Единственная для Чудовища

– Ничего сильно непоправимого, – ответила я, по-тихому расплетая замысловатые связи родительских магических пут, – он мне подписал практику на месяц, а теперь лечится от аллергии.

– И на что у этого недруга магических созданий может быть аллергия? – отец, почувствовав относительную свободу, резко попытался подняться и снова затянул путы по самое некуда, то есть мои старания пошли лемуру под хвост.

– Папочка, посиди немного тихо, – попросила я, принимаясь снова за распутывание – это словно клубок ниток перематывать, только там одна нить, а у меня – две. – Аллергия у него не на что, а на кого – точнее на ведьм.

– О, значит, я могу наведаться в его особняк и подпитать аллергию по самое его горло, – кровожадно сообщила мама и выпорхнула из пут, оставив меня и папу спелёнатыми, как будто и не сидела только что с нами рядом. – Я жду вас на завтрак, радости мои, и все остальные члены семьи тоже вас ждут – поторопитесь.

– Я жду вас на завтрак, радости мои, и все остальные члены семьи тоже вас ждут – поторопитесь.

Мама вышла, мило улыбнувшись нам с папой, а мы уже привычно занялись наведением порядка, так как феи не могут оставить такой беспорядок после себя.

Когда папа вышел, я бегом отправилась в дучу, кое-как попрыгала под теплыми струями воды и принялась одеваться. Платье было вполне приличное, спокойного темно-синего цвета, с белой вышивкой на груди и по краю подола, почти у самого пола. Пышные юбки я не ношу – с моим-то ростом я буду похожа на зефирину на торте – а так порой хочется надеть модный в этом сезоне кринолин, который у пола достигает почти полтора папиных шага. Но могу позволить себе высокий каблук на туфлях, в этом мне все ведьмочки академии завидуют – им-то каблуки выше четырех пальцев деканат запретил, а мне можно, а то я до котла не достаю.

Кстати, давайте знакомиться. Я – Бонавентура Джоэль-Смитт, дочь ведьмы и феи, Бони или Нева, в зависимости от настроения родственников, а в магическом смысле – вея.

Кто такие веи, спросите вы, и будите удивлены, когда всё магическое сообщество в один голос скажет, что вей не существует. Есть ведьмы и есть феи – это если кратко и конкретно про меня, потому что я и ведьма и фея. Одновременно. Пополам. Ну, или 50х50 – кому как нравится. Метроном Си-Ха, злобный магический артефакт, мои слезы и стенания, застыл в моем случае ровно посередине – ни волосинки вправо или влево – 50% ведьма и 50% фея.

Что это значит, спросите вы. В моем случае – это ровно в два раза больше уроков, сначала в школе, потом в академии, а теперь еще и практика по обоим магическим составляющим. Благо, есть один плюс, маленький, ведьмы или феи должны получить практики на целых двенадцать месяцев, а я два раза по полгода, хотя при подсчетах и выходят те же двенадцать месяцев, но я хоть могу менять практики, если, вернее, когда, меня выгоняют с очередной. К сожалению, работодатели требуют, чтобы противоположная моя магическая составляющая была надежно запечатана, пока я тружусь в каком-либо заведении, но мои пакостницы, как я иногда называю эти составляющие, начинают бунтовать и вырываться, что приводит к последствиям.

Вот будь я просто ведьма, последний мой работодатель получил бы в чай немного капель, повышающих потенцию, и был бы отправлен на строевую в полк, где он числится старшим роты. С такой «любовью» к строевой, никто и не подумает, что его так возбуждают сослуживцы, работодатель бы весело провел время и про меня надолго забыл, а я получила бы ВСЮ практику до последней склянки. Но моя фейная составляющая перешла на боевые действия, осыпая работодателя собранным по углам мусором, перекладывая по алфавиту его секретные документы и пряча грязные армейские сапоги за воротами гарнизона. Естественно, этот ротный решил, что я оказываю ему знаки внимания, так как совсем не владеет пониманием, как у феи злость выходит. Дальше грубый солдатский юмор и шлепки по теплым пышным местам привели в ярость мою ведьмовскую составляющую, и понеслось…

В любом случае он сам виноват.

Теперь мне предстоит наведаться к декану ведьм и отдать документы по практике, пока работодатель не пришел еще в себя и не забрал свою, вернее мою, характеристику. И нужно наведаться к декану фей и потребовать «свободное плавание» – я уже измучилась с этими практиками и теми, кто ее предлагал.

За столом сидели все: Молли, Кит, Винни, Лайн – это мои сестры и братья, а также мама и папа.

Расскажу немного о семье – мы все имеем магические составляющие, вернее мы – магически приспособленные, как говорят в нашем сообществе. Раньше говорили «магически одаренные», но один правитель, очень одаренный, решил подчинить себе все народы, от людей до змееящеров, и развязал такую кровопролитную войну, что против него все начали «дружить». Когда короля свергли, то сочетание «магически одаренные» превратилось в ругательное, даже оскорбительное, так что мы теперь – магически приспособленные. Мама у меня ведьма, а папа – фея, об этом я уже упоминала. Молли, самая старшая сестра, – фея, следом идет Кит – он тоже фея, Винни – ведьма, жуткая козявка, и последний, но все равно старший, Лайн – он маг.

А я – вея, правда, так только в нашей семье говорят.

Папа рассказывал, что до шести лет у меня магия вообще не проявлялась, они с мамой уже решали, в какую школу людей меня отдавать на учебу. И вот в один не понятно какой, ужасный или прекрасный, день – они до сих пор не могут определиться – я проявилась. Сначала я села на мамину метлу и пролетела, вернее, поднялась в воздух и зависла, пища от страха. Мама не смогла меня снять, потому что от счастья упала в обморок. Тогда меня с метлы снял папа, а я отправила метлу подметать осколки стакана, который выпал из маминых рук и разбился, а следом я склеила этот стакан, что отправило практически в нокаут счастья моего отца – он теперь этот стакан хранит в нашем детском музее и едва не молится на него. Когда оба родителя обрели способность здраво мыслить, они принялись искать на мне татушки, так люди называют рисунки магических сущностей, которые возникают у магически приспособленных, когда они проявляют свою магию. Так вот, если ребенок проявляет несколько способностей, то наличие определенной татушки говорит о его сильной магической составляющей. Так у ведьмы может появиться на теле метла, шляпа или котелок; у феи проявляются цветочки, бабочки, туфельки или…молоток, если на мальчике; у магов – книги, у гоблинов – монеты или свитки, у гномов – кирка или камень, у оборотней и Чудовищ – звери.

На мне нашли две татушки, одинаково четкие и прорисованные, что не давало сомневаться: магии во мне два варианта. Черная кошка и розовая бабочка, сразу цветные, что вообще редкость у детей, ведь дети долго идут к своей магии, могут усиливаться и ослабевать, менять ее на противоположную и снова возвращаться, и только к пятнадцати годам магия стабилизируется и татушки становятся четкими и цветными. И первое мое общение с метрономом Си-Ха состоялось в тот же день, и с того дня вот уже четырнадцать лет этот гад показывает ровно одно и то же – 50% ведьма и 50% фея.

– Винни, – чихаю я в ладонь, усаживаясь за стол, – убери, пожалуйста, свою кошку – она оставляет шерсть везде.

– Нееева, – протягивает сестра приторным голосом коварной ведьмы, – я тут ни при чем – ты ей нравишься.

Я беру кошака за шкибот, отношу к двери столовой и выкидываю, захлопывая дверь перед самым носом. Не люблю кошек, слишком вредные, волосатые и злопамятные.

– Зря ты так, Нева, – Винни огорченно хлопает глазками и надувает губки. Мужчины от ее вида капризного обиженного ребенка млеют и тают, но за завтраком только свои, так что все старания сестры пролетели мимо. – Вдруг Регина в следующем году станет твоим фамильяром.

– Не уверена, что это в принципе возможно, – фыркаю в ответ, счищая со стула кошачью шерсть и отправляя ее в камин, – ведь она уже ТВОЙ фамильяр. Поэтому, будь добра, следи, чтобы ТВОЙ фамильяр не пытался подпитаться от меня МОЕЙ магией.

– Хватит, девочки, – мама хмуро смотрит на Винни, а меня одаривает мягкой улыбкой, ведь сегодня меня нельзя нервировать – я пострадавшая сторона – мне еще в деканат идти. – Бони, тебя сопроводит Лайн, на всякий случай, вдруг тебе сразу предложат практику, а Лайн, как представитель семьи, проследит за законностью подписания договора.

Лайн тяжело вздохнул, но отказать не смог, ведь все знают, что его патрон сейчас в госпитале на лечении и в личном секретаре не нуждается, а значит младшенький, как ласково его называет папа, совершенно свободен.

– Когда Неве так везло, мама? – голос подала наша старшая рациональная фея, которая любила только факты и расчеты, а предположения, особенно касающиеся моей незавершенной пока еще практики, пыталась закопать сразу, чтобы ненароком не воодушевить меня на радужное предчувствие.

Глава 4. Рациональность феи и наглость ведьмы

Двор Академии магии, нейтральная территория, три дня до Бала у Чудовищ.

– Бони, – феечки столпились вокруг меня и радостно щебеча, оттеснили Лайна в сторону, – через две недели у Лины помолвка, а потом мы будем устраивать ей девичник – ты с нами.

Какой безапелляционный тон у Ванессы, но она права – помолвку я, возможно, и пропущу – там слишком скучно, – но девичник – ни за что, ведь это самое яркое событие в жизни феи, которая собирается связать себя помолвочными узами. Неизвестно, ведь, как затянет подготовка к свадьбе и будет ли время на общение с подружками, ведь феи любят порядок, четкий план и скрупулезно подходят к любому мероприятию, а уж к собственной свадьбе – тем более.

– Я не смогу прийти, – тихо сообщает Мирель и печально вздыхает, а все вокруг нее так и щебечут «почему», «что случилось», «ревнивый жених не разрешает?». Про жениха – это, конечно, зря. Том, хоть и инкуб, но Мирель любит и не устраивает ей разнос после каждой встречи с подружками.

– Да вы еще не в курсе, – мило улыбается Наиль, но глазки ее горят предвкушением от предстоящего фурора, когда она выплеснет на нас всю информацию. Мирель дергается, но не успевает предотвратить неизбежное. – Том воспылал чувствами к метресс Онилиди, а та ответила взаимностью, и теперь эти двое где-то на берегу моря предаются…

– Прекрати, Наиль, – я очень не люблю эту феечку, но она в этой компании раньше меня, девочки с ней дружат, поэтому приходится мириться с ее присутствием, но вот вести себя столь беспардонно, тем более по отношению к подруге, не могу позволить, – ты что-то сегодня не скрываешь свою вторую сущность – вон как яд закапал.

Наиль у нас фея, по совместительству змейка, не оборотень, а джокер, так называют способных к принятию другой формы, отличной от животных. Бывает джокер-ворона, иногда встречаются джокеры-кузнечики, бывает джокер-змея, а в случае с Наиль – кобра, причем вполне себе ядовитая.

– О, так у нас ведьма проснулась, – ядовито прошипела Наиль в мою сторону, – никто не знает, что среди фей делает эта, на метле?

– О, кстати про ведьм и Онилиди, прости, что по живому, Мирель, – Виша, маленькая проворная феечка с серебряными волосами и бирюзовым взглядом сдерживаться не любила, но, если перегибала палку, то тут же извинялась, и на нее почти никто подолгу не сердился. Вот и Мирель только кивнула, сокрушенно вздыхая и вытирая редкие слезы с щек. – Онилиди была у Чудовищ несменной ведьмой уже шесть лет. Как думаете, за такой короткий срок можно кого-то найти ей на смену, или они бал перенесут?

– А зачем переносить, – хмыкнула Наиль и кивнула в мою сторону, – вон Бони пусть к ним идет, всё-таки ведьма на 50%, и практику закроют немного.

Моя голова заработала с ускоренной силой, и если ведьминская сущность еще сомневалась, то рациональность феи уже разложила все по полочкам, даже предположила, что можно выгадать две недели практики всего за три дня присутствия на балу. Но тут ведьма подняла голову и авторитетно заявила, что две недели – это мелко, и требовать надо сразу все, глядишь, и месяц закроем, а оставшийся, возможно, у мамы вытянем – проведем в ее комитете по помощи домохозяйкам вторую практику за полгода. Первую практику я осилила всего на две недели, после чего меня мама вышвырнула с такими ругательствами, что даже в порту такое не услышишь, а в порту люди работают бывалые, завернут так, что не поймешь, в какую сторону тебя направили.

– А я бы в библиотеку к Чудовищам пошла работать – там такие древние фолианты, воодушевительно, – мечтательно пропела Аяна, самая высокая из феечек нашей компании. Вообще, она самая высокая из девушек (меня она выше на три головы) – не все молодые люди обладают таким ростом. Но нрав у нее добрый, она такая нежная и трепетная, что невольно забываешь про рост и просто ею любуешься.

– Ну и иди после академии, – фыркнула Виша, которая старается держать с Аяной максимальное расстояние, чтобы не задирать голову, когда с ней разговаривает.

– Ты что, – заволновалась Аяна, – там пока с тобой контракт подпишут – тебя чуть ли всеми артефактами проверят, даже теми, которые глотать надо, а потом они еще и выйти должны, причем за определенное время и определенного цвета.

Мы все покатились от смеха – эта самая последняя шутка, которая ходила по академии после того, как декан боевых рун получил приглашение на собеседование к Чудовищам в качестве консультанта. Его, конечно, проверили, только один артефакт застрял у него почти на выходе, и весь фее-ведьминский целительский коллектив добрую неделю испытывал на нем свои снадобья и зелья, помогая избавиться от артефакта. Избавились, но декан уже которую неделю и носу не кажет в академию, предпочитая задания отправлять с воронами.

– Девочки, а какую бы вы книгу прочитали из хранилища Чудовищ первой? – кажется, Мирель немного пришла в себя и даже заинтересовалась темой разговора. Хотя, она же фея – все феи любят библиотеки и книги, просто жить без них не можем…и я тоже.

– Я бы взяла книгу снадобий, – мечтательно пропела Лина, закатывая глаза к небу, – и таких конфет бы наделала, м-м-ммм.

– Кто о чем, а наша сладкоежка о конфетах, – засмеялась я, представив ту огромную гору, что сможет сделать Лина с этой книгой. – Я бы взяла книги про самих Чудовищ, причем любовные романы. Говорят, эти книги пишутся исключительно для их жен. Вот интересно, они такие нетемпераментные, что женам нужен путеводитель?

Наш смех расплескивался над академией, распугивая воронов, которые тут и там летали между корпусами.

– А я думала, что ты будешь искать книгу, как избавиться от одной из магических составляющих у вей, – приторно улыбнулась Наиль, не забыв запустить в меня столь ядовитую шпильку, – только вот от кого же будешь избавляться: от ведьмы или от феи?

– Ох, милая, – я тоже умею приторно так улыбаться, даже еще слаще, – тебе же эта книга нужнее – ты вот от феи избавишься и станешь полноценным ядовитым джокером. Так что, если эта книга ко мне в руки попадет, то я тебе ее подарю.

Наиль зашипела, глаза у нее стали змеиные, но на большее она не решилась – у нее и так три штрафа за этот год, а мы в стенах академии как раз от силы три раза и появлялись – практика, никак.

– А говорят, что в их библиотеке есть трактат, который прочитав, можно стать невосприимчивой к магии инкубов, – прошептала Мирель, снова став печальной.

Мы тут же бросились утешать Мирель, говорили, что Том монстр, раз бросил такую чудесную феечку как она, и что она обязательно найдет свое счастье. И даже вредная Наиль пообещала, что лично покусает и отравит Тома, если он вернется в королевство.

И тут примчалась Камилла, ведьма с моего факультета, рыжая, яркая, растрепанная, с глазами навыкате от перевозбуждения и явным стремлением рассказать очередную грандиозную сплетню.

– Девочки, у нашей метресс Хадди в кабинете мужчина, – выпучив глаза еще больше, скороговоркой протараторила Камилла.

Мы все прыснули от смеха, это надо же – целый мужчина, но Камиллу нашими шуточками не пронять.

– Это гоблин, сам Гирит Град-Джи – он у Чудовищ ведает всеми делами, связанными с балом. И он у нас. Ой, хоть бы одним глазком взглянуть на этот бал.

И Камилла понеслась дальше, выискивая новые уши, которым можно рассказать сплетню.

– Ха, кто ж ее пустит, – хмыкнула Наиль, все еще страдая от невыпущенного яда, – в ней ведьмы на 30% – даже близко не подпустят. Эх, скорее бы окончить академию, тогда и нас туда пускать будут.

– Размечталась, – Мирель всех удивила: вытерла слезы и деловито заметила, – у тебя к выпуску либо жених будет, либо муж – кто ж тебя на бал отпустит. А вдруг ты на Зов откликнешься – все, Чудовища тебя не выпустят, пока ты положенные три месяца у них не проведешь и не подтвердишь совместимость.

– А что значит «совместимость»? – спросила Аяна, поглядывая в сторону убегающей Камиллы. – Подхожу психологически или эмоционально?

– Физически, милая, физически, – Мирель уже пришла в себя, но была мрачна и зла, как сотня львов на параде по случаю победы над магически одаренным правителем, чье имя уже забыли. – Сначала проверят в постели, а потом будут ждать: понесла ты или нет. А потом снова в постель, и снова ждать. И так три месяца.

– Жуть, – я передернула плечами, но уже четко знала, что собираюсь сейчас как раз сунуть голову в логово этих Чудовищ, ну или пока проверить почву в кабинете метресс Хадди. – Девочки, не ждите меня, пожалуйста, я еще должна документы сдать, помахала брату, – Лайн, я скоро.

Все, что сейчас говорила Мирель, конечно, слухи и домыслы, но меня от зова Чудовищ все-таки защищает ведьмовская сущность – 50% как-никак. Так что вперед, и побольше наглости – вдруг это действительно мой шанс.

Глава 5. Быть хозяйкой бала

утро дня Бала у Чудовищ

– Нева, – папа поставил мой саквояж в закрытую карету, которую прислал к моему дому гоблин Град-Джи, и подозрительно просканировал внутреннее пространство – вдруг что-то может мне повредить, – обещай мне не общаться с оборотнями на балу – они все слишком эмоциональны и не всегда сдержаны, особенно по отношению к юным ведьмам.

– Не могу, папочка, – я надула губки и потупила взор, чтобы скрыть смех – папа очень за меня переживает, отпуская так далеко, почти за пятьдесят миль от дома, да еще к самим Чудовищам, вчера десять раз менял решение, пытаясь отговорить: угрозами, уговорами, лестью, страшными слухами. Тогда я пригрозила, что остаток практики феи пойду проходить к нему в контору, и это сработало – папа сдался, но небольшие отступления от нашего соглашения все же позволял, на всякий случай, вдруг что-то и сработает.

Еще раз поцеловала родителей, села в карету и покатила – сначала по городу, потом по полям, еще через какое-то время начался лес, а следом я увидела горы и замок. Что выглядело мощнее и впечатляюще, не могу утверждать – по мне так горы, но и замок заставлял открыть рот от удивления: массивный, с мощными башнями и крепкой стеной, широкий ров с водой впереди, почти как озеро, массивный каменный мост на огромных цепях толщиной с руку гигантского орка.

Как только я въехала в замок, к моей карете подскочил мальчик-служка, опустил лесенку, открыл дверь, а руку мне уже подавал сам Град-Джи, недобро так улыбаясь:

– Рад вас приветствовать, юное создание. Опоздание незначительное, но я вынужден буду его зафиксировать, мало ли, где вы еще проштрафитесь.

Вот ведь шельмец – будет теперь фиксировать все неточности исполнения договора. Не зачесть практику он мне не сможет, ведь основную часть я без вопросов собираюсь выполнить, но штрафные баллы – время – что и когда он мне потом предъявит?

Меня провели в домик, отдельный, одинокий, стоящий на самом краю необъятного поля, которое раскинулось сразу за замком. Хорошо еще, что к домику вела хорошо вымощенная дорожка, а то придется еще на бал идти по ямам да корням в нарядном платье. Домик оказался очень уютным, одноэтажным, встречал широко распахнутыми окнами-дверями, про которые гоблин тут же мне сообщил, что как только я приду с бала в дом, мне надлежит проверить все замки и ни в коем случае не открывать. Вокруг домика были посажены кусты дикой вьющейся розы, аромат которой витал на всем пространстве поля, пока я шла от замка. Мне объяснили, что аромат будет отпугивать оборотней и Чудовищ, на всякий случай.

Внутри домик состоял из одной спальни и дучи за ширмой – больше ничего не оказалось. Я не требовательна, но по традиции, туда, где располагается кровать и где спит молодая незамужняя девушка, вход незнакомым мужчинам воспрещен, так что пришлось оставшиеся инструкции слушать на улице. И получать положенные защитные артефакты… И высказывать претензии к платью тоже пришлось на улице. Представьте, мне, миниатюрной девушке, предложили платье от женщины втрое шире меня, и выше к тому же.

Мне принесли платье метресс Онилиди. Какая наглость.

Я, вполне естественно, принялась скандалить, ведь нужно же поддерживать всеобщее впечатление, что я – та еще ведьма. На всякий случай, чтобы на следующий бал искали кого-нибудь заранее, – это во мне фея дергает за звоночек и тоненько намекает, что ей у Чудовищ не комфортно. Вот только-только прибыли, а ей уже некомфортно, вернее – мне некомфортно ощущать чужеродную силу своей магической природой феи. А ведьма, кстати сказать, ничего не замечает: вокруг нее пока еще ничего вреднее ее самой не обнаружилось.

Платье сначала попробовали утянуть и подрезать – получилась жуть жуткая, словно я на огневушку салфетку насадила: огневушка маленькая и тоненькая и салфетка вокруг нее болтается почти колоколом. Потом попытались подогнать по фигуре магией, но в замке Чудовищ всякая магия сталкивается с сопротивлением, и все получается из рук вон плохо. Так и платье уменьшали-уменьшали и довели до состояния, когда и на детскую куклу не наденешь: видно уменьшающие заклятья накопились и резко подействовали все сразу.

Итог дня: бал начнется через час, а я в одном халате и артефактах, и ничего наряднее моего белья в окрестностях замка не обнаружилось. Град-Джи увидев дело рук магов и служанок, пришел в ярость, буркнул, что я еще не приступила к своей роли, а проблемы уже появились, и отправился искать платье. Наверное, он воспользовался колодцем для перемещения, так как уже через пятнадцать склянок в комнату принесли штук пятьдесят платьев, некоторые пропахли нафталином, большинство безнадежно устарели и почти все были больше в размере. Правда, несколько платьев моего размера все-таки нашлось.

Одно было кроваво-красное и такое узкое, что походило на кожу змеи, которую вывернули наружу – брр, хотя, предполагаю, мужской части приглашенных на бал я в этом наряде понравлюсь чрезвычайно, боюсь, бал еще не начнется, а меня уже придется спасать. Второе было ярко зеленое, почти изумрудное, то ли от дриады, то ли от гнома; на нем было столько камней, что весило, наверное, три меня. В общем, тоже не подошло, но я очень сожалела, даже обеими своими сущностями – все мы очень любили украшения, а тут все платье – сплошной изумруд. Третье платье было бледно-голубого цвета с мелкой серебряной искрой, вырез не выставлял грудь на всеобщее обозрение, а только слегка интриговал, корсет прилегал к талии мягко и не сковывал движений, а юбка опадала к ногам мягкими волнами, не облепляя и не вставая куполом – идеально подошло по фигуре, только блеклое до невозможности. А еще спина открыта на столько, что еще чуть и мои обе татушки будут продемонстрированы миру – они у меня прячутся под лопатками. В общем, пришлось выбирать из одного платья – совсем девушку не уважают, но зато какой простор для капризов.

Ох, я размялась, когда пришел черед обуви, ведь все те бальные туфельки, которые полагалось надевать к этим платьям, были мне как зимние полозья, что Лайн и Кит надевают зимой для развлечения. Гоблин второй раз убежал куда-то и принес мне детские туфельки, вернее детские пуанты. Но удивительно, они подошли и по размеру и по цвету. Даже как-то обидно, что не удалось помучить всех подольше, а то я пока ждала, услышала, как одна служанка говорила другой: «Она такой милый цветочек, пусть хоть всегда у нас будет хозяйкой. Не то что эта Онилиди – зверюга страшная». Вот и думай после этого, что совершенно не разбираешься в капризах.

Прическу уже делали наспех, вернее причесали и забыли, только у висков подхватили двумя артефактными заколками, которые должны защищать от сглаза, и погнали меня к замку в детских пуантах да пешком – очень некрасиво, могли бы и карету подать.