Солнце мрачного дня

Дом. Вечеринка. Хэллоуин. Жаки…

Жаки! О, Господи! Я бросила её!

Я поморщилась, наблюдая за манипуляциями Маркуса. Он зацепил край на левой стороне, чтобы разорвать платье по швам, но не успел этого сделать.

Я резко рванула вперёд, сбивая его с ног. От неожиданности Маркус теряет равновесие. Я пользуюсь этим, чтобы кинуться обратно в дом.

- Сука! – рычит он мне в след, но я даже глазом не моргнула.

Сейчас меня волнует совсем другое. И, кажется, я опоздала…

Глава 6. - Глупая? Я? Да как ты смеешь?

POV Яна

Боже, это не к добру.

Весь народ столпился внизу, недалеко от выхода. Я расталкиваю зевак, молясь, чтобы они глазели не на Жаки. Но молитвы мои не были услышаны.

Жаки сидит на полу в центре этого столпотворения, ее попа лежит на щиколотках, грудь - на коленях. И она была... без платья, в одном нижнем белье.

Жаки обхватила себя руками, чтобы прикрыть грудь, виднеющуюся сквозь кружева. Даже с такого расстояния я могу увидеть её слезы. Рядом стоит эта сука Сара и какой-то парень, держащий в руках платье Жаки.

Вот козел!

- Ёбушки-воробушки... – это первое, что пришло мне в голову.

Жаки поднимает на меня свои большущие глаза: мои ноги подкосились. Я едва не упала прямо там, рядом с ней.

В её глазах застыли боль, страх, и прямо сейчас проклёвывается надежда. Она смотрит на меня, словно я - божество.

Я должна что-то сделать. Но что?

- Вечеринка перешла в режим раздевания. И без меня? - Я пытаюсь пошутить в своей безбашенной манере, в то время как шестеренки крутятся в моей голове с космической скоростью.

Я не собираюсь просто хватать её и уводить. Нет, это слишком просто. Это покажет лишь моё сочувствие. Я же должна показать, что я – соратник, и Жаки не одинока в этой борьбе. Я также пыталась сдержать себя, чтобы не наброситься на Сару и не повыдирать её наращенные пакли.

В голову вдруг приходит именно то, что надо. Идея вспыхнула красной лампочкой. Я подхожу ближе к Жаки.

- Жаки, детка, не могла подождать меня? – ласково урчу я.

Она непонимающе смотрит на меня. Сейчас, большеглазая моя, ты все поймешь. Я ободряюще улыбнулась ей, хотя в душе всё клокочет.

Никому не позволено обижать моих друзей!

Никому!

И те, кто это сделал, ответят по полной программе, но это после. А сейчас устроим небольшое шоу.

- Надеюсь, ты не будешь против, если я все же присоединюсь к тебе.

Дотягиваюсь рукой до молнии на спине, нарочито медленно расстегиваю её, затем опускаю бретельки. Платье змеёй струится вниз, падая на пол у моих ног. Я перешагиваю через него, после чего аккуратно сажусь, чтобы взять в руки красную материю.

Поднимаюсь, сохраняя лебединую осанку, с вызовом смотрю на мудака, все еще держащего то, что осталось от розового платья. Он ухмыляется, окидывая меня похотливым взглядом.

Да, я знаю, что хороша. Ты, наверно, думаешь, как до сих пор меня не заметил? Я ведь очень сексуальна: накаченные ноги, пресс, упругая попа, округлые бедра, тонкая талия. И еще этот загар…

Но это всё не для тебя, сучий ты выродок!

- Возьми, - я смяла свое платье и кинула ему прямо в рожу, - понюхай и моё, раз уж у тебя такой фетиш.

Вот оно. Вкуси злость и унижение. Что, не нравится? А это только начало, мать твою!

Я поднимаю голову.

Вы думали, что так унизите Жаки?

Но нет. В оголении некоторых частей тела нет ничего унизительного. Особенно, если тело красивое.

Я кладу одну руку на талию, вставая в позу рекламы нижнего белья. А что, чем я не модель?

На мне черный кружевной бюстгальтер без лямок и трусики. Я вновь смотрю на Жаки. Она медленно встаёт, все еще прикрываясь руками, слегка подрагивая.

Парни улюлюкают, оценивающе взирая на наши тела. И им нравится то, что они видят - еще бы!

Упс, кто-то начинает фотографировать.

И тут происходит то, чего я никак не могла ожидать.

Маркус оказывается возле меня. Весь его вид не просто говорит, а скорее кричит о том, что он зол, как чёрт. Скулы напряжены, глаза сверкают. Парень хватает меня за руку.

Да что за манера такая, вечно меня куда-то тащить? Тоже мне, доисторические замашки!

Я пытаюсь остановить его. Но он был сильнее меня, да и эти высоченные шпильки явно не способствовали устойчивости.

- Маркус, какого хера? Ты что творишь, идиот тупоголовый? – принялась кричать я, лупя его при этом по руке, удерживающей меня, и плечу. - Куда ты меня тащишь? Я не оставлю её одну! Блять, Маркус! Отпусти меня!

Это уже потом я поняла, что ругалась на русском языке, и он все равно ничего не понял.

Я оглядываюсь, чтобы увидеть Жаки, застывшую в полнейшем шоке. Маркус вытащил меня на улицу, развернул к себе лицом, после чего откинул мою руку.

- Ты совсем рехнулась? - накинулся он на меня. - Решила предложить себя всему городу?

- Тебе-то какая разница? – При других обстоятельствах я бы даже порадовалась его реакции, но не сейчас. - Мне нужно вернуться. Жаки там одна!

Я поворачиваюсь в сторону дома, собираясь вернуться туда, но Маркус хватает меня за локоть, рванув обратно.

- Нет!

- Какого черта ты мне указываешь? – рычу я, раздувая ноздри. - Жаки осталась одна в этом гадюшнике, я должна вытащить её!

- Ей помогут, - уверенно заявляет он.

- Кто? - Я качаю головой, силясь понять, кто может ей помочь.

Но в голову ничего не приходит. Все, кто сейчас в той комнате, скорее окунут её в дерьмо, чем подадут руку помощи.

- Ты должна подумать о себе! Что, решила заняться благотворительностью?

Маркус всё ещё держит меня за локоть, но долго оставаться возле этого дома он явно не собирается. Парень тянет меня к стоянке, запихает в машину, не обращая внимания на моё активное возмущение и сопротивление.

Его машина именно такая, какая и должна быть у Маркуса Дэвиса. Стальная красотка. Под цвет глаз выбирал?

- Даже не пытайся выйти! - пригрозил он, захлопывая пассажирскую дверь.

Конечно, я должна попытаться сбежать, но что-то мне подсказывало, что далеко я все равно не уйду.

Скорость этой тачки и так уже зашкаливает, но Маркус продолжает нещадно давить на газ. Мы достаточно далеко отъехали от злосчастного дома, и когда вдоль дороги появились небольшие заросли, Маркус съезжает с обочины. Теперь нас не видно с дороги.

- Что ты задумал?

Здесь очень темно. Горло сжал страх. Тело моментом обдаёт холодом. Я не люблю такое уединение – это слишком жутко. В ужастиках все именно так и начинается.

- Ты хоть понимаешь, что сейчас натворила?

Его спокойный тон пугает меня гораздо сильнее, нежели крик.

- Если ты думала, что таким образом поможешь ей, то ты еще глупее, чем я думал, - продолжает он.

- Глупая? Я? Да как ты смеешь? – Кровь приливает к лицу, я поджимаю губы.

- С чего ты вообще решила влезть в это? - Маркус игнорирует мои слова.

- Жаки - моя подруга!

- Подруга? - кривится. - Вы знакомы всего пару дней.

- А это имеет значение? У дружбы нет срока. Неважно, сколько ты знаешь человека. Ты можешь считать его своим другом всю жизнь, но в один момент он предаст тебя. А может быть и такое, что за один час вы невероятно сближаетесь.

- Бред! В этой жизни ни с кем нельзя сближаться! - Маркус повышает тон - ага, похоже, я зацепила за живое.

- Ты влезла туда, куда тебя не звали. Ты приехала в чужую страну, в чужой город и теперь пытаешься устанавливать свои правила. За это тебе никто спасибо не скажет. Ты не поможешь ей, ты только навредишь!

- Я помогу! В отличие от всех вас я не буду равнодушно наблюдать за тем, как её убивают!

- Из-за тебя на неё выльется новая порция этой дряни. Ты взбаламутила осевшую воду. Сара уже практически отстала от неё - ей стало скучно. Но сегодня днем ты дала ей новую порцию адреналина. И то, что сейчас случилось - это целиком и полностью твоя вина!

Каждое слово Маркуса эхом растекается внутри меня. Отравленным дымом оно наполняет мои легкие: становится трудно дышать.

Из-за меня?

Да, это я пыталась пробудить в Жаки бойца, и она ответила этой сучке.

Неужели Маркус прав?

Нет! Не хочу верить в это! Разве я уже не помогла Жаки?

А что если она не выдержит все это? Что если я ошиблась?

В моей голове разыгралась борьба моей правды и мнения Маркуса. Я хмурюсь, понимая, что в чём-то он прав. Но потом что-то щёлкает, заставляя меня вскинуться.

- Нет! - Я подаюсь вперед, чтобы поймать его взгляд. - Это все ваша вина. Это вы с ней сделали, а не я. Это из-за тебя, Николаса, Сары она чуть не умерла. А я сделаю так, что она поднимется с колен. И еще покажет вам, чего стоит!

- Это все романтические бредни. - Он отвечает на мой взгляд настолько уверенно и надменно, что мне становится противно. - Я думал, ты реалистка. А ты, оказывается, такая же наивная дура, как все остальные!

- Тогда зачем ты спишь с такой? – хмыкаю я.

- Не обольщайся, меня и раньше привлекало только твое тело, а сейчас ты продемонстрировала, что напрочь лишена мозгов. Я не связываюсь с глупыми курицами, даже если они всегда готовы раздвинуть ноги.

Всегда готовы раздвинуть ноги?

Это он про меня?

А чего ты ожидала? Разве он не прав?

Да, я сразу же отдалась ему, словно последняя шалава. Но я наивно предполагала, что Маркус так не считает, поэтому услышать это от него больно.

- Отвези меня домой, - зло выдавила я, стараясь не разрыдаться прямо сейчас, в этой машине, под его взглядом.

Маркус молча подчинился.

Я отвернулась. На мне только нижнее бельё, и я остро ощущаю свою наготу.

Живот туго сжался в спазме. Мои губы задрожали, я растягиваю их в тонкую линию, чтобы скрыть это. Руки похолодели. Я нервно хватаюсь за ручку двери, чтобы сразу выбежать, как только мы остановимся.

Этот момент настал спустя пару минут, и я всё равно оказалась недостаточно проворной, Маркус успел схватить меня за плечо, чуть сжав его. Он скользнул указательным пальцем по щеке, разворачивая к себе, чтобы, глядя на мои губы, сказать:

- Ты можешь делать все, что тебе захочется. Можешь и дальше пытаться сломать систему. Но, запомни, однажды тебе самой потребуется помощь. И я тебе точно не помогу.

***

Раньше я никогда не чувствовала себя дешевкой, моя гордость этого не позволяла. Когда мне делали больно, я отвечала тем же, никогда не оставаясь в долгу.

Но сейчас я не знала, что мне делать.

Кричать? Плакать? Обвинять его? Но в чем?

Мне бы очень хотелось обвинить во всем Маркуса. Сказать, что он воспользовался мной и выбросил. Но ведь Маркус с самого начала обозначил статус наших отношений.

Секс без обязательств, гарантий и чувств. Я покорно приняла их, уже проиграв свою гордость. И сейчас Маркус просто разорвал наш негласный контракт на телесные удовольствия.

Он никогда не был со мной ни ласков, ни нежен, ни приветлив. Так, с чего я должна претендовать на другое отношение к себе?

Маркус красив, богат, избалован, эгоистичен – ему незнакомо человеческое сердце. Если бы у него самого был данный орган, он бы не смог так сказать.

Я сняла туфли, пока мы ехали - еще не хватало грохнуться с этих ходуль на его глазах. А в том, что я не смогу и шагу на них ступить, я была уверена. Мои ноги точно подогнуться, стоит мне встать. Для полного унижения еще не хватало распластаться перед ним на асфальте.

Я выбежала из машины так быстро, как могла, оставив при этом туфли. Нет, я не мнила себя Золушкой, оставившей туфельку, и не ждала, что принц найдет меня по ней. Просто не могла заставить себя нагнуться за ними. Хотя Маркус уже сделал вид, что я исчезла из его машины и из жизни.

Я не смотрела по сторонам. Мне было все равно, что я в нижнем белье, и меня могут увидеть. Слухи все равно пойдут. Маме это не понравится. Возможно, она даже разозлится, как и Оливер, он ведь должен был нас забрать. Но сейчас я не думала об этом.

В доме было темно. Я вхожу в свою комнату, падаю на кровать.

Почему его слова так ранят меня? Он ведь ничего для меня не значит, поэтому я должна проигнорировать и его, и его слова. Может, он просто задел моё самолюбие? Я ведь не могла влюбиться в него?

Маркус оскорбил меня, а я даже не знала, что на это ответить. Как оправдать себя? Да стоит ли вообще распинаться перед ним?

По щекам потекли слезы. Я не стала смахивать их: сами высохнут. Не впервой уже.

Наверное, если бы хирург сейчас заглянул в мою грудь, очень удивился бы. Сердце, наверняка, стало плоской формы. По нему ведь только что проехались катком. Маркус мастерски расплющил мне его.

- …меня и раньше привлекало только твое тело…

Я всхлипнула, стараясь заглушить рыдания, рвущиеся наружу. Конечно, ему нравилось только мое тело, мы ведь даже не разговаривали. Папа всегда говорил, что есть девушки, с которыми спят, а есть те, на ком женятся - и это не одни и те же девушки.

- Я не связываюсь с глупыми курицами, даже если они всегда готовы раздвинуть ноги!

Вот оно. Вот то, что он обо мне думает. Для него я та, с которой он мог потрахаться в любое удобное время. И на этом все. Пишите письма!

Если раньше я утешала себя, говоря, что девушка тоже имеет право заниматься сексом без обязательств, то сейчас осознала, что я не могу. Так или иначе, я все равно привязалась к нему. От одной мысли об этом застонала. Боже, надеюсь, я не влюбилась в него, иначе я точно сумасшедшая!

Точно не знаю, сколько я так лежала, не двигаясь, когда неожиданно вспомнила, что не одной мне сегодня досталось.

Я тут же вскочила. Мне срочно надо узнать, добралась ли Жаки домой. Маркус сказал, что ей помогут. Но кто? И можно ли вообще доверять словам этого мудака?

Я быстро натянула джинсы и футболку, спустилась вниз, вышла из дома, направилась в сторону дома Томсонов.

Вычислив необходимое окно, принялась кидать в него камешки. И чем больше камней я запускала, тем страшнее мне становилось. Я уже отчаялась, перебирая варианты, где буду её искать, когда окно открылось, и Жаки выглянула.

Я так и знала, что она плакала в одиночестве!

Даже в темноте и с такого расстояния я была в этом уверенна. Но она была дома и вроде бы невредима - уже хорошо. Я поднялась наверх по дереву, казалось, посаженному как раз для такого случая - достаточно удобно, надо признать.

***

Мы не включали свет, он не был нужен. Мы легли на кровать напротив друг друга.

- Кто посадил это дерево? – спрашиваю я, решив начать с отвлечённых тем.

- Бабушка, - отвечает Жаки, немного всхлипнув.

- Папина мама?

- Нет, мамина. Миссис Оливия Беркли. Она жила с нами, потому что очень болела. – С каждым словом её голос становился всё чище. – У неё был дом в Майами, но мама не хотела нанимать сиделку, намереваясь самостоятельно за ней ухаживать. Бабушка была очень богатой, поэтому папа никогда не противился её присутствию в этом доме, надеясь на наследство.

- И она его оставила ему?

- Нет, - Жаки хмыкает, - отцу не досталось ни копейки. Не знаю, куда всё делось, но папа очень злился. Они никогда не ладили. Бабушка считала моего отца жестоким и бессердечным.

- Она была права? – грустно спрашиваю я, уже зная ответ.

- Да. И поняла я это только после того, как появилась это клеймо.

- Почему твои родители не вмешались? Почему не прекратили этот ужас?

Это никак не укладывалось у меня в голове. Каждый раз, когда я об этом думала, эти вопросы стеной преграждали мне путь к разгадке.

- Они отрицают, что со мной что-то не так. Папа игнорирует меня, уехав в Майами, а мама закрылась в своём маленьком розовеньком мирке, где всё расчудесно.

Мне понравилось, как она это сказала. У Жаки очень интересная речь. Она такая же яркая и красочная, как у меня.

- И как ты…

- С трудом, - она даже не дала мне договорить. – Сначала я билась головой, прося помощи, не понимая. Мне было страшно и больно, а им всё равно. Потом я смирилась, закрылась. Не сразу конечно, а после нескольких нервных срывов. Мне нужна была помощь психолога, но родители никогда бы добровольно не записали меня на приём.

- Но ты ведь сейчас наблюдаешься у психолога. – Я вспомнила вывеску на здании, откуда я забрала Жаки несколько дней назад.

- Да, им пришлось это сделать. Лучше так, чем дурдом. Кое-что произошло. Я пыталась…

Она замолчала. Я понимающе кивнула. Попытка суицида. Оливер ведь говорил об этом.

Чёрт! Вот же дегенераты!

- Но я всё равно не понимаю, почему Ник сделал это?

- Знала бы ты, сколько раз я задавала себе этот вопрос. – Жаки опустила голову, касаясь груди подбородком.

- Как ты вообще с ним связалась?

Жаки молчала несколько минут, видимо, вспоминая.

- Его ведь все знали, - начала она, - и я тоже знала. Но никогда не думала, что он обратит на меня своё внимание. Как-то на уроке химии нас объединили в пару – вот так я любилась в него. Он улыбался мне, мило разговаривал.

Маркус никогда со мной просто не разговаривал, не то, что мило.

Хватит о нём вспоминать!

- Была вечеринка. Вики… Моя бывшая лучшая подруга увивалась за Маркусом, - говорит Жаки, а я чуть язык себе не прикусила. – Не знаю, была ли она с ним в итоге… В какой-то момент я потеряла её из виду, зато меня нашёл Николас. Не знаю, зачем я пошла с ним, и что хотела этим доказать. Он позвал – я пошла. Наивная дура! Все эти сопливые романы – чтоб их! – одно вранье. Популярные мальчики никогда не влюбляются в обычных девушек, они ими только пользуются – проверено.

Я закусила губу, мне так жаль её, что хочется разрыдаться. Маркус тоже пользовался мной, но я знала, на что иду. Хотя бы за это ему спасибо, что предупредил.

- Жаки, - зову я её, - скажи, как ставится печать?

- Я не знаю, как это делается… - её голос снова срывается, и я жалею, что спросила. – Но нужны свидетели…

- Что? – вскрикиваю я. – Кто-то наблюдал, как вы?..

- Нет, - она закусывает губу. – Но утром об этом узнали все.

- Жесть, - выдыхаю я.

- Им просто нужен был тот, над кем можно было бы поиздеваться. И выбор, похоже, пал на меня.

- Но это нечестно! Я вообще о таком никогда не слышала!

- Повезло тебе, - всхлипывает Жаки. – Иногда кажется, что здесь параллельная вселенная. И в этих особняках живут инопланетяне, у которых начисто отсутствуют какие-либо чувства.

- Подожди-ка, а это не только в школе? Во всем городе, что ли?

Жаки кивает.

- Но они ведь взрослые люди! Я ещё могу понять, что в школе издеваются подростки, но в городе? Бред какой-то!

- Они и не издеваются, они игнорируют меня, поощряя действия школьников.

Я даже не заметила, как уснула у Жаки, переваривая услышанное.

Сейчас в голове ещё больше вопросов. Я никак не могла понять, как её родители могут игнорировать тот факт, что над дочерью так издеваются? Ну, знаете ли, даже животные никогда не дадут своих детёнышей в обиду!

Вдобавок ко всему мы проспали. Не было времени, чтобы сходить домой, поэтому пришлось надеть одежду Жаки: джинсовые шорты, ярко-желтую майку, кеды, и поехать в школу на автобусе.

По словам Жаклин в школьном автобусе здесь ездят только дети небогатых родителей и те, когда уже успели лишить водительских прав.

Я не стала слушать, когда она робко попыталась остановить меня, направляющуюся в самый конец автобуса, где, как оказалось, место только для нариков.

Говорят, что одежда красит человека, но явно не в их случае. Несмотря на то, что эти детишки-наркошики были одеты в дизайнерские шмотки, видок их отпугивал. В особенности их красные морды и сальные волосы. От них уже разило алкоголем и травкой, а ведь ещё даже нет и девяти.

Я пропустила Жаки к окну, сама села рядом.

- Какого хуя, цыпочка? – Видимо, это обращение ко мне?

- Здесь свободно, - отвечаю я.

- Нет, здесь всегда занято. - Парень даже встаёт перед нами для пущей убедительности. - Знай свое место, шлюха.

Какого? В этом городе за одни сутки меня уже дважды назвали шлюхой! И сейчас за что? За то, что я села на это место?

Вот урод конченный!

- А ты, знай, свое! – рычу я, разозливших не на шутку. - Нарикам место за решеткой или в реабилитационном центре!

Обычно я не спешу оскорблять незнакомых мне людей, пусть даже и наркоманов. Но этот сукин сын сам ведь напросился. Жаки побледнела, испугавшись. Она, видимо, с ними знакома. А мне-то что? Мне посрать, кто они!

- Сука, - выплевывает оскорблённый, занося руку вверх, чтобы ударить меня.

Не на ту напал, урод!

Благодаря танцам я очень шустрая, а реакция наркомана оставляет желать лучшего. Я хватаю его за указательный палец, он как раз очень хрупкий и сильно болит, если его сломать. Я рванула его в обратную сторону, послышался хруст.

- Обзови нас еще раз, и я сломаю тебе руку! – говорю я, всё ещё удерживая его палец, не обращая внимания на его вой. - И будь уверен, местная больница тебе не поможет!

Глава 7. Вот она - вся правда. Я для него просто очередная.

POV Маркус

- С чего это ты решил прийти сегодня со мной? Насколько я помню, ты ненавидишь это место?

Я не ответил, лишь лениво посмотрел на того, кого все вокруг называют моим другом, некоторые даже братом, но все они ошибаются. У меня нет друзей.

С Ником же нас связывает только одно - нежелание заводить друзей. Но несмотря на то, что мы просто кажемся друзьями, знаем друг о друге много лишнего. Я не парюсь по этому поводу, Ник тоже. Хранить секреты мы умеем.

- Может, ты все-таки скажешь, что тебе здесь надо?

Ник сегодня настырнее обычного. Меня это начинает раздражать - ненавижу, когда лезут в мои дела.

- Заткнись и слушай свою певчую птичку, - огрызаюсь я.

Ник усмехается. Он не боится, но знает, что меня лучше не злить. Я могу долго терпеть, сдерживаться, но если меня всё же вывести из себя, то я…

Лучше не знать, что будет.

Я смотрю, как на сцене гаснет свет. Это значит, что сейчас выйдет наш маленький изгой.

Ник тут же забывает о моем существовании, когда худощавый силуэт выскальзывает из-за угла, и пропитый бар наполняется тонким, но на удивление мощным женским голосом. Я прекрасно понимаю, почему здесь каждую пятницу столько народу, ведь её голос правда завораживает.

Я провожу взглядом по столпотворению пьяных посетителей и резко зацепляюсь за невысокую брюнетку. Я не вижу её лица, но узнаю этот упругий зад и стройные ноги, что хорошо видны в джинсовых шортах.

Чувствую, как в штанах твердеет. Эта брюнетка с тонкой талией и округлыми бёдрами даже с такого расстояния, сама того не замечая, возбуждает меня.

Я мог бы подойти к ней, прижать её задницу к своему разгорячённому паху, после чего утащить в одну из кабинок, где спокойно можно было бы выпустить накопившийся пар. Но вчера я покончил с нашей связью, а я никогда не возвращаюсь. Пусть она и сексуальна, как чертова богиня!

Я не насытился, я всё ещё хочу её - глупо это отрицать. Но мне не нужна вся эта херня. Даже такого рода отношения не для меня. Чёрт возьми, я ведь впервые нарушил собственное правило!

Мне не нравится то, что она так сильно меня возбуждает. Хватит одного недоумка из рода Дэвисов, позволившего женщине управлять собой. Поэтому прервать нашу связь, причем, именно таким грубым способом, я считаю вполне удачным решением. Пусть знает, что трахалась с моральным уродом.

Я усаживаюсь поглубже в кабинку. Так меня вообще не видно, зато мне видно всех.