Мёртвые наложницы моего мужа. Часть 1

Так вот почему, думается мне, он так зачастил к императорским астрономам. Меня ждёт вовсе не сладкая ночь любви, а какой-то обряд. И есть предчувствие, что он очень мне не понравится.

Так вот зачем я тебе, притворщик! Ну что ж, спасибо, что предупредил.

Делаю вид, что сплю и дальше. Так легче думать и взвешивать за и против.

На Нин гасит свет, задёргивает полог, проверяет окна и, наконец, уходит.

Я тут же сажусь, кладу на колени подушку, прикусываю зубами её край.

Нужно разузнать, что за обряд.

Как жена я же имею право на доступ к семейным архивам? Вот с них завтра и начнём…

– Аааа! – прерывает мои размышления мой собственный вскрик, но я тут же закрываю себе рот, чтобы не привлекать лишнего внимания, и вовсе глаза таращусь на создание передо мной.

Она словно соткана из белой дымки, а дыхание её холодно, будто воздух в морозный день. Здесь, под пологом, тут же наступает зима. А когда незнакомка задевает меня прозрачной ладошкой – обжигает, как лёд.

– Ты… ты…

– Вэй Юймин, – кланяется призрак.

Всматриваюсь в неё – она была хорошенькой.

– Почему ты всё ещё в этом мире? – спрашиваю, тут же перестав бояться. Тому, кто трижды в день встречает Ся Тайоши, никакие потусторонние сущности не страшны.

– Потому что моя душа жаждет отмщения, но я сама не могу отомстить им… Призрак не может противостоять магии змей.

– Значит, всё-таки змеи, – констатирую со вздохом. – Они стали причиной твоей смерти?

Мне совсем не хочется, чтобы старший брат мужа оказался правым, но всё идёт к тому, что это так.

– Да, огромная змея заползла в мою спальню и укусила меня. Они подгадали день и час, чтобы свалить потом вину на тебя.

– Но ведь им тоже нужен какой-то обряд? – вспоминаю разговор наложницы Сунь с неизвестным мужчиной. – Зачем им меня убивать?

– Они и не собиралась. Тот отвар, как я разузнала, был призван подчинить тебя, сделать безвольной куклой.

Гадины!

Сжимаю кулаки.

– А почему ты решила рассказать это мне?

Вэй Юймин улыбается:

– Ты единственная, кому было не всё равно, как я умерла. И ты же единственная, кто поможет мне отомстить.

– Хорошо, – соглашаюсь я, – мы можем быть полезны друг другу, сестра Вэй.

– Верно, сестра Дэ. Ты завтра проследи за наложницей Сунь – она наверняка побежит к своему любовнику. Докладывать, что их план провалился.

– А почему сейчас не побежит?

– Господина обхаживает – делает вид, что страдает после наказания. А на самом деле, как только те слуги замахнулись на них палками – обе наложницы приняли свою истинную форму и как зашипят на них. Те и разбежались. Приказы господина Ся Тайоши здесь не спешат выполнять.

Ну да, вспоминаю недавний разговор с мужем, он же – призрак.

– Моё время – ночь, – продолжает Вэй Юймин, – с первыми лучами солнца я уйду. Днём действуй ты. Я постараюсь разузнать всё о том обряде, а ты – выведи на чистую воду наложницу Сунь.

– Договорились…

Вэй Юймин подмигивает мне, улыбается, поднимает палец вверх и исчезает.

Оставив меня размышлять над тем, как же я жалка, если мой единственный друг – призрак.

Не могу дождаться утра, чтобы начать свою атаку на наложницу Сунь. Но утро приносит с собой новую проблему, имя которой – наложница Коу…

А случается следующее…

_______________________________

[1] Яо Тай - волшебное царство в китайской мифологии.

[2] Здесь в значении «дерево, растущее только у Лунного Дворца».

[3] Автор стихотворения Ли Бо (современное произношение Ли Бай) или Ли Тай-бо (кит. 李白; 李太白; 701—762/763 г.) — китайский поэт времён династии Тан. Известный как «бессмертный в поэзии» (кит. 詩仙), Ли Бо принадлежит к числу самых почитаемых поэтов в истории китайской литературы и считается одним из крупнейших мировых поэтов. Он оставил после себя около 1100 произведений (включая около 900 стихотворений).

Глава 6. Чай, истории и неспешные разговоры…

Едва я просыпаюсь и совершаю утреннее омовение, как слуги докладывают:

– Пришла наложница Коу. Просит встречи с госпожой.

Наложница Коу. В тот день все они, кроме Дин и Сунь, слились для меня в одно пятно – красивое, яркое, изысканное. К тому же, девушек мне не представляли. И я смутно помню, как выглядит эта самая наложница Коу.

– Хорошо, – киваю, поправляя причёску, – пусть войдёт.

Мой наряд сегодня безупречен – бирюза и изумруд переплетаются в нём. В украшениях – эти же камни. Мне идёт – подчёркивает глаза. Улыбаюсь своему отражению в зеркале и выхожу в главную залу.

Наложница Коу вовсе не красавица. Да тут некоторые служанки краше! К тому же полновата. Такую можно называть лишь одним словом – простушка. Ничего в ней особенного. Да и наряд незамысловатый – персиково-песочный, да ещё и не первой свежести. Видимо, содержание у неё не столь велико, чтобы платья менять.

Она держит в руках поднос, на котором исходит паром свежезаваренный чай. Аромат… Ммм…

Но! Брать что-то из рук наложниц я теперь опасаюсь.

– Сестра Коу, – интересуюсь, не предложив ей сесть, – что привело тебя?

Надеюсь, наш разговор будет недолгим. Утомлять её, заставляя стоять с подносом в руках, мне не хочется.

– Эта недостойная заметила, что сёстры не спешат выражать своё почтение госпоже. И не могла допустить подобного неуважения. Она пришла, чтобы поднести вам чай.

На Нин тут как тут и шепчет мне на ухо:

– Наложница Коу – мастер чайной церемонии. Её даже называют Богиней Чая. Её дядюшка держит самую лучшую чайную в нашем городе. Наверняка вы слышали о чайной господина Во?

Ну, конечно! Кто же о ней не слышал! Ведь там собираются лучшие сказители – знатоки мифов и легенд разных стран и народов. До замужества, случалось, я украдкой сбегала туда, чтобы послушать их рассказы. Говорят, там даже иноземцы бывали, правда, я их никогда не видела. А уж какой там подавали чай! Лучше и не придумать. Или он был так вкусен из-за того, что шёл вдобавок к историям?

Наложница Коу внезапно становится родной и близкой. Ведь с чайной её дядюшки у меня связаны самые лучшие воспоминания. Даже если меня наказывали после моих вылазок – оно того стоило. Сколько я грезила потом картинками из тех сказаний – весёлых и грустных, любовных и героических… Сколько слёз пролила над ними! Сколько радости испытала!

Сама кидаюсь к наложнице Коу, забираю у неё поднос, веду к столу:

– Не стой там, сестрица, присядь. У меня к тебе будет много вопросов.

Она покорно склоняет голову и произносит:

– Коу Хуами готова ответить госпоже.

Усаживаемся вокруг стола.

На Нин суется, добавляя к чаю ещё и закуски.

А моя гостья тем временем наливает чай в чашку, мешает кисточкой, добавляет ароматные травы и протягивает мне.

– Коу Хуами приветствует госпожу, желает ей здравствовать долгие годы и родить много детей. Этой чашкой признаю старшинство сестры Дэ и обещаю во всём слушаться и почитать.

Ну как не принять чай после таких слов? Лесть, как говорится, и кошке приятна. А ещё у наложницы Коу нет мотива – это раз. Два – её все знают, как мастера чайной церемонии. Если со мной что-то случится – подозрение сразу же падёт на неё.

Да и На Нин не была бы так спокойна – ведь Ся Инчжи велел ей беречь меня, как зеницу ока, до самого обряда. Вряд ли бы она стала рисковать, позволяя мне выпить отравленный чай.

Поэтому спокойно принимаю чашку из рук Коу Хуами и делаю глоток.

– Восхитительно! – вырывается невольный крик. – Ты и вправду Богиня Чая.

Она притворно смущается:

– Госпожа, вы нарочно дразните эту ничтожную.

– Вовсе нет, сестрица Коу, я хвалю тебя искренне. Выпей и ты. Попробуй, что у тебя получилось. – Оборачиваюсь к служанке: – На Нин, давай с нами.

– Эта раба не смеет.

– Ой, да брось! – машу рукой. – Церемонии отложим для других случаев. А здесь мы все просто девушки. Пьём чай и болтаем. Садись-садись, давай.

Она ещё немного сопротивляется – для вида. Но слава о таланте Коу Хуами разжигает её любопытство. И вот уже чаша На Нин полна ароматного напитка.

Поднимаю свою:

– Давайте выпьем за наш союз и поклянёмся друг другу в вечной верности.

Как ни странно, обе – и наложница, и служанка – поддерживают мой тост. Конечно, играть в преданность им сейчас выгодно. Мой отец называл это ситуативными союзниками. Но пусть хоть так – мне, пока что, выбирать не приходится.

На Нин храбрится и налегает на османтусовые пирожные. Я же предпочитаю выпечку из красных бобов. Тем более, что в доме вана она просто божественная.

Отправляя в рот очередной кусочек и запивая его чаем, На Нин говорит:

– Госпожа Коу, вы ведь выросли в чайной своего дяди?

– Так и есть, – подтверждает та, – я проводила там сутки напролёт.

– Стало быть, вы знаете какую-нибудь занимательную историю? Ну, из тех, что постоянно рассказывали там?

Коу Хуами вдруг серьёзнеет и бросает на меня странный взгляд.

– На самом деле я знаю немного, – говорит она. – Но одна легенда всегда казалась мне весьма занимательной. Если позволите, эта ничтожная поведает её вам? – обращается ко мне.

И я милостиво соглашаюсь – когда я отказывалась от хорошей истории?

Мы удобнее устраиваемся, переместившись на подушки, разбросанные по ворсистому ковру. Чай и закуски переносим сюда же – с ними истории веселее.

И Коу Хуами начинает:

– Давным-давно жил на свете один юноша. Он был так прекрасен, что поэты прославляли его, сравнивая с луной и нефритом. Но сколь он был прекрасен внешне, столь жесток и бессердечен внутри. Юная девушка любила его всей душой. Она отдала ему не только свою любовь, но и своё тело. Однако, проведя с ней ночь, юноша высмеял её перед своими друзьями, обесчестил, унизил. Бедняжке не оставалось ничего другого, кроме как наложить на себя руки. Но, умирая, она воззвала к богам и попросила тех наказать прекрасного зазнайку. Боги вняли её мольбам – вскоре юноша погиб, а переродился уже в теле нудного холостяка, который, к тому же, был уродлив и слеп…