Перевоспитание мажора

— Силыч? Ты? — орёт в трубку моя приятель Лёха Соколов или просто для друзей Сокол.

— Чё орёшь? — бурчу я, откидывая плед на диван.

Кошусь на девчонку, которая уже отошла и стоит ко мне спиной. Смотрит на город, обняв себя. Блин, Сокол! Не вовремя как! Всё испортил! Злюсь на приятеля.

— А я думал наврали, что тачку твою в городе видели! — продолжает орать сквозь громкие басы в трубке Сокол. — Ты чё? Прячешься? Забыл, да?

— Чё я забыл? Хорош загадками тут базарить? Чё случилось-то?

— Ну, понятно всё, — хмыкает друг. — Отрываешься там в деревне своей? И про друзей забыл!

— Сокол, блин!

— Ну, днюха у меня так-то. Гуляем, вот.

Блин! Блин! Блин! Реально забыл, что у Лёхи день рождения! Вот я придурок!

— Сокол, блин! — встаю. — Помню, конечно! Поздравляю, чё!

— Приезжай давай! Лично поздравишь! — гогочет Сокол. — Мы в «Вышке» тусим! Приезжай, Силыч, а то обижусь!

В «Ввышке» они. Это наш любимый клуб. Мы там часто зависаем. Всех там знаем уже.

— Силыч? Чё молчишь? Не приедешь — обижусь! Понял? Давай! Ждём тебя! А некоторые особенно! — ржёт Сокол и отключается.

Смотрю на экран телефона.

Забыл про днюху друга. Капец.

Если сейчас не приеду, то всё. Реально обидится.

Поднимаю взгляд и смотрю на тонкую фигурку Алисы.

Я прячу телефон в карман и несколько секунд просто стою, глядя на Алису. Настроение стремительно падает в минус. Всё, блин, пошло не по плану. Такой момент испоганил этот долбанный звонок.

— Нам пора? — тихо спрашивает Алиса, поворачиваясь ко мне. Она смотрит настороженно, опять возводя между нами свои колючие невидимые стены.

— Алис... тут такое дело... У меня у Лёхи Соколова днюха сегодня. У лучшего друга. Я... закрутился и совсем из головы вылетело.

— Ну, так поезжай, — спокойно отвечает она, пожав плечами. — А меня домой отвези.

— Да какой домой?! — я подхожу ближе. — Это полтора часа туда, полтора обратно! Поехали со мной. Буквально на полчаса! Поздравлю его, подарок пообещаю, пару бокалов сока выпьем и сразу домой. Обещаю.

— Нет, Артём, — качает головой Алиса, отступая на шаг. — Какой клуб? Какая днюха? Я никого из твоих друзей не знаю. Вези меня домой, ты же обещал!

— Да я не могу не приехать! Это же Сокол! Он мой лучший друг, понимаешь? Мы с первого класса вместе! Если я не появлюсь, он мне этого не простит, мы ссориться начнем. Ну, ты должна понимать такие вещи! Это же мужская дружба!

Алиса поджимает губы. По глазам вижу — колеблется. Сомневается, смотрит на меня с недоверием, словно взвешивает каждое моё слово.

— Алиса, ну пожалуйста. Минут двадцать, не больше. Зашли, обняли, поздравили — и сразу в машину. Честное пацанское, — я даже прикладываю руку к груди, складывая брови домиком и глядя на неё самым умоляющим взглядом, на который только способен.

— Правда быстро? — переспрашивает она спустя целую вечность тишины.

— Моментом! Ты даже заскучать не успеешь!

— Ладно... — со вздохом уступает она. — Только быстро. И сразу домой.

— Ты лучшая, Алис! — я почти сияю от облегчения.

Спускаемся вниз, прыгаем в тачку, и я даю по газам. До «Вышки» долетаем за десять минут. Паркуюсь прямо у входа, где уже выстроилась очередь, но охранники на входе кивают мне как своему и сразу пропускают внутрь.

Едва мы переступаем порог, как на нас обрушивается плотная стена звука. Тяжёлые басы бьют прямо в грудь, вспышки лазеров слепят глаза, а воздух пропитан запахом дорогого парфюма, напитков и дым-машины.

Я чувствую, как Алиса за мной буквально вжимается в плечи. Слышу её судорожный вдох. Смотрю на неё — она бледнеет, крутит головой, выпучив глаза на беснующуюся толпу.

«Чёрт, да она же наверняка никогда в жизни в нормальном клубе не была», — проносится у меня в голове. Точно. Откуда ей в её деревне знать, что такое нормальный туч?

Она тормозит, явно собираясь рвануть назад к выходу. Чтобы придать ей хоть какой-то уверенности и показать, что я рядом и со мной она в безопасности, я беру её за руку.

Алиса дёргается, пытается вырвать пальцы из моей ладони:

— Артём, нет! Я здесь не хочу...

— Тише, — я сжимаю её пальцы сильнее, не давая выкрутиться, и наклоняюсь к самому её уху, чтобы перекрыть орущую музыку. — Держись за меня. Так тебе будет лучше и спокойнее. Со мной тебя никто не тронет. Поняла?

Она больше не вырывается, но сжимает мою руку так, будто это её единственный спасательный круг в этом безумном море светящихся огней и дрыгающихся тел.

Я уверенно прокладываю нам дорогу сквозь толпу танцующих. Мы огибаем танцпол и поднимаемся по широкой стеклянной лестнице на второй этаж — в ВИП-зону, где у нас забронирован отдельный балкон. Сюда пускают только своих, здесь тише, и именно тут мы всегда зависаем нашей компанией.

Толкаю тяжелую дверь в ВИП-зал, удерживая Алису за спиной, и с порога ору:

— Сокол, здорово, именинник!

Все головы разом поворачиваются к двери.

— О-о-о! Силыч! — орёт радостный Сокол, подрываясь с места.

Но его взгляд, как и взгляды остальных за столом, тут же смещается куда-то мне за спину. Туда, где я всё ещё крепко держу за руку хрупкую Рыжую в её тёмно-красном платье.

Глава 14. Танец

— Ого, — протягивает Мот, скалясь в ехидной ухмылке. — Силыч... У тебя новая тёлочка?

Чувствую, как пальцы Рыжей в моей руке чуть дёргаются и она пытается освободиться. Но я не даю. крепче сжимаю ладонь.

— Рот прикрой! — огрызаюсь на Мота, всем своим видом давая понять, что в обиду девчонку не дам.

Он сразу понимает всё. Не дурак. Удивлённо вздёргивает брови, но тут же примирительно поднимает ладони. Типа «сдаюсь».

Обвожу всю нашу компанию жёстким взглядом. Вот так.

— Да ладно тебе, Силыч! Ты чего? Проходи давай! Садись с девочкой своей! — подмигивает мне Сокол и хлопает меня по плечу. — Ну, хоть представишь? Или тоже нельзя? — усмехается, подмигивая.

— Это Алиса, — говорю я. Всё. Кто она мне? Я сам хз. — Алис, — поворачиваюсь к ней, — это мои друзья.

Представляю всех. Уверен, она и не запомнит их. стоит и хлопает растерянно глазами.

Блин, а что если она реально никогда в клубе не была?! Капец.

— Артём, я не хочу здесь оставаться. Я хочу домой, — шепчет мне Алиса, когда мы проходим к дивану, чтобы сесть.

Из-за громких басов ей приходится так приблизиться ко мне, чтобы я её услышал, что я, кажется, слышу стук её сердца. Тоже наклоняюсь, вдыхая её запах.

— Мы недолго, Алис, — отвечаю я. — Ну, так-то сразу не уходят же. Немного посидим и поедем. Чего ты? Не бойся. Тебя здесь никто не обидит. Потому что ты со мной! — улыбаюсь и подмигиваю ей.

Чуть надавливаю на плечо, заставляя опуститься на диван. Сам плюхаюсь рядом.

Места на диване немного, мы же не одни тут и поэтому моё бедро касается её бедра. Ничего не значащий жест, а меня прёт, блин. Да она даже не на коленях у меня сидит! А меня вставляет так, что я невольно шире расставляю ноги и плотнее прижимаюсь к ней.

Алиса, наоборот, вся сжимается. Хорошо, что с другого бока с ней никого рядом нет. А то точно прибил бы.

— Будешь что? — опять наклоняюсь к ней. — А, погоди! Я помню. Апельсиновый сок!

Сам беру графин с соком и наливаю в стакан. Протягиваю Алисе.

— Не хочу, — качает головой Рыжая, даже не глядя на стакан.

Она сидит напряжённая, как натянутая струна, и буквально сжимается в угол дивана. Смотрит на прожекторные лучи, разрезающие темноту, на чужих пацанов и девчонок, и в её зелёных глазах столько испуга и отчуждения, что у меня где-то под рёбрами начинает паршиво тянуть.

Чёрт. Ей здесь реально хреново. Это для нас тут всё привычно — басы, шум, полумрак. А она… она как будто из другого, чистого мира попала в этот хаос.

— Эй, Силыч, а ты чё такой хмурый? — к нам подсаживается Сокол с бокалом. Он цепляет нас взглядом и улыбается Алисе. — Не бойся, красотка, Артём у нас только с виду такой строгий. На самом деле он…

— Сокол, хорош, — сухо обрываю я его, не давая договорить.

Ставлю стакан сока на стол. Поворачиваюсь к Алисе, перекрывая её своим плечом от громкой компании.

— Алис, — зову тихо, но так, чтобы пробиться сквозь музыку.

Поднимает на меня взгляд. Смотрит в упор.

— Боишься? — спрашиваю я.

— Нет, конечно! — гордо задрав носик, отвечает она.

Ха! Как будто я не вижу, что боится!

— Смелая? — хмыкаю, наблюдая за Алисой. В её глазах уже вспыхивает знакомый огонёк.

— Не из пугливых, — отвечает она и даже звучит, вроде как, уверенно.

— И танцевать со мной пойдёшь? — усмехаюсь я, чуть наклоняя голову.

Смелое предложение. Но почему нет-то? Мы же в клубе, почему не потанцевать?

— Вот пригласи я тебя прямо сейчас потанцевать — ты же испугаешься! — подначиваю её. Сам уже втягиваюсь в эту игру и реально хочу потанцевать с ней.

Алиса тут же скрещивает руки на груди и недовольно фыркает. Обожаю её эту реакцию — задел-таки.

— Мечтай больше, — с вызовом отрезает она, дерзко смерив меня взглядом. — С чего бы мне тебя бояться? Тоже мне, нашёл «страшилку». Никто тебя не боится, Артём Силаев, не льсти себе.

— Да ну? — прищуриваюсь, смакуя момент. — Что-то голосок у тебя не самый уверенный.

И ровно в эту секунду грохочущий бас в зале затихает. На смену ему приходит медленная, обволакивающая мелодия, а свет вокруг слегка приглушают. Опа. Вот это удачное совпадение.

Я медленно выгибаю бровь и, не сводя с Алисы взгляда, протягиваю ей открытую ладонь.

— Ну раз никто не боится... пойдём? — понижаю голос, чтобы ирония прозвучала максимально отчётливо.

Алиса замирает. Я прямо вижу, как колесики в её голове крутятся с бешеной скоростью: её взгляд мечется от моей ладони к лицу. Она сомневается. Думает отказаться, лишь бы не играть по моим правилам? Эта секундная заминка — всё, что мне нужно.

— Ну, всё ясно, — хмыкаю я и наклоняюсь чуть ближе к её уху. — Что и требовалось доказать. Трусиха!

— Ещё чего! — вырывается у неё быстрее, чем она успевает сообразить.

Алиса дерзко вскидывает подбородок и вкладывает свою ладонь в мою. Я тут же крепко и уверенно обхватываю её пальцы, не давая ни единого шанса передумать.

Не знаю, почему, но её согласие выстреливает в пульс миллионами игл, заставляя кровь ускориться и горячим потоком нестись по венам.

Я как будто главный приз взял, блин! Как будто она первая, кто согласился со мной потанцевать!

Придурок!

Придурок, конечно. Но ничего не могу с собой поделать. Сердце колотит в грудную клетку так, что глухая боль врезается в рёбра.

Блин. Надо успокоиться! Что я, как придурок, реально! Как девственник, блин, веду себя!

Да я…

Нафиг!

Резко встаю и тяну девчонку за собой.

Я сжимаю её ладонь, оборачиваясь к лестнице, ведущей вниз, на танцпол. Я нифига не понимаю! Но мои пальцы реально горят в местах соприкосновения с её кожей, и этот пожар мгновенно расползается по венам, заставляя ощущать жар тела, как будто у меня, блин, лихорадка!

Да ну нафиг. Бред.

Мы спускаемся в эпицентр. Полумрак разбавляют медленные, сине-фиолетовые вспышки света, отбрасывая бледные тени на лица танцующих.

Здесь музыка звучит громче, напрочь оглушая. Но для меня этот ритм мгновенно глохнет — остаётся только бешено выстукивающий дробь пульс в собственных висках.

Я разворачиваюсь к Алисе. Она стоит напротив, слегка наклонив голову, и в её зелёных глазах мелькает то ли вызов, то ли отчаянный испуг. Всё ещё строит из себя недоступную. Смелая, да? Ну, проверим давай.

Не давая ей времени на отступление, я делаю шаг вплоть до миллиметра, сжигая всё пространство между нами. Кладу ладонь ей на талию.

Через тонкую ткань её красного платья я чувствую невероятное тепло. Мои пальцы против воли подрагивают — глухая, жадная дрожь пробегает от запястья прямо к плечам. Я до скрежета зубов сжимаю челюсти, чтобы подавить этот позорный импульс. Чтобы не выдать себя. Кожа на затылке покрывается мурашками.

Я, блин, Артём Силаев, у которого девчонки в очереди стоят, сейчас стою и едва сдерживаю трясущиеся руки от простого касания!

Вторым движением я подхватываю её за вторую руку и притягиваю к себе. Вплотную.

Она ахает. Её почти не слышно, но я инстинктивно улавливаю тихий ах.

Алиса упирается ладошками мне в грудь, пытаясь сохранить хотя бы иллюзию дистанции, но я мягко, но настойчиво прижимаю её к себе за поясницу. Чувствую, как её грудь вздымается в рваном вдохе прямо напротив моего сердца.

Внутри всё взрывается. Хочется сгрести её в охапку, сжать так сильно, чтобы она буквально вросла в меня, просочилась под кожу. Нахлынувшая волна необъяснимого и неконтролируемого собственничества накрывает с головой.

Моя.

В этот момент она только моя, и пофиг на всех вокруг, пофиг на пацанов на балконе, пофиг на весь этот долбанный клуб.

Я начинаю плавно двигаться из стороны в сторону, увлекая её за собой. Алиса сначала идёт неловко, зажато, но постепенно поддаётся моему ритму. Её руки так и лежат на моей груди. Усмехаюсь.

Я наклоняюсь ещё ниже и носом почти утыкаюсь в её мягкие волосы. Вдыхаю этот запах так жадно, будто мне не хватает кислорода. Забываю, как правильно дышать. Каждое её движение, каждое касание её бедра о моё заставляет кровь закипать до предела.

— А ты реально смелая, — шепчу я прямо ей в ухо, чуть касаясь губами горячей мочки.

Чувствую, как по её телу пробегает крупная дрожь. Она не отвечает — только сжимает пальцами ткань моей футболки, выдавая себя со потрохами. И этот её ответ без слов сносит мне остатки крыши окончательно.

Нахер клуб. Нахер всех. Увезти её сейчас ко мне. Готова, блин. И я только собираюсь взять её за руку и утащить в тачку, как визг прорезает даже орущую музыку:

— Артём! Кто это?! Какого фига?!

Глава 15. Я сейчас всё объясню

Из-за спины выныривает Адель. Лицо перекошено, глаза горят такой яростью, будто её только что грабанули. Нарумяненные щёки, пышная укладка, алого цвета помада. Вся из себя идеальная красотка, но сейчас её несёт не по-детски.

— Это ещё что за чучело с тобой?! — визжит она, игнорируя грохот басов и вклиниваясь ровно между нами. — Артём! Ты совсем с катушек съехал?! С какими-то шалавами на танцполе обжимаешься!

Она пытается оттолкнуть Алису плечом, но Рыжая даже не думает отступать. В зелёных глазах вместо испуга мгновенно вспыхивает обжигающий холод.

— За словами следи! — отрезает Алиса тихим, но настолько ледяным тоном, что Адель на секунду даже поперхивается собственной желчью. — И руками не махай, а то переломаются нечаянно.

— Ты! Да ты! Ты что о себе возомнила?! — шипит Адель, вся заливаясь краской от злости. — Ты вообще знаешь, кто я?! Да я тебе!

Адель заносит руку, готовая вцепиться Рыжей прямо в золотистые волосы. Всё происходит за какую-то долю секунды. Я, блин, даже не успеваю сориентироваться!

Зато Алиса реагирует мгновенно: резко отшатывается к барной стойке, хватает первый попавшийся стакан с соком и без колебаний выплескивает его прямо в накрашенное лицо Адели.

Густая липкая жидкость разом накрывает её идеальную укладку, стекает по лбу, щекам и капает на белоснежное брендовое платье.

Адель замирает с открытым ртом, мокрая, облепленная мякотью, не в силах вымолвить ни слова от шока. Вокруг на секунду даже затихает вся тусовка, а Мот с балкона издаёт громкий свист.

— Поперхнулась? Бывает, — ровно произносит Алиса, со стуком ставя пустой бокал обратно на стойку.

— Ты... да я тебя... — захлебывается Адель, но Алиса на неё даже не смотрит.

— Остынь, — бросает небрежно.

Я делаю шаг вперёд, пытаясь перегородить путь и всё исправить, пока ситуация окончательно не превратилась в полный хаос:

— Алис, подожди! Постой, я сейчас всё объясню...

Но Рыжая разворачивается ко мне. В её взгляде столько разочарования и злости, что в меня будто состав врезается на полной скорости.

Один взгляд, а удар получается такой силы, что вдохнуть не могу.

Вдобавок к этому Алиса со всей силы толкает меня обеими руками прямо в грудь:

— Отвали от меня, Артём Силаев! Пошёл ты со своими друзьями и со своими девками!

Я отшатываюсь от неожиданности, а она разворачивается и напролом рвёт через толпу к выходу.

— Алиса! — ору я и порываюсь броситься за ней, но тут в меня мёртвой хваткой вцепляется мокрая, пахнущая цитрусом Адель.

— Артём! Ты куда?! Смотри, что эта тварь со мной сделала! Ты её сейчас догонять будешь?! — орёт она на весь клуб, вцепившись так крепко, что ногтями впивается в моё запястье и не давая сделать и шага.

— Отцепись! — я дёргаю рукой так, что Адель едва удерживается на каблуках.

— Тёмочка, ты что?! — верещит она, пытаясь снова вцепиться в меня своими липкими от сока пальцами. — Ты ради этой шалавы меня бросаешь?! Ты мне должен вообще-то...

— Слышь, Адель, я тебе ничего не должен! — отрезаю я, глядя на неё сверху вниз. — Запомни это уже раз и навсегда. Мы с тобой никто друг другу. А будешь ещё раз на неё рот открывать — пожалеешь. Поняла?

Она замирает с открытым ртом, а я, больше не теряя ни секунды, разворачиваюсь и буквально напролом рву через толпу к выходу. Расталкиваю танцующих локтями, не обращая внимания на недовольные возгласы и ругань.

Выскакиваю в холл. Оглядываю гардероб, диванчики — пусто. Рыжих волос нигде не видно.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Мечусь по первому этажу, заглядываю в тёмные углы, проверяю коридор к туалетам — нет её! Начинает накрывать настоящая паника. Куда она могла деться в незнакомом городе, ночью?!

Подбегаю к здоровому охраннику у массивных входных дверей.

— Слышь! — тяжело дыша, хватаю его за плечо. — Девчонка не выходила? Рыжая, в красном платье, на измене такая?

Охранник мельком косится на меня, узнаёт и неопределенно цедит через зубы:

— Выскочила только что. В слезах, никого не замечает. На улицу рванула.

— Блин!

Я выбиваю плечом тяжёлую дверь и буквально вылетаю на улицу. Ночной воздух моментально обжигает лёгкие после клубного угара.

Осматриваюсь по сторонам. Перед клубом парковка, пара компаний, машины подкатывают к входу... Но Алисы нигде нет. Ни возле дороги, ни у парковочных столбиков. Улица пуста.

— Алиса! — ору во весь голос, плюнув на то, как это выглядит со стороны.

Тишина. Только басы из-за закрытых дверей клуба глухо долбят по мозгам.

Сжимаю кулаки, готовясь уже побежать вдоль проезжей части, как вдруг со стороны узкого проулка между клубом и соседним строением доносятся какие-то подозрительные звуки.

Останавливаюсь. Замираю и прислушиваюсь, затаив дыхание.

Там, в темноте за углом здания, слышится какая-то непонятная возня, шуршание гравия под ногами и то ли глухой писк, то ли сдавленный стон.

Кровь мгновенно стынет в венах, а сердце пропускает мощный удар.

Ни о чём не думая, я на полной скорости заворачиваю в тёмный закоулок.

Глава 16. Непривычные чувства

Тут даже фонари не светят. Попадает какой-то отблеск с главной улицы. Музыка из клуба здесь превращается в тупой, глухой гул, который херачит по ушам.

Толком нифига не видно и я, сощурившись, вглядываюсь в этот полумрак.

Вроде, всё затихает и я уже собираюсь вернуться. Но тут на секунду в узкую щель подворотни врывается яркий свет фар какой-то проезжающей по главной улице тачки.

В этом короткой, белом вспышке света я вижу её.

Красное платье. Ярким пятном вспыхивает на какие-то секунды у кирпичной стены в глубине переулка.

— Алиса! — вырывается из горла.

Сердце моментально срывается в хаотичный бешеный ритм. Срываюсь и бегу.

Вспышка гаснет, но мне уже не нужен свет. Глаза адаптируются к полумраку.

Двое. Двое каких-то конченых ублюдков зажали её в углу. Один крепко держит Алису за локти сзади, а второй лапает её за талию, пытается нагнуть, гнусно ржёт и лезет губами к её шее.

— Отвали! Отпусти меня, тварь! — Алиса вырывается из последних сил, бьёт каблуком кому-то по голени, дёргает головой, извивается, но они тяжелее, они сильнее. И их двое.

Во мне будто что-то лопается. С глухим треском. Вся злость, весь страх за неё, вся херня этого вечера мгновенно превращаются в комок ярости.

Я подлетаю в два прыжка. Вектор движения не меняю — на ходу вкладываю весь вес тела, всю силу в правый хук.

Кулак влетает прямо в челюсть тому, что лез к её шее. Звук сломанного хряща режет слух. Урод даже пикнуть не успевает. Ноги у него подкашиваются и он мешком валится прямо на асфальт, сразу отключаясь.

Алиса лишь коротко охает, но ничего не говорит. Просто смотрит на меня. но в этом взгляде столько эмоций!

Любые слова были бы сейчас лишними.

Второй ублюдок с испугу отпускает её. Алиса сразу отлетает в сторону, прижимается к стене, закрывает лицо трясущимися руками и всхлипывает. Шмыгает носом, плачет навзрыд.

Я шагаю вперёд. Внутренности клокочут от желания просто забить этого урода до смерти.

Второй парень шарахается назад, поднимает кулаки, и тут его лицо попадает в отблески от фонаря.

Губы расплываются в ухмылке. Какого…

— Силыч? — гнусавит этот урод, утирая нос. — Ты совсем страх потерял? Из-за какой-то девки на своих прыгаешь?

Я узнаю этот грубый голос и прыщавое лицо. Глухарь.

— Глухарь! — я делаю шаг к нему, до хруста костяшек сжимая кулак. — Ты чё, совсем страх потерял?!

— А чё я?! — шипит он, косясь на своего вырубленного кореша. — Мы с пацанами выйти решили, смотрим, тёлка одна трётся, красивая, в красном. Думали, отдохнём вместе! Откуда я знал, что это твоя?! Ты чё, из-за неё на нас попёр? Мы ж свои!

— Завали, — рычу на него и он опять отшатывается. Хлопает зенками.

— Силыч, да ты остынь… — он делает шаг назад, поджимая губы, но в глазах у него пляшет трусливая злоба. — Отец твой узнает, с кем ты тут из-за шалав махаешься…

Это становится последней каплей.

Я резко замахиваюсь правым, делая ложный выпад вперёд.

— Да всё! — орёт Глухарь, в страхе закрывая лицо руками и падая на задницу.

Я тяжело и рвано дышу. В крове хреначит такой адреналин, что пульс подскакивает до предела. Кулаки всё ещё сжаты так, что ногти въедаются в ладони. Перевожу дыхание, пытаюсь погасить гудящий внутри пожар, и только потом поворачиваюсь.

Алиса сползла по кирпичной стене на корточки. Она обнимает себя за колени, прячет лицо и плечи её непрерывно трясутся от рыданий. Тихие, но бьющие наотмашь всхлипы прорезают тишину переулка.

Капец. Чёрт.

Потусили в клубе.

В груди всё переворачивается. Жгучая вина впивается прямо под рёбра. Это я виноват. Притащил её сюда, бросил, заставил переживать этот кошмар…

Придурок.

Подхожу к ней и опускаюсь на корточки.

— Алис… — зову тихо.

Она не поднимает головы, только сильнее сжимается в комок, судорожно вдыхая воздух.

Я аккуратно, медленно, чтобы не испугать, накрываю её дрожащие пальцы своей ладонью. Нащупываю её узкое тонкое запястье. Алиса чуть дёргается, но не вырывается. Только поднимает на меня мокрое от слёз лицо. Зелёные глаза блестят в темноте, полные обиды, страха и разочарования.

Ненавижу себя за то, что довел её до этого.

Сглатываю, прежде чем сказать.

— Всё кончилось. Пойдём со мной.

Я осторожно беру Алису за руку, сжимаю её пальцы в своей ладони и мягко, но уверенно тяну за собой прочь из этого тёмного, проклятого переулка.

До тачки мы доходим в полной тишине. Я снимаю с себя куртку и молча накидываю Алисе на плечи. Она не сопротивляется, но и не смотрит на меня. Заворачивается в неё, как в кокон, сжимается на пассажирском сиденье и уставляется в тёмное боковое стекло.

Я завожу мотор, вжимаю педаль газа, и тачка со скрежетом срывается с места.

Мы едем назад, в деревню. Дорога разрезает ночную тьму, а в салоне висит настолько тяжёлая, звенящая тишина, что становится тошно. Только тихий шуршащий шум шин об асфальт и рваное, сбивчивое дыхание Алисы.

Меня штормит. Внутри, где-то под рёбрами, разрастается едкое, отвратительное чувство.

Вина.

Оно не просто колет. Оно жжёт изнутри до тёмной гари, перемалывает кости в труху. Я, блин, Артём Силаев. Я привык, что мне всё сходит с рук, привык быть хозяином положения, смелым, уверенным. А сейчас сижу за рулём собственной тачки и чувствую себя самым последним, самым ничтожным придурком на свете.

Я ведь сам её туда приволок. Заставил, уговорил, пообещал: «Со мной ты в безопасности». Пообещал! Пацанское слово дал! И что в итоге? Притащил в этот гадюшник, бросил одну!

Кошусь на неё боковым зрением. Слёзы у неё высохли, но плечи всё ещё изредка подрагивают. Вся такая хрупкая... Готовая верить, что я нормальный? А я оказался ровно таким придурком, каким она меня с самого начала и считала.

Чёрт!

Сжимаюсь до белых костяшек руль.