Ватрушки для Буйного

Отпрыгиваю и сразу натыкаюсь на дочь.

- Ай! Мам! Смотри куда прешь! – не забывает выкрикнуть Лю, чем привлекает к нам повышенное внимание находящихся в зале.

- Да.., - хочу вступить в спор, но Буйный меня перебивает.

- Отставить разговорчики! – рявкает так громко, что все присутствующие сразу же потеряли к нам интерес, сосредоточившись на своих формах.

Удивительно, но я тоже встаю по стойке смирно. Вот прям руки по швам распределяю. Настолько сильно я пугаюсь его гневных выкриков.

- Вольно, - говорит спокойно Буйный, видя мое замешательство.

- Милый! – внезапно вопит дочь от радости и уже хочет кинуться в объятия взрослого мужчины, как тот сразу же реагирует, сделав шаг назад.

- Стоять, - говорит строго и четко, добившись замирания дочери в неловкой позе. – Два шага назад.

Лю послушно выполняет команду.

Я так и стою на месте, ошарашенная происходящим. Поскольку с дочерью мы все дома обговорили. Она прекрасно знает о нашем вчерашнем разговоре с Буйным. О том, что нам угрожают не просто органами опеки, а еще и полной оглаской ситуации с привлечением передач федеральных каналов. И знаете – вот не знаешь, что хуже!

- Не нужно провоцировать и без того нелестные слухи о вашей семье, - почему-то говорит не мне, а глядя в глаза дочери.

Реакция подростка отчасти предсказуема. Но не настолько… Точнее я не ожидала, что Лю поступит именно так!

- Ах, так, да?! – наигранно восклицает Лю.

Дочурка так натурально изображает истерику обиженной женщины, что даже я начинаю верить.

- А я-то.., - заливается слезами так, что мне становится ее жалко. – Все мужики – козлы! – кричит громко и убегает из фитнес-центра.

- Люшечка! – кричу следом, желая уже броситься вдогонку, но передо мной возникает стена.

- А ты куда? – смотрит на меня сверху вниз скала мышц и костей.

- Вы же видели, что.., - пытаюсь объяснить, но Буйный меня опять перебивает.

- Я и не такие концерты видел в своей жизни, - отсекает, пристально смотря мне в глаза. – Так что отбросили эмоции, включили мозги.

«Если вы мне не подыграете, я всем расскажу, что вы гладили меня там, где вам нельзя было…», - слова дочери, прочитанные вчера с экрана телефона буйного мужчины, снова встают перед глазами. Неужели…

- Отмираем и принимаемся за дело, - командует мой тренер, которого я и не просила об участии в моей жизни.

- Может.., - морщусь, потому как уже успела заметить стройных девушек, стреляющих глазками в сторону Буйного.

- Жду тебя через пять минут на беговой дорожке, - отсекает строго, уходя в зал.

Невольно наблюдаю за ним. Нет, вот если бы не обстоятельства нашего знакомства, я вполне бы оценила его, как мужчину. Все же он высок, накачен, складен. Внешне, конечно, далеко не мой типаж – слишком уж устрашающий взгляд. А вместе с густой растительностью на лице Буйный вообще смахивает на человека из запрещенной террористической группировки. Но вот со спины… вполне себе мужчинка. И сверху (в смысле в плечевом поясе), и снизу… (в смысле… в общем, все, что ниже спины, вполне себе привлекательно).

Быстро скидываю с себя ветровку, убрав остальные вещи в шкафчик женской раздевалки. Мне здесь все в новинку. Но тушеваться я не буду. Видя, с каким взглядом презрения меня рассматривают стройные и молодые красотки, выпрямляю спину. Те сразу же поджали губы, видя, что мне есть, что показать. И заметьте – не силиконовые. А самые настоящие. Природные. И что бы муж не говорил… (А он, между прочим, всегда говорил, что ему нравится зарываться лицом между моими двумя дыньками…), все у меня еще достаточно упруго. И чтобы ВСЕ это поняли, специально опускаю бегунок молнии обтягивающей «олимпийки» вниз, «дав доступ» к своим прелестным преимуществам. Благо, что они у меня в спортивном топе выглядят симметрично и сносно.

- Уау! – слышу мужские возгласы сразу, как только выхожу из раздевалки.

Сначала торможу. Потом, решив, что это не мне и не про меня, иду в сторону беговых дорожек – единственных, которые вижу в этом фитнес-центре.

- Я не пойму, - опять гневное над ухом, но уже довольно привычное, поэтому я даже не дергаюсь. – Ты сюда пахать пришла или мужиков кадрить?

Немного удивлена претензии, но спокойно поворачиваю голову к источнику звука и заявляю:

- Одно другому не мешает.

Буйный от моей наглости застыл на несколько секунд, но догнал меня у дорожки, которую я выбрала и уже на которую взгромоздилась. Как ее включать, не знаю.

- Долго мне вас ждать? – с претензией в голосе произношу так, что сама же подписываю себе смертный приговор…

Глава 8. Буйный

- Да хватит на меня волком смотреть! – заявляет Серега, который вчера чуть в челюсть от меня не получил. – Ну не сдержался!

Не сдержался он.

«Вот это буферамбы!» - крикнул он сразу, как только увидел Владиславу на беговой дорожке.

Разумеется, получив от меня порцию гневного взгляда, быстро удалился. Вот только мое желание врезать ему за слова осталось. Преследует меня до сих пор.

- Ты мне только скажи, что это твоя телка и все! – выпаливает, оказавшись возле меня на свою беду.

Решаю, что вот именно сейчас имею ему полное право врезать по морде.

И… врезаю.

Бью так сильно, что он перелетает через стойку тренажера, делая заманчивый кувырок назад.

Все затихли. Никто ничего не говорит.

Потому что я буйный.

Да-да. Ощущение такое, что мои родители знали заранее о моем характере, поэтому и наградили меня такой интересной фамилией. Да, фамилия шла через несколько поколений уже. Вот только отождествляю ее только я.

Под изумленные взгляды напарников и занимающихся гостей ухожу в тренерскую. Нужно успокоиться.

«Запомни. Мы – идолы для своих детей. Мы должны сделать так, чтобы они не просто брали с нас пример, но и ставили нас в пример другим», - прокручиваются в голове слова, сказанные вчера Владиславе, и… вновь наступает это предательское чувство мужской активности.

Я вчера сам еле сдержался, чтобы не брякнуть лишнего, когда Владислава вышла из раздевалки. Обтягивающие велосипедки так обтянули ее пятую точку, что сразу стало понятным – работать там не над чем. Не в смысле, что все настолько плохо. Наоборот. Там все торчком.

Сверху тоже. Две виноградинки «виноградили» через два плотных слоя одежды – топ и кофту. А как два… арбуза (?)… «щебетали» в такт ее быстрой ходьбе. На бег я ее поставить не рискнул. И так мужики в зале не занимались вчера, а только пялились. Девчонки вот худосочные тоже порадовали. Как принялись заниматься в усиленном темпе!

- Хех.., - сам смеюсь над вчерашней ситуацией и резко оглядываюсь вокруг.

Никого. Один я в тренерской. Не хватало еще сейчас так тупо спалиться.

Вчера я, как мог, сдерживал себя, заливая в уши Владиславе прописные истины. Ну или настоящую муру.

Полтора часа держал ее на беговой дорожке. Только ходьба. Если бы Владислава начала выполнять другие упражнения, работа фитнес-центра встала бы вовсе. Да и дорожки у нас стоят очень хорошо. «Лицом» к стене. Поэтому все радовались возможности рассматривать две булочки сзади… Пока я мог в одиночку радоваться движению «арбузиков» с виноградинками…

- Фу, - буркаю под нос, понимая, что насколько пошло мыслю, думая о женщине, которой нужна помощь.

Очень надеюсь, что вчерашний променад матери и дочери не прошел бесследно.

И я их больше не увижу.

- Здрасьте! – слышу радостный детский голос.

Оборачиваюсь.

Не помогло…

- Чего тебе? – отворачиваюсь сразу от говорящей головы, торчащей в дверном проеме.

Девчушка воспринимает это за приглашение войти. Вот зря у нас в тренерской камер нет. Но я подстраховался. Со вчерашнего дня ношу в кармане трико диктофон. Обыкновенный такой, для работы которого нужно всего лишь нажать на кнопку. И запись пойдет. Опускаю руку в карман. Техника на месте. На всякий случай нажимаю кнопку и очень надеюсь, что запись началась.

- Я хотела вас поблагодарить! – улыбается Лю… как ее там?

- Помирились с мамой? – морщусь и смотрю в ее сторону.

Ребенок уже зашел в тренерскую и закрыл дверь за собой. Это не может не насторожить.

- Нет, - радостно мотает головой в стороны. – Но она вчера еле доползла до своего дивана. Даже раздеваться не стала!

При слове «раздеваться» невольно начинает давить не там, где нужно.

- Что сказала? – бубню под нос, делая вид, что внимательно изучаю журнал.

- Сказала «спасибо, дочааа», - передразнивает мать девчушка, заставляя меня обернуться и посмотреть.

Лю… как ее там… даже лицо скривила. Но потом радостно засмеялась.

Мрак.

Вот так вот растишь их, а они потом издеваются над нами. Сразу же вспомнил, как я вчера после тренировки всучил Владиславе корзину, которую принесли ее старушки. Конечно же, она уже была пуста. В центре хищников до чужого добра много. Но корзина даже пустой оказалась довольно тяжелой. А после полутора часов ходьбы без перерыва…

- Корзину донесла? – допрашиваю девочку не без интереса.

- Да, - кивает с улыбкой, - только вот у нее дно слегка потерлось. По земле волокла что ли…

Не что ли, а так и было. Во всяком случае из клуба она ее выносила, волоча за собой по полу. Кто-то из мужчин предложил свою помощь, но Владислава только дернула корзину на себя и продолжила свой путь. Вот такая она – сильная женщина. Независимая. Умирать будет, но помощи не примет.

- Благодарность бабушкам передала? – дальше спрашиваю ребенка.

- Я передам, - отмахивается от меня девчушка. – Мама вчера даже языком ворочать не могла.

- Ясно, - хмурюсь, ругая самого себя же.

Переборщил слегка. Нельзя было так сразу. Да и на дорожке должна была не она стоять, а вот этот самодовольный чертенок в юбке. Но Владислава, прежде всего, МАТЬ. Поэтому вчера она «работала за двоих» - была одновременно сильной женщиной и любящей матерью.

- Чего дальше будем делать? – внезапно и с энтузиазмом задает мне вопрос девчушка.

Смотрю теперь уже на нее с интересом.

- Это ты сейчас о чем? – хмурюсь, чтобы показать свое недовольство от ее присутствия в тренерской.

- Ну как мы дальше ее будем проучивать?

Вот тут как обухом по голове.

- Значит «проууууучивать».., - задерживаю на девочке свой взгляд. – А тебе не кажется, что ты совсем обнаглела?

- А вам не кажется, что вы забыли о нашем с вами уговоре? – сразу же переходит к шантажу девчонка.

- Уговора не было, - отсекаю, - ты – мелкая засранка – просто поставила меня перед фактом. Поставила и удалила все сообщения.

- Даааа, - кивает и задирает голову довольно. – Как вы думаете? Кому из нас с вами поверят? Мне или вам?

Вот молодежь наглая пошла. Пашешь на них, света белого не видишь, а они нас проучивают, мстят, шантажируют.

- Разумеется мне, - киваю головой, - я же восстановил все твои удаленные сообщения.

Ребенок сначала теряется, но потом…

- Фигня, - говорит весьма уверенно, - сейчас такие технологии, что я с вами настоящее видео состряпаю. И раскидаю это по всем сайтам.

Достаю из кармана диктофон.

- Я все твои угрозы записываю, - предупреждаю, хотя уже и не уверен, что смогу что-то доказать этой записью.

Я не разбираюсь в современных технологиях. Но в интернете постоянно мне попадаются такие видео, события на которых просто нереальные. Как правило в описании к ним так и пишут – создано нейросетью. Что это такое, и каковы ее возможности, мне неизвестно.

- А я сработаю на опережение! – вытягивает шею вперед.

- Это как? – прищуриваюсь.

- Смонтирую, наложу ваш голос и раскидаю по всем сайтам, и даже отправлю на официальный канал Следственного Комитета, - быстро тараторит, не давая мне возможности понять ее слова.

- Органы опеки, - произношу с угрозой, но девчушка смеется только.

- Да что мне сделают ваши органы опеки?! – восклицает. – У мамы, да, будут проблемы. Но это даже и к лучшему!

- Почему? – начинаю бояться за моральный облик Владиславы, которая производит впечатление человека, не ведущего асоциальный образ жизни.

- Меня тогда сразу отдадут папе! – радостно хлопает в ладоши. – Так что.., - она явно лидирует в нашем разговоре, - даю вам время до утра. Либо вы продолжаете мне помогать, либо…

Молча и слегка растерянно поднимаю диктофон вверх, слегка потряхивая им в воздухе. Но эффект был совсем неожиданным.

- Да-да-да, сохраните, - тычет пальцем в технику. – В суде для собственной защиты вам пригодится. Вот только до суда вы будете считаться развратником и любителем маааленьких девочек…

Глава 9. Влада

- Ну как ты, мам? – укрываю маму пледом.

- Да ничего уже, - отмахивается, как всегда, улыбаясь. – Зря только вас напугала.

- И ничего не напугала, - фыркает в ответ Александра Петровна, которая уже приняла корвалола и заметно успокоилась.

- А что это от тебя корволольчиком разит? – ехидно подмечает мама, смотря на сватью.

- Да… что-то тоже сердце прихватило.., - трет под грудью, сморщившись и усевшись в кресло.

- Неужели за меня распереживалась? – хихикает мама, добавляя в голос нотки скепсиса.

- Да будешь тут.., - отворачивается свекровь под откровенный хохот мамы.

Они всегда так. Две матери. Два пожилых человека. Обе с возрастными болячками. Подтрунивают друг друга, но всегда переживают. Вот Александра Петровна так за мою маму распереживалась, что дело до корвалола дошло. Надо бы ей тоже давление измерить.

- Александра Петровна, - пытаюсь встать с дивана, на котором лежит мама, чтобы подойти к свекрови с тонометром.

- Да сиди уже, - дает отмашку та, забирая у меня тонометр, потянувшись ко мне через проход.

- А я смотрю, ты даже вскочила, - улыбается мама по-доброму, но вроде как подкалывает меня сейчас.

Отмахиваюсь теперь я с улыбкой.

- Ух ты! – радостно восклицает свекровь. – Сто пятьдесят на сто десять! Хоть сейчас в космос!

- Александра Петровна.., - хочу объяснить женщине, что ее показатели высокие для человека.

- Отстань! – отмахивается она тут же, поняв, о чем я хочу сказать. – Это у вас у молодых сто двадцать на восемьдесят. А после сорока к каждому десятку десяток в тонометре добавляй, и считай, что тебе еще жить и жить!

Посмеиваюсь над ее словами, хотя и не без горечи.

- И вообще, - категорично заявляет, сложив руки на груди, - пока вся эта фигня не закончится, я не умру! Должна же я своими глазами увидеть, как ты его вот так… вот так будешь.., - женщина начинает активно «взбивать тесто» в руках, отчего ей опять становится нехорошо. – Оооой…, - хватается за место под грудью.

- Успокойтесь, - говорю специально тихо, чтобы угомонить обеих.

Под «тестом» она подразумевает своего сына. Александра Петровна считает, что именно так я должна была отреагировать на его свинский поступок. Я же не стала так поступать. Молча забрала дочь и уехала к маме. Когда свекровь узнала о причинах нашего отъезда, она сама помчалась к сыну, чтобы сделать с ним «вот так… вот так…». Но тот оказался таким трусом, что даже дверь родной матери не открыл. Тогда она совсем обиделась и переехала жить к моей маме…

Так вот и живем. Четыре девицы трех поколений в двухкомнатной квартире…

- Ой! – подскакивает на месте Александра Петровна от неожиданно раздавшегося звонка в дверь. – Кто это там? Неужели…

Женщина округляет глаза, желая увидеть, наконец-то, своего сына. Она уверена, что ее сынок придет ко мне повиниться. Но я знаю, что этого не будет.

- Сидите, - командую немного строго обеим мамам, - не хватало еще настоящего кризиса. У обоих.

«Резвой ланью» встаю с дивана, чтобы открыть дверь. Ведь дочурка даже не шелохнется, чтобы помочь нам. Уверена, что она сейчас в наушниках, и даже пропустила момент, что одной из бабушек стало плохо.

- Оооой, - язвит свекровь, но без злости, - ты смотри, поскакала-поскакала…

Мама тоже посмеивается надо мной.

Они вообще сегодня меня слегка «шпыняют» на тему моего вчерашнего марафона на беговой дорожке. Потому что утром я просила меня добить. Боль в мышцах такая сильная, что у меня даже мышца на глазах болят, которые «веками» зовутся.

В буквальном смысле доползаю до входной двери. Нет ни сил, ни желания сейчас видеть своего муженька. Ответить ему как следует, я сейчас не смогу. У меня даже язык болит, настолько меня вчера этот изверг загонял.

- Ну как прошла тренировка?! – радостное и ехидное лицо дочери, которая встретила меня вчера, сидя на кровати в наушниках, так и стоит перед глазами.

Зараза. У меня же теплилась надежда, что она не специально смылась из фитнес-центра. Я думала, что ее действительно задели слова мужчины, и слезы были натуральными. Но… Видимо, я совсем не знаю свою дочь.

Открываю дверь.

Вот лучше бы это был муж…

- Иди-ка сюда, - говорит тихо, но до меня доходит сразу, что он имеет в виду.

И дело не в словах.

Буйный так схватил меня за руку в области предплечья и потянул на себя, что я в буквальном смысле «прыгнула» ему в объятия. Пока я соображала, стоя в меховых тапочках на бетонном холодном полу, что делать, мужчина вполне себе по-хозяйски прикрыл за нами входную дверь.

- Вы чего? – шепчу, потому как стало страшно.

Вот видела я его в гневе. Но…. Чтобы настолько!

Но это была ерунда. Потому как после того, как я прослушала запись диктофона, мне жить окончательно расхотелось…

Глава 10. Буйный

- Вы меня достали! – кричу в лицо Владиславы, которая морщится, но не показывает своего страха. – Разбирайтесь со своими семейными проблемами сами! Я шантажа со стороны вашей дочери и внучки в свой адрес не потерплю!

- Это всего лишь детские.., - пытается меня переубедить, но я перебиваю.

- Вот именно! – рявкаю, прижимая ее к стене еще больше, еле сдерживаясь, чтобы не ухватиться за ее «булочку». – Детские! А сесть я могу совсем по-взрослому!

Вот не хотел я сюда приходить. Не стоит себя искушать лишний раз такими формами. Но знакомый хакер, который и восстановил удаленные сообщения с угрозами ребенка, мне объяснил, что если эта милая девчушка с косичками действительно хорошо разбирается в современных программах, статья мне светит весьма непрезентабельная. И фиг я чего докажу! В этом Лю… (как ее мать там!) оказалась права!

Да молодежь сейчас совсем озверела! Мы – учились, а они – умнее! Это вот как, а?!

- Я вам обещаю, что до суда дело не дойдет, - слышу тихое и усталое от Владиславы.

- Вот спасибо! – киваю головой так, что чуть ли не поклоняюсь ей. – Утешили. Убедили. Аж на душе легче стало.

- Послушайте, - голос Владиславы меняется, в нем появляются нотки мольбы, - я очень сильно извиняюсь за поведение своей дочери. Но поймите, у нас сейчас непростой период. Мы…

- Непростой период? – смотрю на нее с такой злобой, что самому страшно становится.

Я не просто припечатал ее к стене. Я нависаю над ней угрожающе. Вот именно так в фильмах ругаются главные герои, которые потом ПОЧЕМУ-ТО начинают страстно целоваться и оказываются в постели. Разумеется, сейчас у нас с Владиславой до этого дело не дойдет. Но вынужден признать, что мне немного жаль.

Еще раз смотрю на ее грудь. Замечаю, что я чуть ли не пережал ее своим торсом. До меня доходит, что вот это «упругая мясистость», которую я ощущал с начала нашего разговора, и есть грудь Владиславы.

Нервно сглатываю, чем выдаю себя с потрохами.

- Да вы.., - она пытается оттолкнуть меня, но я не поддаюсь и продолжаю очень злобно.

- Пока ты разбираешься со своими мужиками, - говорю чуть ли не губы в губы, - твоя дочь может нарваться на очень большие неприятности. Как ты думаешь, каждый ли мужик устоит при виде твоей дочурки-ватрушечки с уже округлившимися формами? А когда ему идут подобные угрозы, уверен, что у каждого мужчины возникает мысль: «А не оправдать ли твои слова?». А что? Будет хоть за что сидеть.

Мои слова очень жестки. Даже жестоки. Но по-другому я не знаю, как донести до этой семейки держаться от меня подальше.

НЕТ.

Конечно же, у меня нет подобных мыслей при виде ребенка! Меня вот мама ее гораздо больше устроит. Но сегодня вместе со знакомым хакером я узнал кое-какие подробности о девчонке. В том числе и тот факт, почему она пришла именно ко мне. И я безумно рад, что у людей обо мне неверное мнение!

Слова мои оказались для Владиславы слишком…

- Свинья.., - произносит она, всхлипывая. – Придурок! – бьет меня по лицу.

Спасибо ей сейчас за это. Пощечина отрезвляет.

Я отстраняюсь. И становлюсь свидетелем настоящей женской истерики.

- Хоть бы спросил, почему мы в этом дерьме находимся! – кричит Владислава, и эхо от слов больно отдается где-то у меня внутри.

Становится стыдно. Вот по-настоящему. Задумываюсь, а действительно ли у людей неверное обо мне мнение?! По-моему, самое что ни на есть правильное! Я такой вот моральный урод, как они обо мне думают!

Владислава плачет, присев на ступеньку лестницы, ведущей вверх. Я вижу, что ей тяжело. И физически, и морально. Но мне не свойственно успокаивать женщин. Я вообще не знаю, как подступаться к ним в таких случаях. Не доводилось, знаете ли…

Совсем сгорая от стыда, присаживаюсь рядом.

- Расскажи, - толкаю ее плечом в плечо, стараясь делать это несильно.

Но все равно Владислава излишне много дергается от моего толчка.

- Мне муж изменил, - начинает она, слегка успокоившись. – Точнее даже… завел себе постоянную любовницу. Сначала. Потом решил с ней жить. Привел ее в дом. И прямо заявил об этом.

Я в шоке. Почему-то мне казалось, что подобное бывает только в женских мелодрамах.

- Я быстро собрала вещи, забрала Лю из школы и привезла ее сюда, - собирается с духом. – Я даже в местную школу ее отдала, чтобы она не видела всего кошмара.

Замолкает. Покусывает губы, на чем я зависаю – настолько это красиво.

- Теперь ты понимаешь, почему мне так больно слушать твою запись, - говорит утвердительно, но я машинально киваю. – Лю сказала, что папа меня просто разлюбил, - поджимает губы от досады. – А она сказала, что ничего удивительного в этом нет. Что я запустила себя. Что поправилась. По факту… я просто дала природе сделать свое дело. Надоело всю жизнь бороться с этими килограммами. Живешь от взвешивания до взвешивания.

Шмыгает носом, отчего я еле сдерживаюсь, чтобы не приобнять ее за плечи.

- Мне так обидно тогда стало, - морщится от воспоминаний. – Слово за слово и я ей сказала, что ее ждет та же участь, что и меня. Что поглощение чипсов при отсутствии спорта уже привело ее к наличию лишних килограмм. И кому она такой нужна будет.

Владислава замолкает. И правильно. Мне нужно время, чтобы осмыслить ее слова.

Не осуждаю. Хотя немного не понимаю.

- А на следующий день она привела к нам в дом тебя! – пытается радостно воскликнуть, быстро повернув ко мне голову.

Но я успеваю только перехватить ее взгляд, как она сразу же отворачивается, громко проглотив комок горечи.

Молчим.

Я знаю лишь одно. Я – мужчина. И я буду полным козлом, если оставлю их без помощи со стороны.

- Не реви, - опять подталкиваю плечом в плечо, делая гораздо тише. – Есть у меня один план.

- Ооой, - начинает усмехаться, но все равно получается слишком горько, - вот не надо. Мы как-нибудь…

- Замолчи и слушай, - говорю четко, повернувшись к ней.

Владислава делает то же самое.

Смотрим друг другу в глаза. Чтобы не провалиться в бездонный омут, быстро говорю ей о своем плане:

- Будете делать то, что я говорю. Это единственный шанс избежать грандиозного скандала, от которого могут пострадать все.