Случайная жена наследника

Он поглаживал мое голое плечо.

— У меня от вас сейчас пятая точка слипнется, — сказал Слава.

Вокруг все резко изменилось. Свет стал ярче, Матвей вновь превратился в моего конвоира, а я быстро убрала вилку и отвернулась к столу. Что вообще на меня нашло? Для чего я это делала? Усмехнулась самой себе. Подцепила мясо и отправила его в рот, лучше есть, чем о ерунде задумываться.

— Над чем смеешься, красавица? — обратился ко мне Слава, и его колено прижалось к моей ноге вплотную.

Я сглотнула, и мясо встало поперек горла. Дышать стало тяжело, кашель раздирал горло и все никак не прекращался. Пока тяжелая рука не легла между лопаток и не стала уверенно массировать, интенсивно нажимая. Кашель прекратился, я схватила бокал с шампанским и осушила. Жжение в горле прошло, и теперь я могла нормально дышать.

— Матвей, я смотрю, ты своей жене мало комплиментов говоришь, раз она так реагирует на банальщину, смотри — отобьют, а ты и глазом не успеешь моргнуть, — поддел его и опять прижал свое колено к моему, но я свое тут же убрала.

— Хочешь попробовать? — спросил Матвей.

Что?

Он это серьезно?

Я резко посмотрела на своего мужа, и взгляд мне его не понравился…

Глава 4

Глава 4.

— Почему бы и нет? — спокойно отозвался Слава, и я посмотрела на него. — Не пугайся, я буду нежным, — подмигнул и засверкал белыми зубами, как светодиодная гирлянда.

Это уже переходило все границы.

Я им игрушка, что ли?

— Знаешь, Слава, — официально и достаточно громко начала, — я, — поправила свои волосы, отводя взгляд, и вновь посмотрела на него, — самостоятельная девушка, которая выбирает сама себе пару. И если так случилось, что моим мужем оказался Матвей, то так тому и быть, пока я этого хочу.

Лукавила — да.

Обманывала — сто раз да.

Потому что сейчас все зависело только от Матвея. И мое мнение тут не учитывалось, но вот Славе об этом не нужно знать. И вряд ли мой муж раскрыл бы сейчас нереальность нашего брака.

— Даже если я намного лучше него? — самодовольно спросил Слава.

— Может, и лучше, но для другой девушки.

Его взгляд изменился, напыщенность сошла с лица и на смену пришло любопытство вперемешку со злостью. Неужели мальчики не знали, что такое бывает? Даже любопытно стало подразнить.

Боже, откуда у меня такие мысли в голове? Я всегда была тихоней, а тут котов за усы подергать захотелось, и ведь просто так…

— Дорогие гости, минуту внимания на сцену! Пора встретить наших молодоженов! Екатерина и Кирилл Вороновы! Аплодисменты!

Все захлопали. Гул в зале стоял сумасшедший. Но я была рада, возможно, это знак свыше, что лучше держать язык за зубами и не высовываться. А лучше потом, когда вернусь к своей обыденной жизни, найду себе парня и буду его дергать за все что угодно и экспериментировать. А эти экземпляры пускай идут своей дорогой. Я медленно обернулась, смотря на сцену. По лестнице спускался и улыбался отец Матвея. Меня он одарил презрительным взглядом и быстро отвел глаза. Спустился и повернулся к залу спиной. Из-за двери показалось белое пышное платье, и на свет выплыла девушка.

Очуметь!

Как такое возможно?

Катька Куприянова?

Это просто невозможно!

Я посмотрела на Матвея, а он напряженно смотрел на сцену. Я наклонилась к нему:

— А как они давно знакомы? — спросила.

Матвей повернулся, и наши лица оказались друг напротив друга так близко, что его жаркое дыхание касалось моих губ.

— А что? — прошептал безголосо.

Или у меня уши заложило?

— Просто любопытно, — отстранилась и перевела взгляд на сцену. Затуманенность сознания тут же прошла. Катька выглядела очень хорошо, да и отец Матвея… Они шикарно смотрелись вместе. — Она намного моложе, вот я и решила спросить, — бегло посмотрела на Матвея и поймала на себе его заинтересованный взгляд.

— Почти год, — ответил Матвей

Когда я ее видела последний раз?.. В этот новый год, то есть шесть месяцев назад. Когда приезжала в деревню к родным, на площади встречались и плясали. Она не говорила, что собиралась в город переезжать. И что у нее есть мужчина…

Почему она тут?

И я…

Столько совпадений.

Может, и я тут не просто так?

Я посмотрела на Матвея и сглотнула — он продолжал все это время меня разглядывать. И вряд ли у меня получилось скрыть эмоции, даже тусклый свет не помог.

— Когда мы уедем отсюда? — спросила в лоб.

— Скоро, — и Матвей и посмотрел на Славу.

Я рассматривала Катьку. Вопросы не давала мне покоя, хотелось подойти и поговорить с ней, расспросить обо всем, но меня будто приклеили к стулу.

По ней не было видно, что она расстроена или ее принудили выйти замуж. Катя была счастлива. Она светилась, как серебряная монета в свете софитов. Но как это могло произойти? Как?!

Подруга обняла отца моего мужа, и он ее закружил в танце. Они вальсировали, и на секунду я даже порадовалась за нее. Вспомнила, как она в школе на выпускном говорила, что когда-то пригодится умение танцевать вальс. И вот пригодилось. Только она всегда мечтала о спортсмене, хотя отец Матвея подтянут и высок. Но… сколько ему лет?

— А сколько твоему отцу лет? — спросила Матвея.

— Пятьдесят пять, — ответил Слава. — Что, тоже захотелось за папочку замуж? — усмехаясь, спросил.

Я повернулась к нему, сморщив носик. И думала: ответить или на моем лице и так написано все негодование от этого глупого вопроса?

— Пойдем подойдем и поедем, — сказал Матвея, протянул руку прямо перед моим лицом.

Я готова была запрыгать от радости, кинуться ему на шею и расцеловать. Только вот было одно «но»! Нам нужно было подойти к Кате и его отцу, а эта идея мне не нравилась. Я могла и подругу подставить, и… Мне не хотелось вот так узнавать о ее свадьбе. И если она скрыла это, значит, была на то причина.

Я положила свою ладонь, и Матвей притянул меня к себе. Его рука сразу скользнула на талию, и мы пошли в центр зала, где стояли молодожены и принимали поздравления.

Я так хотела, чтобы мы были самые последние, чтобы гости рассосались и не глазели на нас, но они будто специально расходились и пропускали нас. Я сделала глубокий вдох, и только мы оказались напротив молодоженов, их лица изменились: отец посмотрел на меня презрительно, а Катя была шокирована.

— Поздравляю ещё раз, — сказал Матвей и поцеловал руку Кати.

— Спасибо, Матвей, — мягко, но растерянно ответила она.

— Познакомься, Катя — это Лада, жена Матвея. Они сегодня расписались и даже ничего не сказали, — пробасил Кирилл, а у меня ком в горле застрял.

Что мне сейчас сказать? «Привет, Катька! Вот у нас получилось мужиков отхватить — да?». Или промолчать?

Молчание затягивалось, я натянуто улыбалась, как и все присутствующие. Мне было сложно сказать хоть слово, и, видимо Катьке тоже. Конечно, кто мог представить, что мы встретимся здесь, а не в нашей деревне? Из которой, как мне было известно, она не никогда не выезжала. Даже училась она в училище на штукатура-маляра. Потому что родители ее не отпускали в город.

— Очень рада, что вы пришли к нам на праздник, — сдержано сказала Катя, поражая меня до глубины души.

Это не та девушка, которую я знала. Она на всех вечеринках была еще той затейницей. Петь песни и танцевать на сцене — это наша Катька. Кто пойдет и будет отстаивать свое мнение, разрывая всех — Катюшка. Прыгать в центральный бассейн в выпускном платье с парнями — королева Екатерина. Она не была плохой, но безбашенной — однозначно. Про нас в школе говорили: типичные подруги, скромница и оторва. И вот сейчас мы смотрели друг на друга и вряд ли узнавали в новых образах.

Только вот я не изменилась, а она…

— И я, поздравляю, — в тон ей ответила.

Молодоженов кто-то позвал, и они тут же ушли. А я что? Я продолжала стоять и крепко сжимать руку Матвея. Что тут вообще происходит и каким боком в этой истории оказалась замешана я?

Музыка, люди, освещение давили в данный момент невероятно. Может, вообще ничего не говорить?

— Пошли, — потянул Матвей, но на нашем пути появился Слава собственной персоной.

— Сбегаете? Я с вами, достала эта атмосфера и приторные лица лицемеров, — спокойно сказал он.

И ведь я поверила. Слава был не рад всему этому и тоже хотел сбежать от этого балагана. И не казался таким мерзким, как в начале вечера.

— Боже, как в старые добрые времена. Бежим с вечеринки, — как черт из табакерки вылезла Мира.

— Они за нами следят, что ли? — повернулась я к Матвею.

Хмурость сошла с его лица, и полуулыбка появилась. Но Матвей ничего не сказал, просто повел меня на выход, а эти двое за нами следом. Как Шерочка с Машерочкой — неразлучные подружки. Я шла и сдерживала смех. Они точно подумают, что у меня не все дома. А меня вся эта ситуация веселила. То ли из-за шампанского, то ли это стресс от всего происходящего.

Я будто попала в какое-то реалити-шоу, и главной актрисой сделали меня. Хотелось, чтобы уже сказали: камера «стоп», «снято», «всем спасибо за съемку» и угостили бутербродами с горячим чаем. Но что-то клуб кончился, мы вышла на улицу, и никто не говорил что-то подобное.

А жаль…

Может, это мои родственники к моему юбилею двадцатипятилетнему скинулись и решили меня разыграть?

— Единорож, может, это правда розыгрыш? Мы сейчас поедем ко мне и ничего этого не будет, — надеясь на лучшее, тихо-тихо спросила у него. Боясь спугнуть или нарушить вероятный сюрприз.

Все— таки надежда умерла последний, а я очень сильно надеялась. Всей душой, всем сердцем и каждой капелькой своего безграничного терпения.

Но Матвей продолжает меня вести и полностью игнорировать. Неужели он и правда думал, что я преступница? Что смогла бы кому-то навредить…

Подъехала машина Матвея.

— Я вперед сажусь, — взвизгнула Мира.

Я даже не успела отреагировать, как она нас опередила и запрыгнула в машину. Она слишком взбалмошная, все должно быть только по ее. И такие люди меня крайне нервировали. Ведь их не переспорить, потому что бесполезно. Даже если лезть и что-то объяснять, можно сразу петлю готовить. Непрошибаемые люди. Я и завидовала таким людям и ненавидела. Потому что всегда старалась поступать по совести, чтобы всем было хорошо, не только мне, а такие люди, как Мира, старались лишь для своей выгоды.

И ее натура видна сразу, даже нет смысла с ней разговаривать. Наверно, все же это от воспитания зависит. Если с самого детства вкладывать, что все тебе обязаны, то ты и будешь так всю жизнь считать.

Только вот проблема нарисовалась, хрен сотрёшь! Мне придётся сидеть на заднем сиденье вместе со Славой и Матвеем. И вряд ли мой дорогой новоиспеченный муженёк согласиться сесть посередине.

Слава будто прочитал мои мысли, обошёл машину и сел, а Матвей открыл передо мной дверь и кивком показал, чтобы и я садилась. А я что? У меня будто есть выход. Развернуться и уйти мне никто не даст. А вот ослушаюсь, и это будет расцениваться как попытка к побегу. Нужно ли мне это? Нет. Я вообще хочу все полюбовно разрулить. И спокойно искать себе работу.

Блин.

Мама.

Я обещала ей позвонить.

Вообще отлично. Глубоко вдохнула и села в машину. Слава улыбался и не двигался. Ноги расставлены, будто между ними как минимум два пакета с едой. И это значило только одно — мне придется прижаться к нему, чтобы места хватило еще и для Матвея.

Нужно просто закрыть глаза и сесть, не думать о них. Не переживать, что меня прижали двое мужчин, которым что-то нужно. Про Матвея все понятно, а вот Слава… Неужели братское соперничество? Только вот что мне-то с того? Я — спасибо Матвею — вновь оказалась в гуще событиях.

Машина просторная, но троим маловато места. Когда мы ехали вдвоем, то дышалось легче, а сейчас…

Я боялась повернуть голову, что вправо, что влево. Даже вперед смотрела с опаской — там Мира постоянно подсматривала в зеркало.

Обложили, засранцы, по всем параметрам. А если это они шантажируют Матвея и сейчас боятся нас оставить наедине? Хотя это глупая мысль. Я не помнила того мужчину, который меня просил передать папку: не внешности, ни голоса — никаких деталей, которые могли указать на тех людей. Ничего… будто стерли из памяти.

Я повернулась к Матвею и ближе к нему придвинулась. Все-таки муж, а не посторонний человек, как Слава. Да и сказать единорожку кое-что нужно. Только в отличие от меня, Матвей был спокоен, собран и уверен в себе. А когда я прижалась к нему, медленно повернул голову вполоборота и приподнял удивленно бровь.

— Мне нужно с тобой поговорить, наедине, — прошептала одними губами.

Мне было неловко говорить при всех, сразу бы вызвала пересуды, возмущение со стороны нежданных гостей.

— Что? — переспросил Матвей, делая вид, что не услышал, о чем я говорила.

Неужели он хотел, чтобы я сказала это вслух? Или проверял, насколько изобретательной я могла быть? Или подозревал своих близких и таким способом проверял их реакцию? Боже, я готова была уже миллион догадок построить и еще триллион диалогов провести внутри себя, лишь бы не повторять, что только что сказала. А на самом деле, вот почему он не смог нагнуться ко мне поближе? Что это за игры? Я и так до неприличия близко к нему.

Я посмотрела на Славу, и он внимательно наблюдал за мной, подергивая ногой, поглаживая мое голое колено. Неужели Матвей бы позволил такое отношение к своей настоящей жене? Я же вроде как для них самая настоящая.

Слава усмехнулся и засунул руки в карманы брюк, поправляя их.

— Цирк какой-то, честное слово, единорож, — шумно выдохнула и все же сделала рокировку.

Прыгнула на колени к Матвею и спрятала голову за ним. У него на коленях было спокойнее, чем сидеть между двумя парнями…

Боже, кого я обманывала? Между двумя сильными, красивыми мужчинами было адски сложно спокойно сидеть. А тут один и уже такой родной единорожек.

Матвей был если не шокирован, то удивлен. Он медленно, будто смакуя, провел по моим голым ногам, и мне оставалось только предполагать, делал ли он это все назло Славе. Но для чего? Показывает, чья я? Тогда зачем он спрашивал о играх за мою душу?

Мурашки побежали по коже. Едва уловимые касания его пальцев, словно перышко по коже, но кровь от этого бежит сильнее, в грудной клетке становится горячее, и щеки начали пылать. Неужели это от замкнутого пространства или… аромата его одеколона, крепких плеч, запретной атмосферы, которая так накаляет чувства?

Слава ничего не говорил, я хотела посмотреть на него, но Матвей неприлично близко подобрался к краю платья и слегка повел рукой выше, оголяя мою ногу еще больше. Это было неприлично и неправильно. Не в нашем положении. Я и так слишком сильно увлечена им. До неприличия скоро все происходило.

Я сжала его горячие пальцы.

— Если ты не прекратишь, я сделаю яичницу, — прошептала на ухо так, чтобы никто не услышал.

Но Матвей ничего не стеснялся, повернулся лицо ко мне, загоняя меня в ловушку. Позади только кресло, с другой стороны окно — мне голову не убрать. Губы прямо напротив моих. Опять так близко, так горячо, что болит в грудной клетке от нехватки кислорода. Я, как заворожённая, смотрела на ярко— алые губы Матвея. Вблизи они казались такими пухлыми, будто он в салон для увеличения обращался.

— На завтрак? — как через толщу воды прозвучал хрипловатый голос моего мужа.

Какой завтрак? Он, вообще, о чем? Ребята хотели остаться с нами до завтрака. А когда мы будем разговаривать с ним?

— А? — переспрашиваю и перевожу взгляд на его глаза.

Пытаюсь понять, что он имел в виду, но карий взор меня отвлекает снова. Он смотрит будто в глубину души, пытается что— то там найти, но то, чего он ожидал, там нет. Я не виновата в том, в чем он подозревал меня.

— Мы скоро приедем, Матвей, Слав, давайте роллы закажем, — сказала Мира.

Она всегда меня будет игнорировать? Мира демонстративно меня игнорировала, а могла сказать просто «ребята». Почему бы и нет?

— Единорож, я вообще-то хочу побыть с тобой наедине. Давай оставим их? — специально обобщила тоже, чтобы Мира поняла, насколько это неприятно.

Хотя вряд ли до нее вообще возможно достучаться. Если она вбила себе в голову, что я — враг, то будет всеми способами меня избавляться. А может, это мне на руку? Вероятно… Главное, чтобы вообще не испортило жизнь.

Но сейчас мне правда нужно было поговорить с Матвеем.

— Матвей, я понимаю — жена молодая и горячая, но не ведись. Я тебя не так часто могу выловить и по-братски пообщаться. Так что, Мира, бери телефон и заказывай на четверых все, что душе угодно.

Мы с Матвеем сверлили друг друга взглядом.

— Срочно, — шевелю губами и надеюсь, что он обратит внимание на это.

— Не вопрос, брат, но полчаса нас с Ладой не беспокоить… — Матвей наклоняется к моему уху и обдает горячим дыханием.

Я бы закрыла глаза и расслабилась, потому что некстати в животе стало пульсировать. Сделала глубокий вдох и только взглянула в сторону, как наткнулась на полыхающий взгляд Славы.

— …Надеюсь, ты придумала что-то интересное, раз сама требуешь разговора.

После слов Матвея и настороженного взгляда Славы даже двигаться не хотелось… и дышать. Казалось, что стоило только вдохнуть, они как коршуны на меня налетят. Обратно слезать с колен мужа не хотелось — меня пугал взгляд Славы. Не настолько, чтобы дрожать и бояться за свою жизнь, но неприятное ощущение липкое сохранялось даже на расстоянии. И вроде ничего страшного, но все равно не по себе. Будто я цветок с вкуснейшим нектаром, а Слава — пчела, которая хотела собрать его.

Брррр…

Лада, что за ассоциации?

Мысленно дала себе подзатыльник и запрокинула голову, но не рассчитала и ударилась о стекло.

— Черт, — дернула рукой, желая взяться за ушибленное место, но меня опередил Матвей.

Он ловко просунул руку и стал массировать мой затылок.

Боже.

Это… прекрасно.

То мягкие, то умерено-сильные круговые движения подушечками пальцев расслабляли и убирали болевое ощущение. Он точно единорожек, который исполнял желания и мог из ниоткуда принести счастье и радость. Я испытывала такой кайф только от специального венчика для массажа головы. Меня уже не волновало, где я находилась, на чьих коленях ехала и кто меня массажировал. Главное — это мое состояние сейчас. А чувствовала я себя расслабленно, умиротворенно — давно такого не было, особенно после того, как на мою семью обрушилось столько горя.

Черт.

Так резко я никогда не выходила из нирваны и не возвращалась в печальную реальность. Из жаркого солнечного пляжа, белого песка и голубого океана я вернулась в унылую, холодную, темную машину с неприятными для меня людьми. И если к единорогу я уже привыкла, то вот к его брату и Мире — нет.

Мы выехали за город и проехали еще несколько километров, свернули к шлагбауму, и охранник показал что-то через стекло. После нашу машину пропустили, и мы поехали дальше. Заборы тут были высокими, как минимум пять метров каждый. Все, видимо, бояться показать свою личную жизнь. Весело.

Я помню, как в детстве жила в деревне, и бабушка хотела поставить сетку между нашим участком и соседским, потому что их собака бегала по нашему огороду и давила мамины помидоры. Но соседка не согласилась. Мы столько выслушали «добрых» слов от бабы Зины… Что бабуля хочется избавиться от нее, что они больше не подруги, ведь к нам стала заходить часто Вера Прокопьевна — грымза, по мнению Зины, которая жила напротив. Она приплела все, но про собаку даже не подумала. Тогда это уже было неважно.

Сейчас я не понимала, почему она тогда так взъелась, но сейчас понимаю. Они всегда так жили — так веселее. Скрывать нечего было, когда все друг друга знали, любили и уважали. Даже двери могли на ночь не запирать, потому что вокруг были все свои, воровать никто бы не посмел.

Я и жизни-то не видела, как оказывается. Но, с другой стороны, такую жизнь не хотела бы. Тут все слишком. Много людей и не всегда хороших. А привыкла верить и доверять.

Я тут не выживу.

Поэтому чем быстрее помогу разобраться, тем быстрее меня отпустят и этот кошмар закончится. Только вот от меня ничего не зависело. Но это тоже смотря с какой стороны, если рассказала бы быстрее, то может упростила задачу в поиске. Сузила бы варианты, ведь что— то общее у нас должно быть. Хотя где я и где он? Мы небо и земля. Разные семьи, разное воспитание, разные друзья…

У нас все разное, даже ценности и принципы.

Мы припарковались возле большого дома. Он даже через забор пятиметровый был виден. И для чего единорожку одному такие хоромы? Матвей не похож на султана, который имеет десять жен. На быка-осеменителя тоже не катит, если бы он хотел много детей, то давно бы женился, и не вылезала бы его жена из декрета.

Я, наверное, никогда не пойму, для чего дом в триста квадратов с личным бассейном, сауной, бильярдной, домашним кинотеатром, которые по-любому есть в этом доме. Что там еще я видела в кино? Да неважно. И это все для одного человека.

Вот это нас и отличало. Мы из разных слоев общества, и, наверное, это ответ на мой вопрос: почему он верит людям. У него все есть, и каждый хочет себе кусочек всего этого. А я жила не в нищете, но и не в шике. Нас учили делиться и помогать. Я всегда знала, что если у меня кончится соль, то я приду к соседям и попрошу — и мне дадут. А тут… посмотрят, как на нищенку. Еще и раструбят всем газетам сдавая все явки и пароли моей тайной жизни. Как тут можно жить? Пускай тут охрана, свежий воздух, вода, наверное, такая чистая, что из крана можно пить, но не это же главное? А дружба, любовь, уважение? Интересно у Матвея вообще есть настоящие друзья, если даже с братом он общается, как с врагом. И действует скорее по принципу: друга держи близко, а врага еще ближе. Только вот с такими родственниками и врагов иметь не нужно. Они же все на голодных зверей похожи, которые вцепятся тебе в глотку, только стоит проявить слабость.

Настроение упало. Даже рассматривать ничего больше не хотелось. Боковым зрением я улавливала красивые деревья, цветы, дорожки. Но не хотела даже запоминать. Не лежала у меня душа даже просто восхититься этим. Я тут не для этого.

— Мы сейчас, — Матвей, не отпуская мою руку, повел на второй этаж, оставляя ребят внизу.

Вот и пришел тот момент, когда пора расставить все точки, чтобы не было этих проклятых запятых.

Матвей открыл третью дверь в конце коридора и подтолкнул меня внутрь. Может, почувствовал, что я тащилась за ним, слегка упираясь. Все-таки страшно. Один на один с мужчиной. И мне продеться довериться, душу раскрыть и поделиться своими тайнами. Но ведь это нам двоим нужно? Он же не плохой и не накинется на меня. Как же страшно, даже ладошки запотели. Он обошел меня и сел на кровать. Я поправила платье, незаметно вытирая ладони, выдохнула и сделала глубокий вдох, будто собиралась прыгнуть в бездну. Причем без парашюта. Пульс бился в горле.

Боже помоги мне.

Сделай так, чтобы он поверил мне и помог разобраться.

Глава 5

Глава 5.

Я стола перед ним, как студентка на ковре перед ректором. В то время как Матвей сел на кровать и свободно себя чувствовал. Мне бы его спокойствие. Стоп. И правда, что это я боюсь? Это не мне угрожали. Я не виновата. Можно расслабиться.

Только вот внутренняя установка не срабатывала, руки продолжали подрагивать, а сердце учащенно биться.

— Я правильно понимаю — не хочешь, чтобы кто-то знал о реальной причине нашего брака? — начала издалека, но с очень важных вопросов.

Может, из-за простого диалога моя нервозность исчезнет, и я перестану чувствовать себя кроликом, которого преподнесли на съедение тигру.

— Интересно, почему ты так решила? — насмешливо уточнил Матвей.

— Серьезно? — удивилась этому вопросу.