Полная версия
Мужчина вздохнул:
— Без этого можно обойтись.
— Можно, но не нужно, — девушка была готова к возражениям компаньона. — Вот ещё, — подсунула ему эскизы кованой консольной вывески. — Разместить бы её на углу кофейни, чтобы виднелась издалека.
Ван дер Меер с неохотой перебрал эскизы и отбросил в сторону:
— Лишнее.
— Кто бы сомневался, — фыркнула Ника недовольно. — Были бы у меня личные деньги, заказала бы вывеску за свой счёт.
— Хорошо, что их у тебя нет.
— Скряга, — пробубнила она, собирая бумаги намеренно небрежно, задевая мужчину, вынуждая его отклониться раз, другой, третий.
— Шестьдесят пять на тридцать пять, — не выдержал Кэптен, хватая её за руку, останавливая.
Ника досадливо прикусила нижнюю губу. С каждой крупной покупкой, оплаченной Ван дер Меером, её доля в общем бизнесе уменьшалась.
Мужчина понял её недовольство:
— Руз, не следует заказывать ничего лишнего. Надеюсь, больше крупных вложений не будет. Продукты по твоему списку доставят в срок. Что нужно ещё?
— Осталось купить столовую посуду, — сказала девушка.
— У меня много посуды, которой я не пользуюсь. Сходишь к экономке, выберешь. Я распоряжусь.
— Фарфор или фаянс не подойдут. Посуда в таких заведениях часто бьётся. Нужна недорогая креативная керамика.
— Креативная? — нахмурился Кэптен, услышав незнакомое слово.
— Непривычная, необычная, уникальная, какой ни у кого нет.
Ван дер Меер вздохнул. Собираясь о чём-то сказать, упёрся руками в колени и подался к компаньонке.
Ника остановила его жестом руки:
— Хочу, чтобы наше заведение произвело фурор в Зволле. Тогда от посетителей не будет отбоя. Деньги потекут рекой.
— Ты уверена? — с кривой ухмылкой уточнил мужчина. Не дал ей вставить слово: — Я знаю, как в короткие сроки окупить вложения и выйти на существенную прибыль.
Ника отстранилась и отошла к этажерке, на одной из полок которой лежали ракушки. Догадаться, что имеет в виду компаньон, было несложно.
— Только не вино, — сказала она.
Мужчина утвердительно кивнул:
— Именно вино, причём не худшего качества. Знаю надёжного поставщика.
Девушка упёрлась ладонями в столешницу и приблизила своё лицо к лицу Ван дер Меера:
— Я никогда не соглашусь сделать из кофейни забегаловку. Придумать такое! Рюмочная! — пыхтела она от возмущения.
— Согласишься, — закивал, усмехаясь, Адриан. — Спустя два месяца ты сама придёшь ко мне с предложением торговать вином на розлив. Не теряй время, компаньонка, — мазнул пальцем по кончику её носа.
Ника не успела отпрянуть.
«Нашёл время шутить», — раздула ноздри, тяжело вдохнув воздух; на бледных щеках проступил румянец.
Мужчина улыбнулся:
— Соглашайся.
— Я не стану обслуживать выпивох до полуночи! — хлопнула она ладонями по столу и с расстановкой произнесла: — Я… никогда… не превращусь… в кабатчицу.
— И не надо, — спокойно отреагировал Кэптен. — Вечером за прилавком будет стоять другой продавец.
— Бармен? — спокойнее уточнила Ника, вдруг представив за стойкой крепкого, приличного вида мужчину в форменной одежде. Он и выпивох обслужит, и выставит за дверь забияку.
Ван дер Меер потёр чисто выбритый подбородок:
— Вижу, что ты согласна.
Девушка отрицательно закачала головой:
— Никогда.
— Руз, поразмысли как подобает. Только продажа вина на розлив сможет в короткий промежуток времени вернуть вложенные нами средства.
— В насколько короткий? — уточнила Ника.
— Три — пять месяцев, — без колебаний заявил компаньон.
Девушка молчала, сознавая, что и здесь он прав. Ничто так стремительно не окупается, как продажа спиртного. Тяжело вздохнула:
— Остаётся взять в аренду второй этаж, сделать там ремонт, заселить смазливыми девицами лёгкого поведения и — вуаля! — Ника театрально взмахнула руками в пригласительном жесте, широко улыбнулась, закатила глаза, изображая миг блаженства. Продолжать не стала. Сбросила с лица игривую маску: — Хочешь рюмочную — пожалуйста! Но в другом месте и без меня.
В дверь стукнули — она распахнулась. Вошла Хенни:
— Ваш чай, хозяйка, со слоёным пряником, — внесла поднос.
— Как ведёт себя Жакуй? — спросила Ника, выставляя на стол лакомство.
— Госпожа Маргрит его кормят.
— Он ест медовик? — удивилась Ника. — Ему же нельзя. В его меню мучные изделия не заявлены.
— Хватает всё подряд, — с воодушевлением продолжила Хенни. — Сейчас ест мясо с овощами. Так смешно смотреть, — захихикала она. — Отщипывает по маленькому кусочку, катает на языке и глотает.
— Ругается?
— Молчит. Рот же занят.
— Вот, — Ника подняла палец, копируя жест мамы. — Еда — единственный действенный способ заткнуть клюв болтливой птице.
— Я верно понял, что Жакуй нашёл новый дом? Он остаётся? — спросил Кэптен.
— Остаётся, — заторопилась Хенни к выходу. — Госпожа Маргрит с ним договорились. Только, господин Ван дер Меер, я не поняла, спать ему надлежит в коробе или оставить сидеть на спинке стула? Я цепочку привяжу, чтоб в камин ненароком не залетел.
— Посадите его в короб. Так будет надёжнее.
Хенни ушла, предупредив, что в коридоре на стене оставила горящую свечу.
Ника вздохнула:
— Надеюсь, у мамы не будет почесухи. — На вопросительный взор компаньона, пояснила: — У неё на шерсть котов и собак повышенная чувствительность. Не хочется, чтобы и птицы вошли в чёрный список.
— Вкусно, — Адриан указал глазами на медовик. — Я не слишком люблю сладкое, но этот пряник мне понравился.
— Медовик — это торт, — заметила Ника. — Если бы мы стали есть его завтра, он был бы ещё вкуснее.
— Какую картину писать собралась? — перешёл мужчина к новой теме разговора.
— Пока не знаю. Надо подумать.
— Лучше поразмысли о моём предложении, — попросил Кэптен.
Девушка глянула на него исподлобья:
— Не уговаривай. Рюмочной в кофейне не будет.
Ван дер Меер встал:
— Как скажешь, компаньонка, — взял трость, оставленную у этажерки. Задержался, провёл пальцем по глянцевой поверхности самой большой раковины, заглянул на нижнюю полку. — Рогатой не вижу.
— Якубус разбил, — буркнула Ника, глядя в свою чашку с недопитым чаем.
Адриан коротко выдохнул, и девушка глухо спросила:
— Подоконники, консольную вывеску, доски для картин, керамическую посуду и… цветы… оплатишь? Это всё, больше ничего просить не стану.
— Заказывай, — глухо отозвался мужчина. — Тридцать на семьдесят.
Ника чертыхнулась. Провожать компаньона не пошла. С горечью смотрела на остатки медовика и серебряную ложечку, лежавшую на краю десертной тарелки гостя.
Кэптен сто раз прав. Как бы сильно ни хотелось, а в кратчайшие сроки встать на ноги не получится. Придётся туже затянуть пояс и потерпеть год, другой.
«Может, не упрямиться? Уступить?» — девушка всхлипнула; по щеке скатилась слеза; в груди защемило.
Продажа вина на розлив — прибыльный бизнес. Пусть по вечерам в кофейне местные благородные господа пьют вино и пиво, закусывают вкусными бутербродами, общаются. Всё же они культурные люди — не сброд с городской окраины.
Только что-то говорило об обратном. Не всякий подвыпивший аристократ может себя контролировать. Будут и шумные гульбища, и бурные выяснения отношений, и затоптанный пол, и залитые вином и пивом дорогие столы и диванчики. Будет такое, о чём думать не хотелось.
Ника легла в холодную постель — Хенни замоталась и забыла принести жаровню.
За окном лаем зашлась соседская собака.
«Зараза, — проворчала девушка, укрываясь одеялом с головой. — Днём лает, ночью лает. Отутюженная на всю голову. Дёрнул же чёрт выбрать именно эту комнату».
Глава 4*
Поздним утром Ника спустилась в кухню и увидела Жакуя. Он сидел на высоком многоярусном насесте, стоявшем на столе у окна, и наблюдал за проходившими мимо горожанами. Здесь же находилась открытая просторная клетка с множеством перекладин, жёрдочек и маленьким зеркалом.
Ван дер Меер сдержал слово, но его приход девушка проспала. Она остановилась у разделочного стола, где Хенни чистила морковь. Поглядывая на птицу, спросила:
— Как наш новый жилец? — в глаза бросилось отсутствие цепочки на его ноге. — Не безобразничает?
Попугай повернул голову на голос и уставился на вошедшую.
— Странное дело, — ответила служанка. — За утро не услышала от него ни единого слова. Только разок щёлкнул на меня, когда я поставила ему свежую воду, положила в мисочку сыра и орехов. Вот скажите, хозяйка, когда он злобно щёлкает — это что значит? Он так ругается? Предупреждает, чтобы его не трогали?
— Наверное, — пожала плечами Ника. — Будь с ним осторожнее. У попугаев крепкий клюв. Вцепится в палец — откусит.
— Господь с вами, — оторопела Хенни. — Вот так возьмёт и откусит?
— Крови будет много, — заверила её девушка.
— Я ему не нравлюсь, — вздохнула служанка, приступая к чистке репчатого лука.
— Нашла, о чём переживать, — повернулась Ника к птице. — Будет выступать не по делу, продадим. Мне как раз деньги нужны.
— Разве можно его продать? Что скажет господин Ван дер Меер?
— Докладывать ему мы не станем. Спросит, где Жакуй, ответим, что улетел. Так, пернатый? — девушка подошла к птице и предупредила угрожающим тоном: — Будешь сквернословить, я тебя продам. Почему молчишь? Язык проглотил?
— Дрянь, — противным голосом прогундосил попугай.
— Невоспитанная гаргулья, — ответила Ника и погрозила ему пальцем. — Договоришься у меня.
Птица нахохлилась.
— Он понял, что вы сказали, — ахнула Хенни.
— Ничего подобного. Он, как и любое животное, понимает не смысл слов, а улавливает интонацию. Поругай собаку или кошку ласковым голосом, они будут радоваться, будто ты их похвалила.
— Откуда вы всё знаете? — задумалась над сказанным служанка.
— Учителя хорошие были, — ответила девушка. — Когда освободишься, пойдём с тобой к аптекарю пиявки мне ставить. Потом сходим к горшечнику.
— Поедите и пойдём, — сочувственно закивала Хенни. — Только сначала к горшечнику сходим, а уж потом к аптекарю.
— Почему попугай без цепочки? В камин не залетит? — зевнула Ника, снимая горячий чайник с крюка, и переходя к обеденному столу.
— Господин Ван дер Меер сказали, что если уж Жакуй признал в госпоже Маргрит свою хозяйку, то никуда не улетит.
— Признал хозяйку? — удивилась Ника. Пододвинула мисочки с творогом и мёдом, взяла свежую булочку, налила чаю. Бурчала себе под нос: — Вот пусть она за ним и смотрит. Пусть кормит его, дарит ему игрушки, устраивает банный день. Пусть холит и лелеет. Ей же больше некого любить. — Громче спросила: — Кстати, где она?
— С самого утра ушли. Куда идут — не сказали, — предупредила Хенни вопрос молодой хозяйки.
«Снова пошла на могилу Якубуса», — подумала Ника.
Видела, как госпожа Маргрит тяжело переживает потерю сына. Непокорность дочери увеличивает её страдания и обостряет чувство одиночества.
Ника ощущала себя не менее одинокой. Что в том времени, что в этом — по большому счёту изменилось мало. Там она была нелюбимой дочерью, и здесь остаётся таковой. На неё по-прежнему оказывают давление, её мнение мало кого интересует. Ван дер Меер согласился стать её компаньоном лишь потому, что об этом его попросила госпожа Маргрит. Он не смог отказать ей из-за чувства вины.
— Перед уходом вы же его в клетку посадите? — косилась Хенни на попугая. Прошептала, пряча руки под передник: — Ирод в перьях.
Ника язвительно улыбнулась Жакую, внимательно за ней наблюдавшему:
— С превеликим удовольствием. Квакнешь на меня — завтра же отнесу на рынок и продам, — погрозила ему пальцем.
Жакуй вытянулся, переступил с ноги на ногу, издал булькающий звук и взялся чистить пёрышки.
¤
В тесной лавке горшечника пахло сыростью. На пыльных стеллажах во всю стену стояли разновеликие кувшины, плошки, кружки. Добротные и недорогие, они предназначались для среднего и низшего слоёв населения. Вряд ли в эту лавку заходили горожане с туго набитым гульденами кошельком.
Как Ника и ожидала, на её вкус столовой посуды не нашлось. Ко всему прочему суетливый мужчина за прилавком оказался не хозяином, а продавцом. Он выразил сожаление по поводу отсутствия нужного товара и сказал, что хозяин крутит горшки в своей гончарной мастерской на Речной улице. Если госпожа желает, то может сходить туда.
Госпожа желала. Она решила поговорить с владельцем лавки лично и выяснить, сможет ли тот выполнить её заказ.
— Так это за складом госпожи Маргрит, — заверила её Хенни. — Склад у канала, а мастерская горшечника дальше по улице.
Ника едва поспевала за служанкой, которая шла непривычно быстро.
— Куда спешишь? — вконец запыхавшись, спросила она её. — Ты мне так сильно корсет затянула, что дышать нечем.
Простое платье с корсажем она носила дома, а в город выходила как того требовал этикет: в чёрном платье и кружевном траурном шарфе.
Хенни шаг не сбавила. Суетливо проворчала:
— Нам ещё к аптекарю надобно сходить и вернуться домой до того, как привезут ваши столы, — повернула к каналу.
По горбатому мостику они перешли на другую его сторону. Высокие здания богатого квартала сменили дома купеческих старшин. Улица стала грязнее, мосты встречались реже.
Склад госпожи Маргрит Ника узнала сразу. Помещением пользовались регулярно: на высокой двери висел большой новый навесной замок; земля у двери плотно утрамбована. Под кровлей крепился крюк для подъёма грузов.
Широкая дверь соседнего склада была распахнута. По перекидным сходням сновали мужчины, переносившие в него ящики и тюки со шлюпок, пришвартованных к причалу.
Хенни свернула в узкую улочку, сплошь застроенную складами.
Гончарная мастерская ютилась в небольшом строении. Из трубы вился дымок; дверь открыта настежь.
Немолодой сутулый горшечник сидел за ножным гончарным кругом* и выкручивал большущий кувшин.
Заметив гостей, кивнул, здороваясь, собираясь остановить круг. Ника подала ему знак продолжать. Она подождёт. К тому же в мастерской есть на что посмотреть.
Печь для обжига глины занимала четверть полутёмного помещения. Вдоль стен располагались многочисленные стеллажи и полки, предназначенные для хранения готовой посуды. Её скопилось немало. В углу стоял деревянный ящик с сухим просеянным песком, лежала глина.
Ножной гончарный круг находился в центре. Поодаль стоял такой же для лепки небольшой посуды.
Мастер не был один. Напротив него сидел мальчишка-подмастерье* и вращал тяжёлый механизм ножного гончарного круга. Второй — ученик*, значительно младше, лепил ручку к кувшину.
Ника засмотрелась на мужчину. Наблюдать за его отточенными, выверенными движениями доставляло истинное удовольствие.
В его сильных, испачканных в глине руках сквозило столько красоты и грациозности, что трудно было отвести глаза. Вылепить горшок вручную для личного пользования может каждый, но иметь гончарный круг и уметь на нём работать с полной отдачей сможет только мастер. Только из-под его рук из податливой глины появится на свет подлинный шедевр.
В ожидании Ника подошла к стеллажу, где стояли обсохшие и зачищенные до гладкости горшки и плошки, предназначенные для обжига. Изделия без рисунка, однотипные, девушка сказала бы скучные и примитивные. Осторожно взяла низкую пузатую бутыль. Круглые глиняные бока её были вылеплены тонко и изящно. Чувствовалось, что её изготовил не ученик. А вот и поставленное на донышке авторское клеймо мастера в виде круга, с вписанными в него двумя заглавными буквами.
О процессе изготовления изделий из глины Ника знала не понаслышке. Не думала, что когда-нибудь ей пригодятся знания, полученные в университете. Видно, не случайно в качестве дополнительного предмета она выбрала керамику. Выкручивала на гончарном круге кухонную утварь не один десяток раз. Помнила, какие чувства испытывала при этом.
Глина — податливый природный материал, из которого можно изготовить всё, что угодно. Работать с ней одно удовольствие. Сотворить из куска глины настоящее произведение искусства непросто. Недостаточно придать чаше или кувшину симметричную форму. Нужно вложить в него частицу своей души, вдохнуть жизнь.
Изделия из керамики отличаются особым магнетизмом и долголетием неспроста. Особая магия кроется в участии в производстве четырёх основных природных стихий. Глина – это земля и дар земли. Вода необходима при лепке. Воздух сушит изделие. Огонь делает глину прочной и долговечной.
Вернув бутыль на полку, Ника подошла к пышущей жаром печи. Видела подобную старую печь для обжига на картинках. Когда пламя в ней погаснет, глиняные изделия постепенно остынут. Затем их покроют либо глазурью, либо применят технику молочёного обжига. После повторного обжига в печи готовая к использованию посуда перекочует на стеллаж.
Судя по виду готовых изделий, мастер выкручивал изделия из красной глины и пользовался дешёвым методом молочения*.
Сняв кувшин с гончарного круга и поместив его на стеллаж, мужчина не спеша вымыл руки и подошёл к гостье.
— Чем могу услужить госпоже? — произнёс низким надтреснутым голосом, махнув рукой мальчишкам на пустые вёдра и указав на дверь.
Смотрел на Нику с любопытством. В густой седой бороде и усах затаилась добрая усмешка.
— Заходила в вашу лавку, смотрела товар, — бойко начала девушка. — Хочу заказать у вас столовую посуду из белой и красной глины. Работаете с белой глиной? Вижу у вас исключительно красную.
Глаза мастера сощурились, загорелись интересом:
— Белую заказывать следует, — переключил внимание на Хенни, которая со скучающим видом остановилась у стеллажа с посудой и рассматривала ряд крупных кружек, похожих на пивные. Переспросил: — Столовую посуду?
— Для кофейни, — уточнила Ника. — Белая глина мне нужна для изготовления плоских тарелок и чашек с блюдцами. Красная — для пивных кружек и блюд разного размера. По внешнему виду кружки должны походить на деревянные.
Густые брови мужчины приподнялись в удивлении, и девушка внесла ясность:
— Рельефный рисунок я нанесу сама. Моё условие — участвовать в изготовлении посуды и молочении.
— Госпожа понимает в гончарном ремесле? — со снисходительной улыбкой спросил мастер, бегло окинув её стать и траурное одеяние из дорогой ткани.
Ника не смутилась:
— Я не буду вам надоедать и вмешиваться в работу. Немного поработаю с заготовками до обжига и проведу опыты с молочением. Поскольку заказ будет большим, и часть работы я сделаю сама, рассчитываю на солидную скидку с вашей стороны.
Девушка знала, что горшечник в городе не один. Вряд ли он захочет потерять заказчика, который может стать его постоянным клиентом. Посуда бьётся. А в питейных заведениях бьётся часто и в большом количестве.
Мальчишки принесли вёдра с водой и бесшумно уселись на пол в углу мастерской. Блестя глазами и тихо переговариваясь, прислушивались к разговору.
Хенни зевала и сонно щурилась, пригревшись у печи на скамье.
Мастер усмехнулся:
— Учитывая самоличное участие госпожи в лепке посуды… — сухо кашлянул. — Скажите, госпожа, это не та кофейня, что обустраивается в бывшем гостевом доме на улице Дифер? А вы и есть сестра утопшего капитана ночного дозора? — мужчина неловко замолчал и опустил глаза.
— Да, — насторожилась Ника.
Мастер поспешил закруглиться:
— Хороший человек были ваш брат, госпожа… кхм…
— Руз, — представилась она. — Так что со стоимостью заказа?
— Не могу сказать, пока не пойму сложность лепки.
Девушка обстоятельно перечислила виды тарелок, чашек, кружек. Указала на возможные изменения их формы в ходе изготовления.
Мужчина задумчиво оглаживал бороду:
— Вы помянули об опытах, — глухо закашлялся. — Чую, что ваше участие осложнит мою работу.
— Возможно, — улыбнулась Ника, останавливая глаза на натруженных руках мастера. — Вы же не боитесь трудностей?
В углу мастерской зашушукались мальчишки.
Хенни шумно вздохнула, зевнула и громко сказала:
— Идёмте отсюда, хозяйка. Я отведу вас к другому горшечнику. Тот сговорчивее будет и почтёт за честь выполнить ваш заказ.
Мужчина с неприязнью глянул на служанку и цыкнул на мальчишек. Подавив вздох, сказал:
— Я возьмусь за ваш заказ.
Ника не сомневалась:
— Завтра я приду с эскизами, и мы с вами изготовим из красной глины образцы всей посуды. Тогда и определимся с ценой. За две недели управитесь с заказом?
Горшечник почесал затылок:
— Не могу сказать. Вроде маловато.
Девушка прикинула, что естественная сушка гончарных изделий при установившейся тёплой погоде займёт не более семи — десяти дней, молочение и двойной обжиг три-четыре дня. В две недели они уложатся. Должны уложиться.
— До открытия кофейни осталось две недели. Переносить дату я не стану, — твёрдо заявила она. — Значит, разделю заказ пополам и вторую часть закажу у другого мастера, — подвела итог.
— Может, и справлюсь, — пошёл на попятную мужчина.
Ника уточнила:
— Сколько дней нужно ждать доставку белой глины?
Мастер снова огладил бороду:
— Дня два. Глазурью покрывать ничего не станете?
— Поэкспериментирую с посудой из белой глины.
Мужчина вздёрнул брови. На его лице отразилась смесь удивления и непонимания.
Ника проигнорировала его непонятливость. Гончар должен знать ответы на все вопросы касательно его мастерства. Сыпала вопросами:
— Какая у вас есть фритта* для цветного покрытия?
Ей отвечали с раздумьем, медленно:
— Всяческая.
Сгорала от нетерпения:
— А точнее.
— Синяя и зелёная.
— Как обстоят дела с белой, жёлтой, красной и чёрной?
Мужчина озадаченно помолчал, затем неуверенно ответил:
— Если надобно, привезут.
Девушка вздохнула. Показалось, что мастер уже пожалел, что связался с ней. Неужели она требует невозможного? Кивнула одобрительно:
— Что ж, для начала неплохо, — направилась к выходу. — При отсутствии чего-либо, будем довольствоваться тем, что есть.
——————————
* Ножной гончарный круг — приспособление для изготовления изделий из глины, работающее благодаря инерции вращения, создаваемого при помощи ноги.
Ножной гончарный круг состоит из деревянной станины, вертикальной металлической оси и двух деревянных дисков. В верхней части оси укреплён небольшой диск, на нём гончар формует изделия. В нижней части установлен маховик в виде большого деревянного круга. Нижним концом ось упирается в упорный подшипник.
* Ученикам обычно поручали делать рутинную работу: мыть кисти, точить карандаши, грунтовать холсты, натягивать их на подрамок. Мастер мог ему дать скопировать какую-нибудь свою работу.
Подмастерье находился в определенной личной зависимости от мастера, питался в его доме, но свои нужды оплачивал сам. Должен был строго соблюдать трудовую дисциплину. Пропущенные рабочие дни не оплачивались.
* Молочение. Керамическое изделие вымачивают в молоке или других кисломолочных продуктах. После высыхания его запекают в печи при температуре триста шестьдесят градусов. Керамика получается с эффектом старения, от карамельно-коричневого до чёрного цвета с лёгким глянцем.
Молочение придаёт гончарным изделиям не только декоративный вид, но и используется для их большей влагостойкости.
В современном мире обжиг проходит в электрической муфельной печи с поддержанием нужной температуры.
