Нежное создание. Книга вторая

«А ещё сделать там дорогой ремонт, докупить недостающую мебель, а то и вовсе обновить, снова принимать гостей и вести беспечную светскую жизнь», — мысленно договорила за неё Ника. Вопросительно смотрела на женщину.

— Завтра я уезжаю с господином Ван Ромпеем в Амстердам, — снова заговорила мама. — Вернусь не ранее, чем через неделю.

— Вы надумали выйти за него замуж? — усмехнулась Ника.

— Что за нелепые домыслы? — щёки госпожи Маргрит вспыхнули маковым цветом. — Господин Ван Ромпей поможет мне продать кое-что из украшений.

Она многозначительно посмотрела на проём в кухню, где было подозрительно тихо. Встала, подошла к Нике и наклонилась к её уху:

— Если я по возвращении узнаю, что ты свершила нечто позорное, ты сильно пожалеешь, дочь. Полагаешь, что можешь за моей спиной творить, что тебе заблагорассудится? Не позволю.

От её низкого утробного голоса девушку пробрала дрожь.

Она повернула голову и уставилась на искривившийся рот женщины. Тихо ответила:

— Если вы имеете в виду Дэниэла, то…

— Не его, — оборвала та строгим шёпотом. — Мальчишка безобидный, а старуха Лейфде тем паче. Её время на исходе. В ней уж нет ни прежней силы, ни положения в обществе, чтобы повлиять на мою жизнь наихудшим образом. Пусть довольствуется тем, что осталось и благодарит Господа за каждый прожитый день. Я дождусь своего часа и тогда…

Госпожа Маргрит отстранилась, выпрямила спину и перекрестилась, а у Ники от промелькнувшей в её глазах злой решимости похолодело в душе. Что задумала женщина, уточнять не стала. Никому неизвестно, кто, кого и на сколько переживёт. Ника тоже собиралась жить в своём времени долго и счастливо, но… жизнь штука хрупкая.

— У тебя украли золотые часы, — холодно сообщила мама. — Пойдёшь и скажешь об этом господину старшему бальи. Вещь дорогая, приметная. Не ходила бы как оборванка, глядишь, не посмели бы срезать кошель.

Девушка поморщилась. Её гримаса не прошла мимо внимания госпожи Маргрит.

— Пойдёшь к господину Волленвеберу и сделаешь, как я велю, — повторила она жёстко. — Сей же час. Пока ты находишься под моей опекой, будь добра беспрекословно исполнять мои указания.

Ника втянула воздух носом и задержала дыхание. Женщина собирается восстановить утерянный контроль над всем и всеми в доме. Что дало ей уверенность и силу? О чём она говорила и договорилась с банкиром?

— Вижу, я не вовремя, — в зал, здороваясь, вошёл Ван дер Меер. — Сейчас доставят оставшуюся мебель и светильник из стекла. Пришёл посмотреть, как будут его подвешивать. Есть сомнения.

Ника заметила, как он быстрым взглядом прошёлся по всем горизонтальным поверхностям в поисках Жакуя.

Госпожа Маргрит тоже заметила. Заметно погрустнела.

— Покидаю вас. Мне нужно приготовиться к отъезду, — сказала упавшим голосом. — Надеюсь, дочь, ты всё поняла верно.

Кэптен проводил её недоумевающим взором.

— Что-то случилось? Кто-то упокоился?

— Можно сказать и так, — протянула Ника, глядя в кухонный проём. Выкрикнула: — Хенни, чёрт бы тебя побрал! Просила же ни о чём не говорить госпоже Маргрит!

— Я не хотела. Само вышло, — раздалось приглушённое, жалостливое. — Чаю подать?

——————————

***

***

* Бергамский ковёр — турецкий ковёр ручной работы, изготовленный в районе Бергама в провинции Измир на северо-западе Турции.

***

***

***

***

Глава 13**

— И не только чаю, — ответил за хозяйку гость. — Вчера здесь мне была обещана вкусная трапеза.

Ника задержала глаза на мужчине. Ей нравилось видеть его в приподнятом настроении: серые, чуть прищуренные глаза светились живым умом и мягкой иронией, губы подрагивали в полуулыбке. Весь его вид выражал достоинство и спокойствие. Глядя на него, хотелось улыбаться.

— Хенни, неси чай и «Пивную тарелку»! — распорядилась девушка.

Ван дер Меер пристроил трость у спинки дивана, сдвинул в сторону накладку на сиденье и сел напротив компаньонки. Усмехнулся:

— Пивная тарелка? И пиво есть?

— Немного. Использовали для поджаривания крылышек.

— Что-то доселе неслыханное, — выгнул он бровь. Не спускал внимательных глаз с осунувшегося лица Ники. — Так кто упокоился? По кому скорбите?

— Походу, по Жакую.

Кэптен молчал в ожидании — снова её не понял.

— Жакуй улетел, — со вздохом пояснила девушка. — Думаю, недолго ему радоваться воле.

— Не печалься, Руз, — Адриан задержал взор на её заплаканных глазах, опустил на сложенные на столешнице руки. — Куплю другого. Скоро не обещаю, но недели через две-три будет у тебя такой же.

— Такого уж точно не будет, — хмыкнула Ника. — И не надо. Всё же без него спокойнее.

Она спрятала руки под стол. Выглядели они запущенными и неопрятными: кожа загрубела, ногти отрасли, кутикула подтянулась. Пора воспользоваться маникюрным набором, виденным в ящичке с духами.

В своей прошлой жизни девушка ни разу не ходила в маникюрный салон. За своими ногтями ухаживала сама: подстригала, подпиливала, полировала, покрывала бесцветным лаком.

— Госпожа Маргрит куда-то едет? — спросил Ван дер Меер, откинувшись на спинку дивана.

— Едет в Амстердам с господином Ван Ромпеем.

Так и хотелось дополнить: «Едет продавать награбленное Якубусом золото, найденное после его смерти».

Почему Нике не пришла в голову эта мысль, как только госпожа Маргрит упомянула о продаже драгоценностей? Личные украшения она без опасения может заложить или продать в Зволле, а вот сбыт краденого требует разумной осмотрительности. На вырученные деньги она сделает ремонт в гостиной, купит ковёр, картины, новую мебель и вернётся к прежнему образу жизни.

— Сегодня он приходил к нам с визитом, — постаралась выглядеть не слишком взволнованной. — Купил мои расчёты по похоронному бюро.

Ждала, что Кэптен скажет, что банкир приходил и к нему, но он молчал.

Всё-таки не сдержалась, спросила:

— К тебе не заходил?

— Заходил, — мужчина остановил глаза на кошеле. Усмехнулся: — От моей экономки знаешь, что старик предложил взять мне кредит в его банке и обещал вернуться за ответом?

Ника опустила глаза. Рассматривала текстуру дерева на столешнице:

— Пока наш договор не подписан, ты можешь всё переиграть и принять выгодные условия банкира. На полученный кредит купишь и снарядишь корабль в Ост-Индию. Быстро поправишь свои дела. Это тебе не кофейня, от которой отдачи придётся ждать не один год.

— Переиграть? — Ван дер Меер сузил глаза, вскинул подбородок; над переносицей залегла складка. — Слово-то какое подыскала мудрёное. Где ты их только берёшь?

Достал из внутреннего кармана полукафтана сложенные бумаги и небрежно, с толикой нервозности положил перед Никой:

— Читай, правь, если найдёшь что, переписывай и подписывай.

Из кухни вышла Хенни с подносом. Выставляя блюдо с закуской на стол, отчиталась:

— Положила всего понемногу. Госпоже Маргрит уж очень пришлись по душе куриные крылышки.

Ника осмотрела закуску:

— Луковые кольца не делала?

— Не получились, как только ни пробовала, — вздохнула новоиспечённая повариха. — Может, чего-то недостаёт?

— Недостаёт опыта, — усмехнулась девушка. — Будем его набираться вместе.

Хенни набрала воздуха в лёгкие и виновато вздохнула:

— Госпожа Руз, про часы я не собиралась говорить госпоже Маргрит, — засопела носом. — Поганый мой язык. Простите меня.

— Какие часы? — Кэптен вопросительно поднял брови.

— Никак… — Ника не успела договорить.

Одновременно с ней кухарка выпалила:

— Которые украли сегодня.

Ван дер Меер чуть не подавился сырной палочкой.

Прожигая Хенни тяжёлым взором, девушка процедила:

— Пиво, которое осталось, принеси.

Надеялась, что упоминание о краже мужчина пропустил мимо ушей.

Не пропустил.

— Так что вышло с часами? — неспешно приступил к трапезе.

Ника ответить не торопилась. Взяла договор, развернула, пробежалась глазами по тексту:

— Когда идём подписывать?

— Завтра после полудня, — Кэптен забросил в рот ломтик картофеля фри. — Так что с часами вышло? — присматривался к рыбным крокетам.

Хенни вошла торопливо. Размахивая кувшином и высоким стаканом, на одном дыхании проговорила:

— Часы господин банкир госпоже Руз подарили. Золотые. Их и украли.

Ника не ожидала от кухарки подобной прыти.

— Хенни! — гаркнула на неё со злостью. — Расчёт получить хочешь?!

В третий раз кухарке говорить не пришлось. В дверном проёме мелькнул край её юбки.

— Простота хуже воровства, — пробурчала ей вслед Ника. Что ни говори, а слуги должны быть глухонемыми. Для их блага и блага хозяев.

Налила компаньону пива. Проследила, как он пьёт. Не пьёт — блаженствует, запивая куриные крылышки и сухарики. Сдержала улыбку. Когда он поднял на неё глаза, сказала:

— Господин Ван Ромпей подарил мне золотые карманные часы… на прощание… на память, — прозвучало как оправдание.

Ван дер Меер молчал. Ел и молчал.

Ника сочла нужным продолжить:

— Я положила их в кошель и пошла в мастерскую горшечника. На обратном пути собралась зайти в лавку купить кисти, а кошеля на поясе не оказалось. Всё, — пожала плечами.

— Кошель, случаем, не обронила?

— Срезали его. Я даже не услышала как. На Речной улице возле склада госпожи Маргрит шла торговля. Когда мы с Хенни там проходили, меня толкнул мальчишка.

— Меня тоже толкнул, — в проёме в кухню показалась кухарка. — Только другой. Двое их было. Один отвлёк, другой срезал.

— Как выглядели, помнишь?

Ника отрицательно покачала головой.

— А ты? — Адриан смотрел в сторону кухни.

— Голозадые все на один лик, что б у них руки отсохли.

Продолжая посылать проклятия в адрес отъявленных воришек, Хенни поспешно скрылась в кухне.

— Попробую на сей счёт что-нибудь разузнать, — бодро проговорил Ван дер Меер.

Ника не надеялась на возвращение дорогой вещи. Успела свыкнуться с её потерей, но преподанный жизнью урок усвоила. Смотрела, как не спеша и вдумчиво продолжает мужчина есть, пить пиво. Стряпню не хвалил, но по довольно сощуренным глазам было видно, что ему понравилось всё: и картофель фри, и куриные крылышки, и сырные палочки, и рыбные крокеты.

Когда он отодвинул от себя пустую тарелку, Ника не выдержала, спросила:

— Ну как? — ждала похвалы.

— Хорошо, — соизволил ответить он. — Спасибо.

— И это всё, что ты можешь сказать?

Кэптен удивлённо вскинул брови:

— Руз, я же сказал — хорошо.

— Если твоё «хорошо» означает высшую степень похвалы, то я соглашусь. «Пивная тарелка» в моём видении получилась обал… замечательная. Ты в здешних заведениях общепита видел что-нибудь похожее?

Ван дер Меер тяжело выдохнул:

— На каком языке ты изъясняешься? Порой мне кажется, что ты долгое время жила где угодно, только не в Нидерландах.

— Тебе не кажется. Так и есть, — ухватилась Ника за предоставленную возможность излить душу. С замирающим сердцем ждала, что ответит мужчина.

Он укоризненно качнул головой и ничего не ответил.

— Ты веришь в переселение душ? — задумчиво спросила она. Глаза повлажнели, подёрнулись грустью.

Его напряжённый вопросительный взгляд побудил продолжить:

— Допустим, жил человек, жил, потом умер. Его душа отлетела, помыкалась по Вселенной, — Ника неопределённо повела рукой в сторону, очертила круг, — заняла тело другого умершего человека и продолжила жить в его обличье его жизнью. Причём помнила свою прежнюю жизнь.

Адриан смотрел в окно, за которым к их дому медленно приближалась гружёная мебелью подвода.

— Продолжила жить? Не понимаю, — мотнул головой. — Они же оба умерли.

Ника тоже смотрела на подводу. Напряжённо улыбнулась:

— Случилось чудо. Душа вселилась в освободившееся тело и возродила его к жизни. Бывает же так, когда очень хочешь жить, выживаешь даже в самых безнадёжных случаях. Выживаешь вопреки всему, несмотря ни на что. Ты воевал, Кэптен. Неужели ничего такого не видел?

Ван дер Меер застыл, сосредоточенно глядя за спину компаньонки. Его глаза потемнели, стали бездонными; лицо побледнело.

Ника тихо проговорила:

— Было бы интересно наблюдать такое перевоплощение, не находишь?

Мужчина встряхнул головой, будто отгоняя внезапное наваждение:

— Руз, не морочь мне голову глупыми домыслами. Подобное невозможно, — встал. — Идём, мебель подвезли.

Ника еле поспевала за ускорившим шаг Кэптеном:

— Отдай мне Гуго, — придержала тяжёлый кошель, оттянувший пояс на платье.

Открывая входную дверь, Ван дер Меер слегка повернул голову в сторону компаньонки:

— Что значит отдай? — задержался на выходе.

Дверной колокольчик звякнул необычайно громко, неприятно.

Ника поморщилась:

— Пусть он работает у тебя один день в неделю, лучше — полдня, а у меня пять… с половиной. Воскресенье — выходной, как сегодня. У тебя в саду всё равно делать нечего, а здесь без Гуго, как без рук. Не нанимать же ещё одного работника.

— Сад нуждается в постоянном уходе, — не уступал Кэптен.

— Я тебя умоляю, — хмыкнула девушка иронично. — Взрыхлить землю, полить растения, подкормить их — работа не требует ежедневных изнурительных усилий. У тебя не запущенные бескрайние угодья, а вылизанный пятачок земли без единого сорняка — полоть нечего, — напирала, прожигая взором его спину.

Ван дер Меер вышел и повернулся к Нике. Она чуть не врезалась в него. Отступила.

— Ты спрашивала у него? Гуго согласился? — спросил мужчина.

Девушка посмотрела на садовника, разгружавшего подводу. Несмотря на выходной, тот пришёл помочь с разгрузкой и расстановкой мебели. Хенни крутилась возле него: снимала с телеги мешковину, что-то негромко ему говорила, проникновенно заглядывала в глаза.

— Не спрашивала, — ответила Ника. — О моём намерении предложить Гуго постоянную работу ты должен узнать первым. Не хочу действовать за твоей спиной.

Кэптен молчал, о чём-то думая. Прошёлся взором по лицу собеседницы, всё ещё припухшим векам, плотно сжатым губам. Крылья его тонкого носа раздулись; дёрнулся кадык.

— Что скажешь? — подгоняла его девушка с ответом.

— Спрошу у него, — Ван дер Меер прочистил горло покашливанием. — Если согласится, препятствовать не стану.

— Спроси сейчас, — настаивала Ника.

Компаньон осуждающе закивал и без промедления решил вопрос с Гуго.

От заманчивого предложения тот не отказался. Его лицо посветлело; губы растянулись в довольной улыбке.

Ника ликовала: в штате кофейни уже есть два сотрудника! Подсобницу Хенни подыщет сама. Может быть, приведёт подавальщицу-официантку.

— Не повредите полировку, — переключилась она на разгрузку мебели. — Где мой светильник?

Цепь оказалась длиннее расчётной.

— Не удаляйте лишние звенья, — распорядилась Ника, не зная, пригодится ли в будущем возможность опускать светильник ниже уровня столешницы.

Наблюдала, как Кэптен и Гуго выравнивают длину цепи с обеих сторон стеклянной полосы.

— Аккуратнее, не разбейте… Хенни, неси свечи.

— Те толстые, которые господин Ван дер Меер принесли? Они в кладовой.

Лина, наблюдавшая за происходившим со стороны, открыла перед ней дверь, пропуская в коридор.

Проходя мимо, Хенни намеренно задела горничную. Прикрикнула на неё сердито:

— Не мешайся под ногами! — и сдавленным от злости голосом добавила: — Иди отсюда.

Лина не сдвинулась с места. Смерила соперницу высокомерным оценивающим взором:

— Ты мне не хозяйка, чтобы указывать, куда идти и что делать, — воинственно сложила руки под грудью и подпёрла плечом косяк.

— Ты воды наносила, травяной отвар сделала, ложе согрела? — не оборачиваясь, перечислила Хенни скороговоркой. — Не забыла, что госпожа Маргрит купаться будут?