В отборе мест нет! или Случайная невеста

Мне оставалось только кивнуть закрывающимся дверям, а потом уставиться на Муху, потому что он опередил меня с моим же вопросом.

– А час лазоревок — это когда?

А следом мы оба перевели взгляд на большие квадратные часы, где вместо привычных драконов размещались абсолютно одинаковые птицы.

Если одна из них лазоревка, а они все на одно лицо или клюв, то час лазоревок – это ВСЕГДА?

Глава 17

Эжени

– Долго я была в обмороке? Портал совсем закрылся? Куда делся Рыжик? – засыпала я вопросами конька, а тот только обалдело смотрел и хлопал длиннющими ресницами.

– Ей-ей, подруга, – заржал возмущено Муха, – полегче! Из тебя слова вылетаю сто штук за раз. Твой телёнок у нас на конюшне: накормлен, напоен, только не летает, почему–то.

Я облегченно выдохнула: с Рыжиком всё в порядке – значит, не потерялся здесь и не остался в нашем мире. Беспокойно за него, ведь он еще такой маленький и бестолковый. И очень даже хорошо, что сейчас летать не может – ищи его потом по всему Учеру.

— Я хочу его проведать, — решительно заявила я и направилась сначала к двери, а потом, видя, что Муха не трогается с места, направилась к террасе, да так и застыла, потрясено рассматривая виды.

Замок размещался на высоком холме, а вокруг него у подножья расстилались поля, яркие, зелёные, благоухающие — даже до моей комнаты долетали ароматы зеленой травы, полевых цветов и терпкого сухостоя, наполненного терпкостью жаркого солнца. Дальше за просторными лугами темнел лес, но разглядеть его подробнее мне не удавалось – темная полоса до самого горизонта. И все это где-то внизу, далеко, а над всем этим я словно парю в воздухе.

Такое блаженство нахлынуло, словно я вновь в небо поднялась. Даже не задумываясь, сделала шаг вперед, не замечая, что прошла уже всю террасу, на краю которой не было ни перил, ни ограждений – всего лишь край мраморной плиты, а за ним воздух...и у меня нет силы, чтобы подняться. Можно только падать вниз по всем законам стремления тела к земле.

— Эй, ты куда, ненормальная! — рычал кто-то мне в ухо, а такой же грозный рык грохотал вокруг.

Меня сжимали поперёк грудной клетки. Не то чтобы сильно, но дыхания не хватало. Ни чтобы пискнуть, ни чтобы вдохнуть.

Кажется, меня перехватил дракон, когда я вместо того, чтобы взлететь, начала падать, а магия полёта, заблокированная у алтаря в родном мире, начала прорываться, спасая хозяйку от «феерично-смертельного» приземления. Не успела – чужие жесткие лапы сдавили вместе с телом магические каналы. И вот я жива, не упала, но снова без магии.

— Смотри, она уже посинела, — рыкнуло где-то недалеко, но не совсем над ухом. Два дракона? — Опускай её на плиты!

Меня уложили осторожно, но тут же окатили водой, благо не ледяной, а даже тёплой.

— А-а-а-а! Ты что творишь?! Что за помощь такая?!

Я отмахивалась от чьих-то рук, пытаясь проморгаться и убрать с лица намокшую челку. Но самое главное, старалась не заорать от возмущения, что мне не дали пробудить магию. Как-то некрасиво будет выглядеть: меня спасли, я так по-хамски отвечаю спасителю.

— Ей нужно искусственное дыхание сделать, – вдруг сообщили мне на ухо, и тут же в мои губы кто-то впечатался своим горячим и наглым ртом.

Даже не знаю, как это получилось, но уже через мгновение у моих ног лежал здоровенный рыжий детина, я сжимала в руках знакомую кочергу, а второй, точно такой же детина заорал на меня какими-то странными предложениями. Магический переводчик, появляющийся у тех, кто перемещался между мирами, отказывался переводить все, что мне было сказано, и я слышала только птичье чириканье.

— Ты что сотворила? Ты его убила?

В ответ первый детина сел на плитах и со стоном потер шишку, проступающую под рыжей челкой. А следом на меня с укором и гневом посмотрели уже две пары серых глаз, а крупные веснушки на лицах побледнели от злости. Думаю, они бы меня и не так отчитали, но я ж умею сбивать с толку и с мыслей. Непреднамеренно, честно.

— Обалдеть, у вас даже веснушки в одинаковом порядке на лице – ни одной лишней!

Две пары глаз похлопали рыжими ресницами на одинаковых обалдевших лицах, а затем взгляды устремились друг на друга.

— Ты цел, брат?

— Голова трещит и прибить кого-нибудь желаю, – признался пострадавший и потрогал место удара. – Ну хоть эта не истинная, а то отбивайся потом от ее кочерги.

– Не очень-то и хотелось, – фыркнула в ответ, и более пристально посмотрела на близнецов.

Привлекательные оба, что тут скажешь, вот только рыжие. Не подумайте, что я предвзято отношусь к ним, но после появления в моём стаде Рыжика, моё мнение об отмеченных солнцем несколько изменилось. Телёнок ещё маленький, оттого и бестолковый, а вот те, кто старше, просто… рыжие.

Кстати, близнецы, подчёркивая свою “индивидуальность”, одеты были в костюмы разного кроя, цветовой гаммы, и даже сдержанная вышивка витиевато повторяла разные буквы. Чтоб не спутали?

– Брат, а ты не хочешь проверить, вдруг она твоя истинная?

Ушибленный кочергой явно мозги потерял, раз предлагал брату подобное. Я вот могу запросто сделать их вновь абсолютно одинаковыми – кочерга, вон, до сих пор в руках. Но второй явно был посмекалистей, потому что тут же замотал головой и даже немного отодвинулся.

–Нет-нет, она явно не в моём вкусе.

– Что тут происходит? – очередной рык с неба заставил подскочить всех – кого там еще принесло?

Глава 18

Эжени

– Что тут происходит?

На террасу опустилось целых четыре дракона, и просторная площадка стала резко тесной для всех нас, даже лишний раз не дернешься.

– А что тут может происходить? – удивился один из рыжиков, причём так натурально, что даже я бы поверила. – Одна из девиц решила привлечь наше внимание нестандартным способом: сиганула с террасы головой вниз.

Ого, какие тут все премудрые, особенно на выворачивание правды. Я даже бровь вздернула от недоумения, в ожидании дальнейшего рассказа – как оно там будет выглядеть, особенно с кочергой.

Тот, что с шишкой, обиженно на меня глянул, но по поводу кочерги претензий предъявлять не стал. А вот второй близнец высказался полностью, даже паузу на подумать не взял. Эх, видимо, стоило соглашаться на проверку и держать кочергу наготове.

– Эта ненормальная чуть Тулепа не порешила – чуть череп ему едва не раскрошила.

И для наглядности ткнул пальцем в кочергу. А я что? Я спрятала кочергу за спину: нет орудия – нет преступления.

Драконы стали покрываться дымкой и превращаться в весьма симпатичных мужчин, аж слюньки потекли от эстетического удовольствия. Так бы и пялилась на каждого. Только вот четвертый оказался ни много не мало – Леон, причем такой хмурый, что сразу ясно – он рычал и даже страшнее своего отца. Что-то плохо Учер влияет на одного конкретного дракона – в Лурии он повеселее был.

– А ф фего это дефушке пытатьфя пофефить Тулепа? – проговорил один из бывших драконов, а у меня аж челюсть на террасу уронилась: такой красивый, почти идеальный и с таким дефектом.

– Не обращай внимания на Филиппа, – тут же вырос рядом с дефектным еще один рыжик, только с цветом волос как у закатного солнца – оранжево-красный, – он у нас на свадьбе орков погулял.

– Оу, – только и смогла выдавить я, разом теряя способность к сочувствию, да и восхищения явно уменьшилось – резко, раз в сто. – А что вы его к лекарю не отвели?

Спросила, а сама уже знала ответ – стыдно ему, что челюсть свернул, попытавшись поцеловать орчанку.

Восхищение данным экземпляром еще на несколько пунктов упало. Вспомнились почти детские обиды, когда в первый год обучения в Академии на нас, пятнадцатилетних летошек, никто из парней не обращал внимания – все увивались за орчанками и эльфийками, попавших в тот год именно в нашу Академию. И если эльфийки замораживали своих поклонников степенностью и правильностью, то у орчанок от поклонников отбою не было – они и экзотично выглядели, и веселые были, и боевые, и безотказные. Правда имелся небольшой побочный эффект от встреч с девами степного мира – парень всегда возвращался с травмами, и самые первыми увечьями были вывихи челюсти. Ну и соответственно, дефект речи был узнаваем.

Парни первое время пытались гордиться подобными травмами, только все чаще отказывались от следующих свиданий. Таких на смех поднимали уже сами орчанки, а язвить и высмеивать они умели отменно. Так что парни стали скрывать свои похождения, а вправлять челюсти приходили к нам, к летошкам – нам курс травматологии у животных одним из первых проводили. Ну а чем маг от коровы отличается, если корова порой умнее оказывается – в опасное место второй раз точно не сунется.

– Я не фофу пухать хофтей, – выговорил Филипп, виновато разводя руками, а следом принимаясь приводить в беспорядок идеально-уложенные белые пряди.

– Эх, претенденток в невесты это точно не отпугнет, – пробасил еще один мужчина, что стоял дальше всех и до этого молчал. Наверное, лучше бы он молчал дальше – от его голоса завибрировал пол террасы, а пространство уменьшилось, словно не мужчина подошел ближе, а дракон придвинулся.

– Это потому что они в нашей академии не учились, – усмехнулась я, подходя к дефективному дракону, – и не в курсе, отчего подобные травмы случаются. Могу помочь, если обещаешь не кусаться.

Наверное, в мыслях мужчина уже готов был улететь в облака от стыда – так он внимательно смотрел в небо и задумчиво потирал челюсть. Но видимо, разум где-то у него остался, потому что он кивнул и трусливо закрыл глаза.

Кажется, все драконы затаили дыхание, только вот Леон стал еще хмурнее, отчего – не понятно. Еще и Муха с неба спикировал, но ему тут же один из рыжих близнецов, что без шишки, благоразумно сжал челюсть, чтобы он своими замечаниями не мешал.

Рывок был резкий, но правильный, по всем канонам травматологии, даже гордость за себя взяла – это бы показать у нас в Академии, а то парни только выть могут и рычать после моего лечения, а еще говорят, что ко мне больше не ногой – только к Ванессе или к Луане, или на крайний случай к Нане.

– А-а-а-а! Какого драгма? Ты меня без челюсти решила оставить?

Я ж говорю – все по канону, даже заговорил тут же, а после Луаны или Наны еще день бы ходил молча.

И пришел в себя, между прочим, тут же – сгреб меня в объятия и давай целовать: то в щеку, то в нос. И все в губы метился, да только я уворачивалась – не хотелось мне быть следующей после орчанки.

– А ну отпусти ее, – вновь рыкнуло где-то над ухом, и Филиппа оттеснили, загородив меня крепкой широкой спиной, а следом и конским крупом с четырехлистным клевером, который маячил ровно перед глазами.

– Да полно, Леон, Филипп же на радостях, – заржали почти все драконы разом, – может, познакомишь нас с этой спасительницей чужих челюстей?

И все разом принялись улыбаться, словно я произвела на них неизгладимое впечатление своим умением вправлять челюсти. Как-то расхотелось выходить из-за спины Леона и знакомиться.

Может, зря я вмешалась?

Глава 19

Леон

– Да полно, Леон, Филипп же на радостях, – заржали друзья, потешаясь, что их друг уступил в скорости пегасу и впервые оказался вторым на защите девичьей чести, – может, познакомишь нас с этой спасительницей чужих челюстей?

– Что тут происходит? – в который раз прозвучало на этой террасе, и худышка, из-за которой началась вся эта заварушка, радостно кинулась к жеале Конти. Следом за ней поскакал предатель Мухлеж, радостно цокая копытами, хотя совсем недавно примчался в комнату к Леону с ополоумевшими глазами и криками: «Спасай! Эжи похищают!»

– Драконы перепутали террасу для приземлений, – заявила худышка, ни капли не краснея. – Кстати, а у вас есть артефакты, которые отпугивают комаров?

Друзья дружно оглянулись и прислушались, но никакого зуда или писка не услышали. Где она комаров-то нашла в эту пору?

– Назойливых? – со знанием дела уточнила экономка и, получив утвердительный кивок, продолжила расспросы. – Крупных?

Ответом был взгляд голубых глаз в строну драконов, причем взгляд был настолько оценивающим, что уже не возникло сомнений, кого эта девица назвала комарами.