Интервью с последствиями

Интервью с последствиями

Пролог.

- Герман, тут такое дело…, пришла девушка в офис с ребенком и утверждает, что он твой.

- Что?! Кто эта нахалка? Катя? Врет она, гони ее прочь.

- Да, нет…, не Катя… и мне думается леди не врет. Ребенок на тебя похож, Гера.

- Ладно, Хип. – вздохнул тяжело. – Сколько ему?

- Не более полутора. Вспоминай, Штольц, с кем ты был два года назад.

- Да ни с кем я не был, ты знаешь, что постоянно на объекте среди буровых и вахтовиков…, - неожиданно замолк и задумался.

- Ну?

- Ну…, был с одной журналисткой, неженка избалованная, - сказал с пренебрежением. – Хип, - воскликнул испуганно, - скажи, что это не она! - умоляюще.

- Увы, Гера, это Она. У её интервью есть последствия…

Глава 1. Праздник оленевода.

Праздник оленевода приходился на конец марта и отмечался в день весеннего равноденствия по всему Ямалу, где кочевники-тундровики собирались для общения, решения насущных вопросов и развлечения. Организаторы мероприятия устраивали ярмарки, спонсировали соревнования между оленеводами, где главному победителю дарился снегоход – незаменимый транспорт в тундре.

Погода выдалась солнечная, безветренная. Морозы держались на уровне -8, -12 градусов и снег лежал плотным густым слоем – необходимое условие для забега оленьих упряжек.

Влада Заева фальшиво улыбалась, матерясь про себя на Тукаева – заносчивого якута, миллионера – газодобытчика, что попросту сбагрил ее своему заместителю. Она прилетела из Сургута, почти за тысячу километров, чтобы взять у руководителя "Уренгойгазсервис" интервью, а он даже не стал разговаривать, открыто ей отказав. Да, Тукаев имел полное право не давать его, но секретарь уверяла, что это интервью реально и трудностей не возникнет. А на деле… Влада, заперев обиду, гордо задрала нос и сделала два шага навстречу идущему к ней мужчине.

Его рыжая борода и усы отливали на солнце золотом; шапка-ушанка из лисы, уши которой торчали в стороны, при ходьбе от ветра пружинили. Он держал за руку девочку лет пяти и открыто ей улыбался, не замечая сторонних взглядов. Высокий, спортивного сложения, мужчина ловко подстраивался под маленькие шажки девчушки и со стороны они смотрелись как отец с дочерью. Влада ощутила укол зависти к той, что родила ему ребенка, и любовь к девочке читалась невооруженным глазом.

Герман Штольц приблизился и на расстоянии несколько шагов от Влады остановился, столкнувшись взглядом с элегантно одетой дамой. На фоне ярких национальных костюмов оленеводов и удобного спортивного облачения гостей, девушка в драповом пальто, цвета оливы, бордового цвета шляпе с широкими полями и на каблуках, выделялась из общего фона, как манекен с витрины бутика элитной одежды среди разношерстных покупателей. И она не сводила с него жадных глаз. Германа в этот момент посетила странная мысль: я ей очень нужен. Надеюсь, фроляйн* не одна из моих бывших подружек, что пережила пластику, а теперь я ее не узнаЮ…

- Дядя Герман, - шёпотом спросила Вера, потянув его за рукав. – Это твоя жена? – и украдкой взглянула на девушку.

Штольц удивленно округлил глаза.

- Нет, конечно, Вера! Я не знаю эту женщину, - и досадливо поморщился.

Влада слов ребенка не расслышала за гомоном людской толпы и шумом саней по снегу, но по устремленному взгляду мужчины на неё поняла, что разговор они вели о ней.

Вера вновь посмотрела на журналистку и разочарованно вздохнула.

- Она красивая, дядя Герман. Я пойду к маме, - и, отпустив руку Штольца, побежала в сторону Есении и Архипа.

Влада, проследив за убегающей девочкой, собралась с духом и пошла навстречу к Штольцу.

- Вы Герман Фридрихович? – певчим голосом обратилась к нему издалека, волнуясь, что мужчина отвернется и придётся за ним бежать.

- Да я, с кем имею честь общаться? – произнес он недоверчиво.

- Простите, не представилась, - кокетливо взмахнула ресницами. – Меня зовут Влада Сергеевна и я репортер. Хочу взять интервью для журнала “Дело и досуг мен”, - сделав два шага, приблизилась, обдав Штольца ароматом цветочных духов. – Господин Тукаев сослался на Вас, а сам он очень занят, - и обернулась на стоящего за ограждением Архипа.

Герман невольно проследил за ее взглядом, встретившись с двумя парами искрящихся глаз и понял, что Есения и Архип коварно скинули на него ушлую журналистку и теперь глядя на него, веселятся.

- Так Вы мне уделите время? – настойчиво произнесла Влада, чувствуя себя лишней на этом празднике.

Герман страдальчески закатил глаза, но вновь посмотрев на Заеву, согласно кивнул.

- Уделю. Но позже. Праздник в разгаре, - указал рукой на действие в центре площадки.

- Да, да, конечно, - и обратилась к фоторепортеру, маячившему позади. – Олег, я замерзла, пройдем в машину, пока оленеводы соревнуются.

Штольц смотрел вслед уходящей паре, считая сколько шагов и как делает горожанка, скользя по насту, отметив, как ее придерживает мужчина за локоть.

“Интересно они спят? Квач, (чушь с немецкого) на кой мне нужно это знать? “– тряхнув головой, пошел к Тукаеву.

- Ну что, Штольц, не уговорила тебя дамочка на откровенность? – поддел его Архип. – Поделись с девой как проводишь будни и досуг.

Есения рассмеялась над страдальческим выражением лица Германа.

- Я согласился, - тяжело вздохнул Штольц и серьезно посмотрел в глаза напарнику. – Но что могу говорить, а какая информация под запретом это тебе решать, Хип.

- Не парься ты, - отмахнулся Тукаев. – Думаешь что-то серьёзное спросит? Что там за журнальчик – чтиво для поездки в метро, да в цирюльнях. Вон, - кивнул на стоящие в центре стадиона оленьи упряжки. - Проведи горожанке экскурсию по традициям оленеводов, ярмарочные товары покажи - чем не досуг газовиков? – усмехнулся, попутно прижимая к боку Есению.

Герман смиренно кивнул и невольно оглянулся в сторону арендованного автомобиля, а, поймав изучающий взгляд Влады сквозь лобовое стекло, задержался, пока девушка не отвела его первая. Не теряя времени, направился в сторону фоторепортёров.

Подойдя к машине, смело открыл дверцу и, заглянув внутрь салона, поторопил:

- У меня ограниченно время, леди.

Видеооператор заторопился и выскочил из салона.

Влада выразительно оглядела Штольца, и подала руку, словно королевская особа, привыкшая к ухаживаниям.

Герман усмехнулся и, чуть помедлив, взял ладонь девушки и придержал, помогая выбраться из салона. Про себя отметил, как терпеть не может манерных особ, считающих, если они прибыли из мегаполиса и вертятся среди элиты, то остальные обязаны им прислуживать. Хотя Штольц и не чурался светских манер и поухаживать за дамой, но в случае с журналисткой у нее имелся сопровождающий и ее общество ему было навязано.

Глава 2. Варварские традиции.

- Для начала я покажу Вам традиции оленеводов, что съезжаются с окрестных посёлков для соревнований, торговли и обмену опытом по добыче рыбы или разведению оленей. Женщины привозят свои изделия на ярмарку для тех, кто запустил свои навыки.

- Олег, - обратилась Влада к оператору, - ты снимай любопытные моменты, а я запишу интервью с господином Штольцем на диктофон.

- Я буду позади Вас идти, Влада Сергеевна. А позже выберете нужное и смонтируем, - ответил ей видеооператор.

- Извините, Влада, но я вынужден Вас поправить, - обратил на себя внимание Герман. – Раз уж вы обращаетесь ко мне официально, нужно говорить: герр Штольц. Я – русский немец.

- Простите, я исправлюсь, герр Штольц, - послала виноватый взгляд Влада и принялась настраивать диктофон.

Герман посмотрел в сторону Тукаева, на Есению с Верой и приветственно помахал им рукой. Получив в ответ от Архипа пантомиму, означающую быстро отделаться от журналистки, широко улыбнулся. Перевел взгляд на Владу, сосредоточив внимание на репортере. Девушка осторожно ступала по утрамбованному снегу на каблуках, обходя выбоины и ледяные горбыли, но при этом ее цепкий, не лишенный любопытства взгляд не упускал праздничного представления.

Народ пестрил яркими национальными костюмами – малицей. На ногах местных жителей были надеты кисы; оленьи упряжки также украшены яркими ленточками, косичками и попонами. Желающих помериться силой и ловкостью и среди пришлых горожан хватало с лихвой.

Они остановились у ограждения, за пределами которого у ямальских кочевников шли соревнования: перетягивание палки, прыжки через нарты и метание тынзяна на хорей.

- А что эти мужчины хотят показать, закидывая веревку на шест погонщика? – полюбопытствовала Влада, опираясь руками на перекладину.

Герман отвел взгляд от шоу и, посмотрев на Владу, с жаром пояснил:

- Как что? Тренируются забрасывать лассо на рога оленя!

- А зачем? – округлив глаза цвета мёда, недоуменно переспросила Влада.

Герман испустил вздох раздражения на глупый вопрос журналистки и произнёс:

- В период гона скота - он приходится на середину осени, готовые к спариванию самцы обезумевают от желания. Могут не есть сутками, но при этом настолько сильны, что двое взрослых сильных мужчин с трудом ловят и заваливают животное.

До Влады дошёл смысл сказанной Германом фразы, и она покраснела.

- И поэтому мужчины тренируются. Понятно… А поймав, что делают с оленями? Режут? – поморщилась от представленной картины.

- Зачем режут? – воскликнул Герман и хохотнул. - Кастрируют! И спиливают рога валуху. Чтобы приметным был. Оставляют десять процентов лучших производителей для стада. Остальных на выпас. Ну, а уж потом и на убой. Кстати, оленина считается диетическим мясом, - заметил и покосился на Владу.

Герман говорил на эту тему непринуждённо, не опуская мельчайших подробностей.

Влада, слушая откровения Штольца о брачном сезоне оленей и нехитрой операции по лишению яичек у самцов, окончательно смутилась и щеки ее сделались пунцовыми.

Штольц заметил реакцию журналистки и улыбнулся.

- А Вы не участвуете, Герман Фридрихович?

- Влада Сергеевна, давайте перейдем на ты. Вы согласны? – поправил и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил. - Помоложе был, давал жару коренным жителям Ямала, - довольно рассмеялся Штольц. – Сейчас ленюсь. Без регулярной тренировки этих оленеводов не одолеть.

- Очень интересно. Значит, вы переняли их опыт силовой борьбы. А что делают у них женщины?

- Как что? – удивленно воззрился на девушку. – Детей на свет производят, за хозяйством следят. Собираясь здесь, обмениваются опытом и обсуждают браки между семьями.

- А что, у них до сих пор договорные браки? – слегка шокировано произнесла Влада.

- А как иначе, - пожал плечами Герман. - Живут уединенно и встретить свою пару им крайне сложно. Вот здесь во время празднества старосты кланов подыскивают женихов, - как само собой разумеющееся выдал Штольц.

Влада, возмущенная традициями кочевников, смолкла, следуя за Германом дальше.

Несколько упряжек из оленей готовились к забегу по застывшей реке и зрители, активно подбадривали участников мероприятия, скандируя их номера и имена.

Заева, одетая в демисезонную одежду откровенно замерзла, но делала вид, что ей не холодно, боясь если признается, то рыжебородый респондент отошлет ее в авто и на этом ее курс знакомства с досугом и работой промышленника Тукаева завершится. Однако состояние журналистки не укрылось от самого Германа.

“Ну что за выпендрёж у этих городских кукол? Сидят в своих теплых скворечниках и не знают, что здесь суровый климат даже летом?! Оделась, словно май на дворе”.

Решение к Герману пришло молниеносно.

- Идёмте за мной, - позвал девушку, пробираясь через толпу зевак и видя, что Влада мнется в нерешительности, схватив за запястье, потянул за собой.

- Куда Вы меня ведете? – упиралась девушка, едва поспевая за широким шагом Штольца.

- Если сейчас же не согреетесь – подхватите воспаление! Чем Вы думали, надевая одежду от кутюр? – пренебрежительно окинул взглядом ее наряд. – Вам здесь не Милан с высокой модой. Здесь суровый северный край!

- Не командуйте мной! – возмущалась Влада, но покорно следовала за Германом, признавая правоту мужчины, но не желая мириться с его наставлениями.

Оглядев людские лица, нашла видеооператора и помахала ему рукой, указав, чтобы не терял её и поторопилась за Германом.

Штольц привел девушку во временное жилище северного народа и распахнув полог, широким жестом пригласил в ярангу. Влада опасливо взглянула в её зев, не решаясь зайти внутрь, но Штольц, не дав ей времени на раздумье, подтолкнул девушку и зашёл следом.

Глава 3. Чум и кисы.

Просторный чум дышал гостеприимством и уютом. Внутри пахло смальцем, рыбой и костром. Но ароматы не отпугивали, а наоборот, манили угоститься. В центре помещения разместилась длинная печка-буржуйка. Рядом стоял низкий стол, а по кругу расставлены грубо сколоченные лавки, устланные самоткаными коврами, на которых разместились оленеводы.

“Я пропахну дымом и жиром. Одежду придется выбросить”, - с грустью заключила Влада, не решаясь подойти ближе.

Девушка выделялась из присутствующих, но люди, сидящие у очага, не обращали на неё внимание: они пили чай, курили трубки и лишь мельком взглянув на пришедших, снова вернулись к разговору. Женщины суетились вокруг плиты. Дети играли с бусами, шнурками и смеялись, задирая друг друга. Штольц поприветствовал хозяев чума и указал кивком головы на журналистку.

Влада, заложница интервью, не могла позорно сбежать и чувствовала себя неуютно, находясь внутри жилища ненцев.

- Иди сюда, - перейдя на ты, позвал Герман девушку, приглашая на отдельный стул. – Спиртное пьешь?

- Пью. Чуть-чуть, - покорно кивнула, понемногу согреваясь.

- Отлично, - и пошёл к очагу.

Перекинувшись несколькими фразами с одной из женщин у печки, получил желаемое и вернулся к Заевой.

- Что это? – уточнила Влада, с интересом глядя на керамическую кружку в руке Штольца.

- Морошковая настойка. Попробуй, тебе понравится, - и протянул напиток.

Заева заглянула внутрь кружки и принюхалась. Скептически оглядела ее содержимое: рыжеватая прозрачная жидкость с ароматом ягод и трав отталкивающей не показалась, и Влада, решительно приложив губы к ободку вполне чистой посуды, за несколько глотков опустошила её содержимое. Закашлялась.

Штольц, сдерживая улыбку, потянулся похлопать ее по спине, но тут же убрал руку.

- На вот, закуси, - протянул тарелку с яствами, не вызывающими доверия у горожанки.

Влада, все ещё покашливая, торопливо сняла перчатки. Схватив кусочек поджаристой лепешки, надкусила, заглушая першение в горле.

- Так нечестно! – возмутилась, едва прожевав хлеб. – Она крепкая!

Герман усмехнулся неподдельному возмущению гостьи.

- Зато ты согрелась, - расплылся в довольной улыбке. – И познакомилась ближе с традициями кочевников и досугом газопромышленников. Бери, не бойся, - снова поднес тарелку с закусками. – Это строганина из кеты.

Влада, испив ягодную настойку, ощутила не только прилив жара в теле, но и легкую эйфорию. Голова затуманилась и наступила такая лёгкость, насущные проблемы отступили на задний план, и она втайне порадовалась, что согласилась на прогулку с Германом. Где ещё можно вкусить столько непосредственности и культуры, как не на празднике весны, в компании приятного незнакомца, с которым она никогда больше не увидится, и она начала получать удовольствие, не забывая переключать в режим записи устройство.

Герман открыто любовался журналисткой: русые волосы выбились из-под головного убора, упав на грудь волной; светло-карие глаза затянуло поволокой, позволяя её открыто рассматривать, пухлые губы, Герман решил, что хоть и накаченные гиалуроном, но все равно манящие - блестели от масла. Но главное, что из ее манер ушло пренебрежение и надменность. И Герман пожалел вдруг, что у него нет повода задержать ее дольше.

- Ну как, ты отогрелась?

Влада кивнула и попросила еще порцию чудесной настойки, чем удивила Штольца. Но он молча повиновался и принес вновь наполненную кружку.

- Только закусывай. Это она на первый взгляд кажется лёгкая, а потом ноги не держат.

- Вот зачем Вы мне, герр Штольц, - дразняще произнесла, - сказали об этом тогда, когда я уже успела выпить? – и, осмелев, пошутила: - придётся нести меня на руках! – посмотрела кокетливо, склонив голову набок.

Штольц, усмехнувшись, почесал бороду, представив себе картину: он несет пьяную репортершу и заголовок под фото в её журнале: "Посмотрите: как отдыхают наши доблестные газопромышленники, спаивая доверчивых журналисток".

- Давайте руку, Влада, буду Вас страховать, - и потянул девушку со скамьи.

Они подошли к женщинам, что готовили пищу, и поблагодарили за угощение. Герман обменялся несколькими словами с мужчиной-охотником и после они покинули гостеприимный чум. Морозный воздух разом отрезвил Владу и она поёжилась.

- Ты на ярмарке этнических товаров была?

- Нет, - тряхнула головой репортёр, все еще пребывая в расслабленном состоянии.

Штольц еще раз окинул взглядом облик журналистки, задержавшись на открытых ладонях и легкой обуви. Недовольно покачал головой.

- Идём, я думаю там есть то, что тебе нужно, - и пошёл в направлении торговых палаток.

Влада недоумённо проводила Германа, путаясь в догадках о его намерениях, но пошла следом. Добравшись до открытой яранги с атрибутами одежды: обувь, головные уборы и накидки, с интересом посмотрела на ассортимент.

Герман, пристально посмотрел на ноги Влады, прикидывая размер ступни девушки и попросил продавца подать ему приглянувшуюся обувь.

- Примерь вот эти кисы. Смотреть страшно на твои урбанистические сапожки, - и вложил пару сапог из оленьей шкуры в ладони ошарашенной Влады.

- Но мне нравится моя обувь…, - растерянно ответила она, при этом разглядывая сапоги из меха с вышивкой. Не удержавшись, погладила их и восхищенно воскликнула: – Ой, какие они мягкие!

- Девушка, - обратилась к ней продавец этнической наружности. - Присядьте вот на стульчик, примерьте.

Влада послала недовольный, взгляд Штольцу и в другой ситуации она послала бы его открыто и далеко, но сейчас прикусила губу и молча повиновалась, успев уловить на его лице победную ухмылку. Присев на низкую скамью, быстро сняла сапожки и под пристальным взглядом мужчины и продавца надела кисы. Обувь оказалась ей впору, чему Влада немного удивилась. Как незнакомец мог с одного взгляда угадать ее размер?

- Так лучше? – выпрямилась и спросила вызывающе.

- Лучше, - покивал Штольц. – И гораздо теплее.

- Ваш муж такой заботливый, - расплылась в щербатой улыбке продавец кисов, чем шокировала Владу, и она поспешила опровергнуть ее заявление.

- Боже упаси! Он мне не муж, мы едва знакомы! – нервно покосилась на Германа, который вместо того, чтобы поправить заявление продавца, искренне рассмеялся.

- Простите…, но со стороны смотритесь как пара, - растерянно пробормотала женщина, еще раз оглядев обоих.

Штольц смолк и уставился на Владу, а она вдруг вспомнила для чего она проделала длинный путь.

Герман заплатил за кисы под удивленным взглядом Заевой. А на ее желание оплатить самой, отмахнулся.

- Благодарю, герр Штольц. Я все равно верну Вам деньги, когда вернемся к машине, - тихо сказала, принимая свои сапожки из его рук.

- Не стоит. Считайте это подарком от предприятия, Влада, - в его взгляде читалась непреклонность. – Не унижайте во мне гостеприимство. Мне ничего не стоило сделать полезный подарок красивой девушке.

- Хорошо. Спасибо, - согласно кивнула и они пошли дальше по торговым рядам. – Ну что же, досуг я ваш увидела, а что скажете мне о рабочих моментах? Мы увидимся завтра на предприятии? – пытливо вгляделась в его профиль.

Герман остановился и с прищуром посмотрел на девушку, готовый к тому, что его пошлют за полярный круг на его предложение. Выдержав томительную паузу, наклонился ближе и вкрадчиво произнес:

- Если хотите подробно знать, Влада Сергеевна, как и в каких условиях проходят будни газопромышленников, Вам придется отправиться в один из поселков газового промысла, - и вызывающе посмотрел на девушку.

- Что!? Вы хотите сказать, что на этом этапе интервью закончено? – шокировано произнесла Влада.

- Увы, - выпрямился и шутливо развел руками Штольц. - Иначе ничего не поймёте и не почувствуете. А значит неверную информацию подадите в статье, - продолжал глумиться Штольц.

- Да ты издеваешься, фри…, хер Штольц!? – выпалила ругательство Влада и всплеснула руками, не веря в отказ Германа и устроенный им квест по буровым.

- Нет, госпожа Заева, я вполне серьёзен. И если у тебя больше нет вопросов, я прощаюсь.

Получив в ответ недоумённый взгляд и молчание, Штольц развернулся и пошёл прочь, ощущая спиной стрелы проклятий из уст журналистки.

“Посмотрим, насколько тебе нужно это интервью, Зая,” – улыбнулся Герман.

“Вот скот! Развёл меня, как зелёную, а я морошки вкусила и поплыла…,” – от злости топнув каблучком новых кис.

Глава 4. Попутчица.

Спустя три месяца.

Влада горделиво поднялась по откидным ступеням в тамбур вагона и приняла часть багажа из рук собственного водителя. Мужчина помог донести тяжелый чемодан до купе и, пожелав удачной поездки, распрощался с репортером.

Она могла бы позволить себе полететь на самолете до Уренгоя, а там взять вертолет до Ямбурга, но решила, что определенная романтика не помешает, да и комфортные условия в современном поезде играли в плюс выбору езды наземным транспортом. К тому же ей необходимо было подумать о своей личной жизни, а дальняя поездка подходила для раздумий как нельзя лучше.

Влада разместилась на своём месте и огляделась. Судя по разложенному постельному белью и наличию женских вещей: обуви под сидением, спортивной куртке и косметичке, лежащей на краю столика, полностью успокоилась. Это даже интересно: ехать сутки с попутчиком. Одиночество ее пугало больше. Привыкшая находиться в центре внимания и среди многочисленных коллег, брать интервью у людей разных профессий и социальных слоёв – наслаждалась человеческим обществом, ничуть не уставала от людской энергии, а местами даже стремилась к ней.

По возвращению в Сургут, Заева написала подробную статью в журнале о своих впечатлениях, быте оленеводов, досуге местного населения газодобывающего городка, с целью показать, что кроме перспективной работы в околополярной зоне, немало других достопримечательностей, колорита, традиционной кухни кочевых народов. Влада сама жила в предвкушении новой встречи с Германом. Ведь она описала только досуг газопромышленников, а об особенностях работы ей только предстояло выяснить, взяв обещанное интервью у заместителя Тукаева Германа Штольца.

Влада так задумалась, раскладывая вещи из чемодана, что не заметила, как дверь в купе отъехала и появилась её соседка.

- Здравствуйте, – послышался женский голос позади и Влада, уронив кофточку обратно в чемодан, резко обернулась.

- Ой, - приложила ладонь к груди. - Напугали меня! – и нервно хихикнула от собственной реакции.

- Простите еще раз, - без тени улыбки произнесла незнакомка, глядя в лицо Владе и закрыв плотно дверцу, прошла к своему месту.

Влада пустилась в объяснения, продолжая перебирать одежду в чемодане.

- Я совсем забыла, что еду в поезде не одна. Все самолетом, да на машине, а тут выбрала железную дорогу, - принялась оправдываться. - Сейчас уберу вещи со столика, - и, сняв дамскую сумочку и пакет с продуктами, перенесла на свою полку.

Незнакомка выглядела немногим старше Влады: года на три-четыре, не более. Выкрашенные в белый цвет короткие волосы завивались у лица крупными кудряшками, придавая девушке кокетливый вид. Фарфоровая кожа, лебединая шея и тонкие черты лица вкупе с небесно-голубыми глазами выдавали аристократическую природу спутницы. Влада невольно сравнила её с Мерлин Монро, с той лишь разницей, что голливудская актриса всегда улыбалась, а попутчица выглядела напряженной и даже немного расстроенной.

Влада, переключив внимание на новую пассажирку, искоса наблюдала как она складывает постельное белье. Сосредоточенно, задумчиво и не спешит знакомиться ближе. Заева, привычная подмечать множество деталей вокруг себя, особенно в мимике людей, сделала вывод, что у соседки что-то случилось и она не желает делиться эмоциями с первым встречным человеком. Общительная Влада решила, что чуть позже, когда они разложатся и сядут ужинать, она все деликатно расспросит.

Поезд тронулся, размеренно постукивая колесами, провожая безлюдный перрон июньского утра, увозя Владу за новыми впечатлениями.

- Как вас зовут? – спросила Влада соседку, едва сев. – Меня Влада Сергеевна. Можно по имени. Я журналистка, - добавила с гордостью. – Еду к одному известному бизнесмену брать интервью о добыче газа.