Вспомни меня. Одержимость демона

— Я знал, что ты захочешь отправиться за ним. И точно сделаешь это. Поэтому… и привёз жену с детьми. Чтобы ты их увидела, пока они ещё маленькие.

Я подняла на него взгляд.

— Знал?.. Ты что, ясновидящий? — Усмешка… тёплая, добрая. Мне действительно было стыдно, но… я знала, что поступила бы так вновь, если бы он не рассказал мне.

— Нет. Просто хорошо уже знаю тебя. И прекрасно вижу… кем для тебя является Демьян.

— Он… — начала я.

— Пара, — перебил он, прежде чем я успела договорить. — Мила, он твоя пара. Дураком надо быть, чтобы этого не понять. И все это знают. Твоя мать как могла сдерживала тебя, чтобы не было так больно. Чтобы ты не влюбилась. Он тоже был в курсе всего… и, все эти девушки… он не спал с ними. Он их исправлял, с помощью разработки… моей. Выходили из дома уже другими, с головой на плечах, так сказать.

Я кивнула. Горло сжалось. Значит не просто так я это ощущаю. Это правда. Мы созданы друг для друга. И он не кобель. Он хороший. Господи… самый лучший…

— Я знаю. Всегда знала, что мы истинные с ним.

— Но ты же понимаешь, — добавил он тише, — из какого он рода демонов. Они… не могут полностью ощутить связь. Их кровь блокирует истинное резонирование душ. Даже если ваши сердца бьются в унисон, как моё и твоей сестры.

— Я знаю, — повторила я. — И сделаю всё, чтобы его вернуть. Уж поверь, я добьюсь своего, чего бы мне это не стоило.

Он смотрел на меня долго. Потом тихо спросил:

— Тебе придётся снять серёжку. Ты же понимаешь?

Я коснулась пальцами мочки. Серёжка — тонкая, серебряная, с каплей чёрного камня. Единственное, что сдерживает во мне наследие дедушки. Без неё я… воплощение тьмы. И могу сжечь всё вокруг, включая себя.

— Пока в этом нет необходимости, — сказала я, — я не буду её снимать. А когда такая необходимость появится… — я пожала плечами, но в глазах уже горел холодный огонь, — ну что ж. Значит, буду решать проблему по мере её поступления.

Он кивнул.

— Мы всегда будем на твоей стороне. Мы семья! А значит… что бы не случилось, что бы ты не натворила… никто не отвернется. Никогда. — от этих слов я уже не сдержалась и обняла его. Он для меня как старший брат, как тот, кто хоть и не рядом, но всегда подставит свое плечо. — Портал откроется в полночь. Под старым дубом в саду. Ты должна взять с собой только то, что будет необходимо. Артефакты не забудь, тот мир отличается от этого. У тебя есть что-то такое… в чем будет часть Демьяна?

Не зря я его волосы стащила!

— Есть. А если я не найду его?

— Ты найдёшь, — сказал он уверенно. — Потому что он тоже ждёт тебя, пусть и не вспомнит сразу. Сердце подскажет.

Я встала. Прошла к окну. За стеклом — сад, залитый теплым светом. Дуб — огромный, древний, с ветвями, что тянутся к небу, как молитва. Там, под ним, всё начнётся заново.

— А дети… родные… — прошептала я. — Что им скажешь?

— Что Мила уже выросла, стала сильной и уехала спасать своего героя. И обязательно спасет. Я верю в тебя!

11. Подготовка

Наш дом был наполнен смехом и счастьем.

Звонким, детским, таким, как будто бы солнце ворвалось внутрь сквозь стены и окна, растопив даже самый глубокий лёд в душе. Я стояла в дверном проёме гостиной, прижавшись спиной к косяку, и смотрела, как трое малышей бегают по ковру, играя в какую-то безумную игру с подушками и всем, что попадается под руку.

Моя сестра, сидела на диване, улыбаясь так, как я её не видела с тех пор, как мы были маленькими и верили, что мир — это просто большой сад, где всё растёт от любви.

А потом все замерли. Потому что… открылась входная дверь.

Сейчас что-то будет…

Папа вошёл, усталый, с сумкой через плечо и галстуком, слегка съехавшим набок. Он остановился, как вкопанный. Его глаза расширились, рот приоткрылся, и он замер так, словно его сердце забыло, как биться. Я знала этот взгляд.

— Это… что? Кто? Чьи? — наконец выдавил он, но голос дрожал.

Сестра встала, медленно подошла к нему, взяла за руки и мягко сказала:

— Мы их усыновили, папочка. Вчера. Все документы оформлены. Они теперь наши. И твои. Мы семья.

Папа сначала молчал. Потом медленно опустился на колени прямо посреди прихожей, и трое малышей, словно почувствовав, что сейчас произойдёт что-то важное, подбежали к нему. И тогда папа обнял их всех сразу, прижал к себе, зарылся лицом в их волосы и заплакал.

Не от горя. Не от страха. А от счастья. Глубокого, настоящего. Искреннего.

— Я самый счастливый дедушка на свете, — прошептал он, целуя каждого в макушку. — Самый счастливый…

Я отвернулась. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Я не плакала. Но внутри меня что-то треснуло — не больно, а мягко, как лёд на реке весной. Я больше не думала о Демьяне. Вернее, думала — но не с болью, не с отчаянием, а с решимостью. И этот момент, этот вечер… я запомню его навсегда.

А Дёма… Принял на себя судьбу брата, о котором я даже не знала. Это значит одно: он жив. Точно жив. Где-то в другом мире, где нет меня. И страдает. Ощущаю это всей душой. А я не оставлю его там. Никогда не оставлю.

Я уже давно собиралась. Тихо, как мышка. Пока все смеялись внизу, пока папа играл с детьми, пока мама варила суп и напевала старую песню, которую пела нам в детстве. Я носила вещи в свою комнату, как в норку. Всё, что нужно. Всё, что нужно и понадобиться для нас.

Мама — гений артефактов. Она создаёт их с душой, как другие люди вяжут шарфы своим родным. У нас дома полно таких «чудес», как она их называет. Я взяла четыре. Пять, если считать лечебный.

Первый — «Дом в кармане». Мы брали его в поход в горы, когда папа был в командировке. Он выглядит как обычная деревянная шкатулка, размером с ладонь, но внутри — целый домик: четыре комнаты, кухня, камин, даже санузел, который работают с помощью магии. Всё компактно, удобно, и главное — не вытягивает силу из всего живого вокруг. Просто открой и войди.