Печать. Запретная охота

— Нет! — закричал Кайан, бросаясь к ней, но было поздно.

Луч ударил в грудь Алисы, и она почувствовала, как её тело пронзает боль — острая, ледяная, парализующая. Она упала на колени, схватившись за грудь, и почувствовала, как её дар начинает реагировать. Антиволна взметнулась внутри неё, как шторм, и начала впитывать магию парня.

Кайан подскочил к ней, схватил её за плечи и притянул к себе.

— Алиса! — закричал он. — Алиса, смотри на меня!

Она подняла голову, и её глаза встретились с его. В них было отчаяние. Настоящее, дикое отчаяние.

— Ты не умрёшь, — прорычал он. — Я не позволю.

Он прижал её к себе и накрыл её губы своими. Поцелуй был горячим, жадным, почти звериным. Она почувствовала, как его магия вливается в неё, смешиваясь с её антиволной. Это было похоже на удар молнии — электризующее, обжигающее, ослепляющее.

Её тело содрогнулось, и она вскрикнула от пронзительного удовольствия, разлившегося по венам. Адская музыка в голове утихла, сменившись чистым светом. Она чувствовала его — горячего, сильного, живого. Чувствовала, как его руки сжимают её плечи, как его губы скользят по её шее, как его дыхание обжигает кожу.

— Живи, — прошептал он в её шею. — Живи, Алиса.

Он отстранился, и она увидела, как его Печать на груди засияла ярче, пульсируя в такт её сердцебиению. Что-то изменилось. Что-то важное.

Парень на земле застонал. Он был ещё жив, но его магия была почти полностью высосана — антиволна Алисы впитала её, нейтрализовала.

Кайан поднялся и подошёл к нему, наступая на его грудь.

— Ты отравил её, — сказал он холодно. — Ты хотел убить её.

— Она — антиволна, — прохрипел парень. — Она — ключ... к твоему уничтожению.

— Я знаю, — ответил Кайан. — Поэтому она моя.

Он поднял руку и одним движением перерезал парню горло. Тот захрипел и затих.

Алиса смотрела на это, чувствуя, как её тело ещё дрожит от пережитого. Она чувствовала вкус поцелуя на своих губах — горячий, сладкий, пьянящий. И внутри неё зарождалась странная уверенность: этот поцелуй изменил её навсегда.

Кайан вернулся к ней и помог подняться. Его лицо было бледным, но глаза горели. Он смотрел на неё так, словно видел впервые.

— Ты в порядке? — спросил он, и его голос был хриплым.