Его невеста

Я сбежала с крыльца, на ходу нащупывая в кармане ключи от «мерседеса». Обернулась: Эмиль остался на месте, провожая меня взглядом.

Я старалась не показать вида, но сердце екнуло от его слов. А если он и вправду меня не дождется? Со мной слишком сложно, мои сомнения способны проесть дыру, как кислота, во мне самой.

А мужчины не любят проблемных женщин.

Глава 16

«Ты думаешь, я буду ждать тебя всю жизнь?»

От этих слов ныло сердце. Я возвращалась в город по пустой дороге, свет фар уверенно бил вперед, но лобовое стекло расплывалось из-за стоящих в глазах слез.

«Ты думаешь, я буду ждать тебя всю жизнь?»

Нет, не думаю. Да, хочу этого. Столкновение с реальностью так быстро сбивает самоуверенность.

Он не будет ждать, он устанет, охладеет, отдалится и забудет меня. Между нами все умрет снова, и мы будем сдержанно улыбаться друг другу во время редких встреч – как прошлой зимой. Иногда будем думать друг о друге, а потом погрузимся в повседневные дела.

Но я хотела, чтобы он ждал – сколько потребуется. В этой иллюзии легче, чем жить на грешной земле и знать, чем все закончится. Я хочу к тебе, Эмиль. В безоблачную реальность, которой не существует. Обида во мне мешалась со злостью.

Пытаясь отвлечься, я опустила стекла. Люблю ночной запах пригорода – поля, травы и летней пыли. В воздухе чувствовалась гроза, у темного горизонта рокотал гром, навевая тревогу. Может, станет прохладнее?..

На проспекте, несмотря на поздний час, я неожиданно попала в пробку – где-то впереди авария. Но мучиться от выхлопных газов пришлось недолго: скоро я добралась до перекрестка и свернула во двор. Мысли у меня были мрачные.

Я бросила машину возле подъезда и пошла к двери. Слева раздался шорох, и я остановилась. Терпеть не могу шорохи в темноте – фонари не горели, да и большинство окон в доме тоже.

Когда стоишь, можно больше услышать. Я опустила руку в сумку и уверенно обхватила рукоятку пистолета, но не вытащила. Не хочу пугать случайного прохожего, если это он.

От стены отделилась тень – я узнала Андрея до того, как он заговорил.

– Спокойно, это я, дорогая, – он показал раскрытые ладони. – Мы договорились встретиться, помнишь?

Сейчас я больше всего хотела домой, но вместо того, чтобы послать Андрея к черту, расслабила руку и даже улыбнулась. Он умеет снять напряжение – то ли ироничным тоном, то ли своей улыбкой. В его исполнении даже «дорогая» звучит не как издевка.

Он подошел ближе, и я рассмотрела слегка перекошенное из-за широкой улыбки лицо.

– Прости, забыла.

– Все еще можно исправить, – серьезно сказал он и опустил руки. – Пройдемся?

Я неопределенно пожала плечами, сомневаясь. А почему нет? Наконец стало прохладнее, самый разгар ночи. Я сделала знак рукой, и мы вернулись к «мерседесу». Я села за руль, размышляя, куда ехать. Пушкинская, пожалуй, сойдет. Недалеко и есть, где погулять.

Боковым зрением я видела, что Андрей меня рассматривает.

– Это дружеская встреча, – на всякий случай сказала я, поворачивая ключ в замке. – Чтобы не было недопонимания. Погуляем, расслабимся, как раньше, да?

– Конечно, Кармен, – в голосе была тень насмешки, и не уверена, что она мне не померещилась.

Мы просто друзья. Вот так. Я врубила заднюю и повернулась в кресле, сдавая назад. Главное, чтобы Эмиль об этом не узнал.

Я припарковалась на углу, и мы побрели по мощеному бульвару. Здесь было светлее благодаря фонарям, и я смогла рассмотреть Андрея. Сегодня он был в джинсах и в черной футболке, вместе мы смотрелись органично. Похожи на парочки, которые то и дело попадались по пути, только за руки не держимся.

Я улыбнулась, пытаясь развеять неловкость. С тех пор, как мы покинули двор и слова друг другу не сказали, а тишина действует на меня угнетающе.

– Что слышно из Москвы? – поинтересовалась я.

Андрей беспечно улыбнулся.

– Все нормально, расслабься. Поговорил с ними, вроде отстали. Сказал, не знаю, где их ребята и обещал поискать.

– Так они уже не приедут? – понадеялась я.

– Обязательно приедут, – с сожалением признал Андрей. – Не забивай голову, ты городская охотница, ты здесь ни при чем. Это наши с Эмилем дела. А что там с убийствами?

Я мысленно поблагодарила его за вопрос. Об убийствах я могу говорить вечно и ни разу не смутиться, чего не скажешь про разговоры о личном. Я охотно рассказала последние новости и задумалась.

– Только знаешь, мне не нравится, что один из вампиров Эмиля нервничал. По-моему, Эмиль от меня что-то скрывает.

– Раз скрывает, не лезь, – неожиданно поддержал его Андрей. – Значит, не твое дело.

– Я рассчитывала на поддержку, – пробормотала я.

– Я всегда за тебя, но это не значит, что считаю тебя во всем правой. А нервничать он мог по любой причине.

Мог, только дело в чем-то другом. Андрей его не видел, ему не объяснишь этот страх в глазах.

– Что за вампир? Давай, прижмем его, если хочешь.

Нет, это Эмилю точно не понравится.

– Забудь, – отмахнулась я.

Я рассматривала звонкую плитку под ногами и старалась не ускорять шаг. Мне нравилось брести и ни о чем не думать. Андрею, кажется, тоже.

Странно, что он не расспрашивает об убийствах, не требует отчитаться, словно ему плевать, что в городе убивают вампиров. Эмиль этим озабочен, а Андрей нет, хотя тоже, вроде бы мэр. Может, у него привычка ни о чем не беспокоиться?

Я спросила об этом, и Андрей вздохнул.

– Мы договорились с Эмилем, хватит меня подозревать. Я занимаюсь Москвой, он убийствами. Удобно, кстати.

– Может, хотя бы совет дашь? Убийца вроде вампир, если судить по силе. Но, кажется, власть его не интересует, убивает всех без разбора.

– Вампир и есть, – хмыкнул Андрей. – Скорее всего, не местный. Значит, были терки у него с убитыми, где-то пересекались. Поговори с родственниками жертв, может, что-то выяснишь.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я. Не бог весть какой совет, но хоть что-то.

Я искоса взглянула на него: Андрей шел по бульвару, сунув руки в карманы, и задумчиво смотрел под ноги. Ко мне он был здоровой стороной лица – совсем прежний.

Он тоже многое для меня сделал, но почему-то я об этом забыла. Почему-то поступки Эмиля перевешивали – может быть, потому что от него я не ждала ничего хорошего.

А потом поняла, в чем еще различие: для Андрея это вроде игры, а для Эмиля – всерьез. Когда ты намного сильнее остальных, не так рискуешь. Эмиль ради меня ставил на кон жизнь – он всегда был слабее противника, а Андрей – нет.

Андрей, черт возьми, слишком силен. Он выдержал два попадания в лицо из сорок пятого и после этого неплохо держался. Феликс тоже пережил попадания в голову, но я не знала, насколько долго он восстанавливался. Может, год лежал пластом. Надо спросить.

Мне вдруг стало интересно, насколько Андрей отличается по силе – насколько это типично для вампира? Он говорил, был мэром – и вопреки всему, ушел с поста сам. Его единственное слабое место – потери памяти и контроля. Контроль теряют все, но память – нет. Остальные вампиры прекрасно помнят, что происходило, как бы сильно ни были ранены.

А ведь это странно…

Он вообще плохо владеет собой. Феликс при множественных ранениях не бросился на меня. Эмиль тоже себя контролировал. Только Андрею сносило крышу. И ладно еще при ранениях, при нехватке крови тоже.

– О чем задумалась? – Андрей внимательно смотрел на меня. – Хмурая какая-то.

Спрашивать в лоб неудобно, и я начала издалека.

– Да так… А чем ты раньше занимался? До того, как пришел во власть? Кто ты, например, по профессии?

– Что? – он рассмеялся, ссутулив плечи. – Ты сейчас серьезно? Много чем занимался, а почему ты спрашиваешь?

– Интересно, – я заметила, что он пытается увильнуть от вопроса.

– Я же не спрашиваю, чем ты занималась.

– Я танцевала. Кажется, я говорила. Так кем ты работал? – надавила я.

– А ты угадай, – предложил Андрей широким жестом. – На кого похож?

– Инженер, – сказала я наугад.

– Нет.

– Преподаватель?

– Нет, – он усмехнулся.

– Надоело, – призналась я. – Не хочешь, не говори.

Но чувствовала я себя заинтригованной. Даже не столько Андреем, сколько Эмилем. У него тоже должна быть профессия, а я никогда об этом не думала – где и как он жил, чему учился.

Одного я знаю почти четыре года, другого почти год – и все равно ничего не могу о них рассказать. Издержки общения с вампирами.

Мы прошли половину улицы, я устала и засыпала на ходу, но и расставаться не хотелось. Андрей без намека понял настроение.

– Езжай домой, – предложил он, мы остановились, и он взял меня за руку на прощание. – Я сам доберусь.

Он смотрел на губы и только потом взглянул в глаза.

Даже не думай, Андрей. Я тобой дорожу. Очень дорожу: нашими отношениями, твоей поддержкой. Я не хочу терять дружбу из-за спонтанного поцелуя.

– До завтра, – сказала я и отступила на шаг. Безопасное расстояние и для вампира, и для настойчивого поклонника.

– Я тебе позвоню, – пообещал Андрей.

К «мерседесу» я возвращалась прогулочным шагом, пытаясь утрясти мысли в голове.

Телефон зазвонил, когда я уже садилась в машину. Я ответила, не обратив внимания на незнакомый номер.

– Простите, – тихо, шелестящим голосом произнесла Лариса. – Мы можем завтра встретиться? Это важно.

– А что случилось? – насторожилась я позднему звонку.

– Вы спрашивали про личные вещи Олега. Я кое-что нашла. И еще документы на имя Ремисова, хочу показать вам.

Глава 17

Лариса была в черном платье с рукавом до локтя, неподходящем для местного лета. Строгий фасон делал ее похожей на молодую учительницу, а убранные в пучок волосы это только подчеркивали. Она сказала, что только что с поминок.

Сегодня хоронили Олега Касьянова.

Лариса была печальной, но почти не заплаканной. Почему-то на похоронах всегда так – там плачут реже, из-за суеты или потому, что уже смирились с потерей.

Мы встретились в моем офисе. Она сидела напротив, плотно сжав колени и поставив сумку сверху. Нервничает?

– Оказалось, у Олега была банковская ячейка. Я разбирала вещи, нашла ключ и договор аренды… Хочу посмотреть, что там.

– Вы говорили про документы Ремисова. Что еще за документы? – я хмурилась, не выспавшись с утра. Вчера поздно вернулась, спала плохо – все думала о словах Эмиля, потом позвонил Стас… В общем, закрутилось.

Сейчас было десять утра и у меня слипались глаза.

– Доверенность, – она с готовностью расстегнула сумку. – Поэтому и позвонила.

Лариса положила прозрачную папку на край стола. Я быстро пробежала глазами содержимое: договор аренды, и доверенность Андрею на доступ к ячейке.

Я подняла глаза, стараясь не выдать удивления, когда Лариса продолжила:

– Я звонила в банк, мне отказали в доступе, понимаете? Сказали, неважно, что наследница, ячейку мне не откроют. А я хочу узнать, что внутри. Вы не могли бы поговорить с Ремисовым, чтобы он ее для меня открыл?

– Хотите кофе? – хмыкнула я.

Лариса наморщила лоб и покачала головой. Пальцы на сумочке сжались крепче. Ей не понравилась моя реакция на просьбу.

Лично я ужасно хотела кофе. Я сходила за кипятком к общественному кулеру, и уже за столом высыпала в кружку одноразовый пакетик дешевого кофе.

Девушка сидела в той же позе и явно чувствовала себя неуютно, пока я тянула время.

Чужому человеку не выписывают доверенность к банковскому сейфу. Ее и на родственников не все охотно дадут, а тут – просто старый друг, которого семь лет не видел? Он на дочь не выписал, а на Андрея с какой стати?

– А что Олег про него рассказывал? Про ячейку, я так понимаю, он не говорил?

– Нет, – Лариса поджала губы, словно извинялась за скрытного отца. Нашла, кого удивить – вампиры все такие.

Я попробовала кофе. Гадость.

– Говорил, они друзья. Просил обращаться, если что случится.

– И все? – насторожилась я. – Никаких подробностей, общих историй? Как они познакомились?

Лариса пожала плечами. Очень странно: что это за друзья такие, про которых ничего не рассказывают?

Я хочу первая увидеть, что лежит в этой ячейке.

– Что за банк? – я бросила взгляд в договор. – Понятно… Давайте для начала обойдемся без Ремисова… Я позвоню и попробую договориться, если в правлении есть вампиры, считайте, нам повезло. Мэру города не откажут.

Я не глядя начала набирать номер, надеясь, что Эмиль не спит.

Ошиблась: спустя долгих десять гудков я услышала хриплый, заспанный голос. Скорее всего, он только что лег… Прости.

Эмиль пообещал разобраться и отключился. Ни точного времени, ничего – я даже не знала, что передать Ларисе. Но к тому моменту, как я допила кофе, мне уже перезвонили – и не Эмиль, а заместитель директора отделения, в котором Касьянов арендовал ячейку. Рассыпавшись в извинениях, мне сообщили, что на мое имя выписана доверенность на доступ к сейфу и пригласили в банк прямо сейчас.

Может и не зря я его разбудила – судя по тому, каким вежливым тоном со мной разговаривали, Эмиль сгоряча на них нарычал.

Через полчаса мы были на месте. Сотрудник банка вместе со мной открыл ячейку и предупредительно оставил нас с Ларисой одних. Она была под впечатлением и смотрела на меня совсем другими глазами – мне даже стало неудобно.

Я выволокла ящик из секции и брякнула его на стол. Посмотрим, что у нас. Не думаю, что обнаружу улики – мой интерес в другом. Почему выписали доверенность на Андрея?

Первым делом в глаза бросились две пачки долларов номиналом по сто – обе пухлые, я бегло пролистала одну, и выложила на стол.

– Можете взять себе, – предложила я и полезла в недра ящика.

Пластиковая папка, газета – и больше ничего. Газета-то зачем? Может, случайно попала. Лариса развернула ее, просмотрела главную страницу, и отложила в сторону.

Я открыла ярко-зеленую папку, потрепанную на вид. Углы растрескались, словно она лежала здесь лет десять – на всякий случай я сверилась с договором, и оказалось, что только шесть.

Внутри оказался белый конверт для писем – заклеенный, я посмотрела на свет, там угадывался сложенный лист. Снаружи ни пометок, ничего – адрес не заполнен, кому письмо предназначалось, непонятно. Андрею, раз доверенность выписана на него?

Следом на свет появилась стопка старых фото, стянутых канцелярской резинкой, и сложенный план дома. Старый, на пожелтевшей бумаге, я развернула его, но не узнала планировку. Сгибы обтрепались. Сначала мне показалось, что это ксерокопия, но затем я поняла, что план рисовали от руки, только очень аккуратно – черной ручкой, абсолютно без помарок. План остался незаконченным, словно неизвестный чертежник не успел завершить работу.

Я сняла резинку с фотографий. Я думала, что план выглядит странно, но фото удивили еще больше. Просто виды улиц незнакомого города, почти на всех люди, словно кто-то фотографировал прохожих.

Я медленно листала стопку – их было штук пятьдесят, но смысл не менялся: улицы, люди, незнакомые лица. Судя по всему, поздняя весна или лето. Прохожие одеты легко, но попадались в куртках, хотя трава уже пробилась и даже кое-где распустились цветы.

От панорам устойчиво несло прошлым, словно фото сделаны давно. На одном я задержалась: в кадр попал разводной мост, а такое, насколько мне известно, можно встретить только в Питере.

– Что это? – спросила я. – Он был фотографом? Это его снимки?

– Не знаю, – Лариса пододвинула несколько штук. – Вот, это Олег. Молодой только. Меня у него еще не было.

Олега я с трудом узнала – на вид около тридцати, ни седины, ни морщин. Снимок странный: он будто попал в кадр случайно, шагнув к фотографу, лицо агрессивно-возмущенное, словно Олега разозлили.

На снимке он был не один.

– Остальных не узнаю, – добавила Лариса.

Зато я узнала: позади разозленного Олега стоял Андрей. Точь-в-точь такой же, каким я видела его вчера. Я поднесла снимок к глазам: нет, тут он немного моложе, но разница несущественная.

– Сколько Олегу здесь лет, как вы считаете? – поинтересовалась я, бросив фото обратно в кучу.

– Не знаю, – она склонилась над столом. – Лет тридцать?

– А сейчас ему сколько было? – спросила я, чувствуя непреодолимое желание укусить себя за язык, чтобы хоть немного вернуться в чувство.

– Шестьдесят три, а что?

– Вы знаете, кто это? – я ткнула в Андрея и развернула снимок к ней. – Нет?

Я чуть не ляпнула: это Андрей Ремисов, друг вашей семьи, но Лариса растерянно хлопала глазами.

– Узнаете что-нибудь еще? – я не стала ничего объяснять.

Она рассмотрела снимки и покачала головой.

– Ничего.

– Я возьму папку? – спросила я из вежливости.

Разумеется, я ее возьму.

Я сложила все обратно, не дожидаясь согласия – даже газету сунула, и вернула пустую ячейку на место. Мы покинули банк вместе, но мне хотелось остаться одной и все обдумать.

– Лариса, вы не возражаете, если я вызову вам такси? – спросила я на парковке.

Она мгновенно поняла намек – вежливые нежные девушки схватывают налету, когда становятся обузой. К тому же, я только что раздобыла ей две пачки баксов.

– Конечно… Я сама, – пробормотала она. – Спасибо.

Я села за руль «мерседеса», проводила взглядом Ларису – она пошла к автобусной остановке, и рывком расстегнула папку. Старый пластик треснул – кнопку я вырвала, как говорится, «с мясом».

Снова уставилась на фото: а вдруг ошибка? Но нет, точно Андрей. Или кто-то очень-очень на него похожий. А что, интересно, он делал в Питере? И где, черт возьми, взял эликсир вечной молодости?

Я смело вскрыла конверт. Белый лист, черные чернила, каллиграфический почерк – план из папки и письмо дело рук одного человека.

Содержимое ровным счетом ничего мне не сказало:

«Он был не один, прости. Я не смог. Деньги не трогал. Все моё в ячейке, с вещами делай, что хочешь».

Я перечитала еще раз, но так ничего и не поняла.

Деньги – те, что я отдала Ларисе из ячейки? Кто был не один, чего он не смог?

Я раздраженно сложила письмо и убрала в конверт. Руки дрожали, так что листом в прорезь я попала только с третьего раза.

Андрей сказал, они разговаривали семь лет назад. После этого Касьянов написал ему письмо и держал в ячейке с неценными вещами. Зачем? Почему не поговорил с ним открыто?

Это уже слишком: я вытрясу из Андрея всё – и прямо сейчас.

Глава 18

Больше всего в вампирах я не люблю склонность недоговаривать и врать. Мой друг и мой муж – кладезь секретов по любому поводу.

К тому моменту, как я добралась до высоких кованых ворот, я уже успокоилась. Пробка дала возможность подумать.

Возраст – это пустяки. Чем больше вампиры пьют кровь, тем сильнее меняются – в мимике, поведении, но внешне старение останавливается. Разница в нынешнем облике Касьянова и Андрея могла объясняться тем, что Андрей плотно подсел на кровь в молодости, а Касьянов нет.

А я и так знаю, что Андрей злоупотреблял.

Только я всегда считала его молодым. От него и ощущение, словно он мой ровесник. Иногда я и прежде ловила себя на мысли, что он старше, чем кажется. Но не настолько же?

Я припарковалась за воротами и вышла из машины, но не стала заходить в дом. Попросила охранника позвать Андрея на улицу. Папку я спрятала под кресло, вытащив предварительно фото, на котором Андрей и Касьянов вместе.

Солнце нещадно пекло – время шло к полудню. Зябко ежась, Андрей появился на крыльце и обхватил голые плечи руками, словно ему холодно. Он вышел в одних шортах, наспех застегнутых.

– Кармен! – хрипло позвал он, глаза скрывали темные очки, но лицо заспанное. – Ну, в чем дело опять? Ты меня разбудила!

Верхняя пуговица выскочила из петельки, шорты сползли, но как-то неловко просить его застегнуться. Можно просто смотреть в другую сторону.