Он мой муж. Он мой враг

Ужин проходил в старинном особняке, превращенном в закрытый клуб для тех, кто привык иметь деньги, власть и правильные связи. Мрамор, приглушенный свет, звон бокалов, женщины в дорогих платьях и мужчины, которые говорили тихо, но так, будто любая их фраза может стоить миллионы. Андрей вошел туда так, будто не приехал в гости, а просто вернулся на свою территорию.

Рядом с ним я чувствовала каждую пару глаз. Люди снова смотрели. Кто-то улыбался. Кто-то подходил знакомиться. Кто-то задерживал взгляд на мне слишком долго. Кто-то на нем. И я вдруг очень остро поняла: для этого мира я не просто новая жена Воронцова. Я новость. Интрига. Повод для обсуждений.

— Улыбнись, — тихо сказал Андрей, почти не шевеля губами.

— Иди к черту.

— Уже был. Там скучно.

Я все-таки улыбнулась. Не ему. Всем вокруг. Потому что проигрывать этим людям я тоже не собиралась.

Несколько раз нас останавливали для разговоров. Андрей представлял меня коротко, без избыточной теплоты, но каждый раз с той уверенностью, от которой у окружающих сразу исчезали лишние вопросы. Моя жена. Елизавета. Все. Ни сантиметра пространства для чужой фамильярности.

И все же один мужчина лет пятидесяти, седой, загорелый и слишком самоуверенный, задержал мою руку после знакомства на секунду дольше, чем следовало.

— Вам очень повезло, Елизавета, — произнес он с улыбкой.

— Правда? — ответила я. — Вы первый, кто говорит это без тени зависти.

Он усмехнулся, явно собираясь продолжить, но тут Андрей оказался рядом слишком быстро.

— Сергей Павлович, — сказал он ровно. — Не задерживайте мою жену.

Это было сказано без агрессии. Даже почти вежливо. Но воздух вокруг мгновенно остыл. Мужчина тут же отпустил мою руку.

— Разумеется.

Мы отошли дальше, и только тогда я тихо спросила:

— Это что сейчас было?

— Он тебе неприятен.

— И?

— Мне не нравится, когда к тебе прикасаются люди, которых я не уважаю.

Я сбилась с шага.

— Ты сейчас серьезно?

Он повернул ко мне голову.

— Более чем.

Снова. Это чертово ощущение, когда он говорит что-то, от чего хочется одновременно расцарапать ему лицо и… нет. Даже в голове я отказывалась заканчивать эту мысль.

Позже, уже за столом, мне пришлось сидеть рядом с ним почти весь вечер. Его колено пару раз едва касалось моего под столом. Случайно, наверное. Или нет. От каждого такого соприкосновения по мне проходил слишком заметный ток. Я делала вид, что ничего не чувствую. Делала это так усердно, что к концу ужина у меня сводило челюсть.

В какой-то момент одна из женщин, сидевших напротив, с легкой улыбкой сказала:

— Вы очень красивая пара. Между вами прямо искрит.

Я взяла бокал, чтобы скрыть выражение лица.

— Это не всегда хороший знак.

— Напротив, — вмешался Андрей, не глядя на меня. — Иногда самый честный.

Я медленно повернула к нему голову. Он продолжал разговаривать с кем-то справа, будто вообще не заметил, как после его слов у меня внутри все дернулось. Сволочь. Хладнокровная, красивая, опасная сволочь.

Когда ужин закончился, мне хотелось только одного — снять это платье, украшения, кожу, нервы, всю себя целиком и хотя бы час не чувствовать ничего. Но в машине Андрей вдруг спросил:

— Ты почти ничего не ела. Почему?

Я невесело рассмеялась.

— Как трогательно. Ты снова считаешь мои куски?

— Я задаю вопрос.

— А я не обязана отвечать.

Он чуть повернул голову.

— У тебя дрожали руки, когда ты брала вилку.

Меня словно ударило.

— Ты следил?

— Я всегда слежу.

— Господи, ты больной.

— Возможно. Почему ты нервничала?

Я уставилась в темное окно.

— Потому что ненавижу быть выставленной напоказ.

— Это не все.

— Хватит делать вид, будто ты читаешь меня как открытую книгу.

— Я не делаю вид.

— Тогда прочитай вот это: оставь меня в покое.

Он замолчал. И только когда машина уже въезжала во двор, тихо произнес:

— Это не из-за людей.

Я не ответила. Не потому что он был прав. А потому что слишком близко подошел к тому, что я сама боялась назвать.

В спальне я первым делом попыталась расстегнуть молнию на платье. Пальцы дрожали. От усталости, конечно. Только от нее. Но молния застряла где-то на середине спины. Я выругалась сквозь зубы и дернула сильнее.

— Не рви, — раздалось сзади.

Я вздрогнула и резко обернулась. Андрей стоял в дверях смежной комнаты. Уже без пиджака, с расстегнутым воротом рубашки. Слишком уместный, слишком спокойный для человека, которого я сейчас меньше всего хотела видеть.

— Стучать не учили?

— Учили. Но это мой дом.

— Пошел к черту.

— Позже. Повернись.

Я сжала пальцы на ткани.

— Обойдусь.

Он подошел ближе.

— Лиза.

— Я сказала, обойдусь.