человека и тем, что требует его нервная система. Когда это рассогласование длится достаточно долго, наступает истощение. Организм перестаёт получать сигналы о том, что его место в иерархии может меняться.

Особенность инстинкта власти заключается в том, что он требует не фиксированной позиции, а возможности её менять. Нет одного «правильного» места в иерархии, которое подходило бы всем и навсегда. Разные люди в разных контекстах нуждаются в разных позициях. Более того, один и тот же человек в разных сферах жизни может нуждаться в доминировании в одних ситуациях и в подчинении в других. Проблема возникает тогда, когда иерархическая позиция становится застывшей.

Застревание в подчинении ведёт к хроническому снижению тестостерона, дофаминовой недостаточности, апатии, депрессии, выгоранию. Человек накапливает стыд — сигнал о том, что он ниже ожидаемого ранга. Ему нужно временно занять позицию доминанта, чтобы получить всплеск тестостерона и разрядить стыд.

Застревание в доминировании ведёт к хроническому повышению кортизола, тревоге, бессоннице, психосоматике. Человек накапливает вину — сигнал о том, что он нарушил границы власти вверх, ущемил другого. Ему нужно временно занять позицию подчинения, чтобы получить спад тестостерона, снижение кортизола и разрядить вину.

Культура усугубляет эту проблему. Она декларирует равенство, но не отменяет иерархию. Она запрещает открытое доминирование и подчинение, но не даёт легальных способов их разрядки. В результате иерархический импульс сублимируется в деструктивные формы: пассивную агрессию, манипуляции, моббинг, хроническую тревогу, психосоматику. Человек не может ни занять желаемую позицию, ни выйти из навязанной.

Для понимания инстинкта власти необходимо разобрать его нейробиологическую и эндокринологическую основу. Тестостерон — гормон социального ранга, а не агрессии и не секса. Он реагирует на изменения иерархической позиции независимо от контекста. Дофамин, серотонин, кортизол, окситоцин также вовлечены в регуляцию иерархического поведения. Понимание этих механизмов открывает путь к пониманию того, как работают игры с властью — в том числе БДСМ.

Стыд и вина в этой модели занимают чёткое место. Они не являются «тем, что разряжается в БДСМ-сцене через принятие своей роли». Они являются маркерами застывшей позиции. Стыд — маркер застревания в подчинении. Вина — маркер застревания в доминировании. Разрядка наступает не через «принятие стыда», а через временную смену роли на противоположную. Именно это даёт БДСМ, понятый как игра с властью.

В первой главе мы рассмотрим инстинкт власти во всех его аспектах: определение, эволюционная древность, нейробиология, эндокринология, проявления в культуре. Без этого фундамента невозможно перейти к клинической диагностике фрустрации и к пониманию того, как БДСМ может служить инструментом временной смены роли. Глава построена так, чтобы дать читателю полное, системное представление о третьем, наиболее игнорируемом, но критически важном инстинкте.

Определение инстинкта власти

Инстинкт власти представляет собой врождённую, филогенетически закреплённую программу поведения, направленную на установление, поддержание и изменение контроля над ресурсами, ситуацией и поведением других людей. В отличие от инстинкта самосохранения, который обеспечивает выживание индивидуального организма, и инстинкта размножения, который обеспечивает продолжение вида, инстинкт власти регулирует распределение контроля в социальной группе. Он отвечает на вопрос: «Кто контролирует, и кто находится под контролем?». Именно эта направленность на контроль делает инстинкт власти самостоятельным и несводимым к двум другим.

Ключевая особенность инстинкта власти заключается в том, что он требует не только осуществления контроля, но и периодического освобождения от него. Контроль, особенно постоянный и тотальный, требует огромных энергетических затрат. Удержание контроля истощает нервную систему так же, как и постоянное подчинение. Организм нуждается в циклической смене: периоды контроля должны сменяться периодами освобождения от контроля.

Доминирование, то есть осуществление контроля над другими, полезно ровно до тех пор, пока оно не становится постоянным. Когда человек вынужден постоянно доминировать, постоянно принимать решения, постоянно контролировать ситуацию и других людей, его нервная система перегружается. Кортизол хронически повышается, развивается тревога, бессонница, психосоматические расстройства. Организм требует временного освобождения от контроля.

Подчинение, то есть нахождение под контролем другого, полезно как способ временного освобождения от ответственности и контроля. Когда человек может на время передать контроль другому, перестать принимать решения, перестать отвечать за ситуацию, его нервная система получает долгожданный отдых. Тестостерон временно снижается, кортизол падает, наступает глубокая релаксация. Это не слабость, а необходимая физиологическая разрядка.

Однако подчинение становится вредным, когда оно постоянно. Человек, который вынужден постоянно подчиняться, не имеет возможности временно взять контроль, также истощается. Его тестостерон хронически занижен, дофаминовая активность снижена, развиваются апатия, депрессия, выгорание. Такой человек нуждается во временном осуществлении контроля, чтобы получить всплеск тестостерона и утолить иерархический голод.

Таким образом, инстинкт власти — это не стремление к доминированию и не стремление к подчинению как таковые. Это потребность в циклической смене состояний контроля и освобождения от контроля. Нормальное функционирование инстинкта предполагает возможность как брать контроль на себя, так и отдавать его другому, в зависимости от контекста и текущего состояния организма. Застревание в любой из фаз ведёт к истощению.

Швейцарский психолог Жан Пиаже, исследуя развитие интеллекта у детей, обратил внимание на раннее появление представлений о контроле. Он писал: «Ребёнок уже в возрасте трёх-четырёх лет демонстрирует понимание отношений „командует — подчиняется“, „решает — исполняет“. Эти отношения не выводятся из физического опыта, а являются априорными формами организации социального опыта»15. Пиаже подтверждает, что представления о контроле являются врождёнными.

Инстинкт власти не следует смешивать с его поведенческими проявлениями. Доминирование — это одна из поведенческих стратегий, направленных на осуществление контроля. Подчинение — это стратегия, направленная на передачу контроля. Агрессия — это инструмент, который может использоваться для установления контроля, но не является обязательным. Лидерство — это социальная роль, связанная с осуществлением контроля, но не всегда добровольная. Все эти феномены — лишь внешние проявления инстинкта власти.

Понимание инстинкта власти как потребности в циклической смене контроля имеет фундаментальное значение для клинической практики. Если бы инстинкт власти был направлен только на осуществление контроля, то фрустрация наступала бы исключительно при недостатке контроля. Однако клинический опыт показывает, что фрустрация наступает и при переизбытке контроля, когда человек вынужден постоянно контролировать и не может временно отдать контроль. И наоборот, при постоянном подчинении без возможности контроля.

Российский физиолог Пётр Кузьмич Анохин, создатель теории функциональных систем, подчёркивал самостоятельное биологическое значение иерархической организации в сообществах животных. Он писал: «… в любом сообществе животных существует иерархическая организация, которая обеспечивает согласованность действий и выживание группы. Эта организация имеет нейродинамическую основу и не может быть сведена к сумме индивидуальных потребностей

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Павлов И. П. Двадцатилетний опыт объективного изучения высшей нервной деятельности животных. Москва: Государственное издательство, 1923. С. 28.

2

Дарвин Ч. О выражении эмоций у человека и животных / Пер. с англ. С. Л. Соболя. Санкт-Петербург: Питер, 2001. С. 87.

3

Маслоу А. Мотивация и личность / Пер. с англ. А. М. Татлыбаевой. Санкт-Петербург: Евразия, 1999. С. 63.

4

Леонтьев Д. А., Александрова Л. А. Вызов неопределённости как центральная проблема психологии личности // Психологические исследования. 2015. Том 8. №40. С. 4.

5

Фрейд З. По ту сторону принципа удовольствия / Пер. с нем. А. А. Гугнина. Москва: Академический проект, 2007. С. 45.

6

Жане П. Психологическая сила и её истощение / Пер. с фр. Е. Е. Соколовой. Санкт-Петербург: Наука, 2003. С. 112

7

Павлов И. П. Лекции о работе больших полушарий головного мозга. Москва: Издательство Академии наук СССР, 1949. С. 156.

8

Фрейд З. Очерки по психологии сексуальности / Пер. с нем. М. В. Вульфа. Москва: АСТ, 2020. С. 45.

9

Лоренц К. Агрессия / Пер. с нем. Г. Ф. Швейника. Санкт-Петербург: Амфора, 2001. С. 78.

10

Басс Д. Эволюция желания / Пер. с англ. Н. А. Алмазовой. Москва: Эксмо, 2022. С. 112.

11

Tinbergen N. Social Behaviour in Animals. London: Methuen, 1953. pp. 124. Перевод цитаты выполнен автором данной книги.

12

Выготский Л. С. История развития высших психических функций. Москва: Педагогика, 1983. С. 78.

13

Сапольски Р. Биология добра и зла. Как наука объясняет наши поступки / Пер. с англ. Ю. Ю. Аболиной. Москва: Альпина нон-фикшн, 2019. С. 345.

14

Сапольски Р. Биология добра и зла. Как наука объясняет наши поступки / Пер. с англ. Ю. Ю. Аболиной. Москва: Альпина нон-фикшн, 2019. С. 352.

15

Пиаже Ж. Речь и мышление ребёнка / Пер. с фр. В. А. Лукова. Санкт-Петербург: Питер, 1999. С. 89.