Супружеская бизность

Он встал, оставив на столе свою визитку.

— Спасибо за беседу. И помните: чтобы вдохновлять других, нужно сначала не исчерпать себя до дна. Если захотите продолжить разговор — всегда к вашим услугам.

Марк вышел, а я осталась сидеть, держа в руках его визитку. Голубая, матовая с белым тиснением. Очень лаконичная и стильная. На лицевой стороне «Марк Красов. Психолог. Ваша скорая помощь в трудную минуту». На обратной стороне контакты, сайты, qr код.

Я прокручивала его слова в тишине, наедине с собой.

Впервые за долгое время разговор не был о проблемах. Он был о чем-то светлом, о том, что когда-то зажигало меня. И в этом было странное облегчение. Это очаровывало.

Я перевела взгляд на окно, за которым уже спускались сумерки. Пора было за детьми. И впервые за многие дни мысль о возвращении домой не вызывала чувства тяжести. Может быть, сегодня вечером мы и правда просто посидим вместе. Без войн и выяснений отношений.

Глава 10 - Так себе долг

Круговорот дел захлестнул меня с новой силой. И я правда хотел бы побыть сейчас с семьей, разрулить. С дочерью поговорить. Элину обнять…

Боже, по ощущениям, я не говорил нормально со старшенькой пару лет. Осознание такое больно ранит.

Мама тоже не доставляет радости. Элина от неё в тихом ужасе. А мне и это разрулить некогда.

Но ведь правда? Кто, если не любимая бабушка поможет с внуками, если родители заняты? Не оставлять же их одних? И по хозяйству и помощь какая никакая.

Добивает картинку Виктория. Она проявляет ко мне повышенный интерес. Это чувствуется во взглядах, касаний невзначай, тоне её голоса. И, как любой нормальный мужик, я все вижу и реагирую. Но я же не мудак?

Вот опять, зашла ко мне в мастерскую показывая очередную задумку для подрядчика с крупным контрактом.

— Смотри, Андрей. Если здесь добавим вставку из эпоксидной смолы под изумрудный оттенок, то это дерево заиграет роскошью и лоском. — Она разложила распечатки дизайна на столе передо мной, наклонилась красиво отклячив шикарную задницу.

— Ну да. Что-то есть. Вика, а у тебя никого нет?

— В каком смысле? — Она начала наматывать прядь на палец, аки невинная школьница. Это ей не шло.

— Муж, парень, жених может быть?

— А, не. Мне очень нравится один мужчина, но он, увы, недоступен. — С наигранным предыханием. — Если б он как то намекнул, что все возможно…

— Бывает так. Не все, что мы хотим исполняется. К тому же, вокруг полно мужчин.

— Настоящих крайне мало.

А тем временем возбуждение вдаривает в голову, и быстро закончив в мастерской я сбегаю домой, по пути заехав за букетом.

Хочется Элину. Ласковых рук, нежностей, поцелуев. Хочется чувствовать тепло и нежность её тела, касаться…

Дом встретил меня неестественной, гулкой тишиной. В гостиной сидела Элина, перебирая какие-то бумаги. Она подняла на меня взгляд — потухший, задумчивый и слегка уставший.

— Привет, — сказала она без интонации.

Я протянул ей букет. Она взяла его, машинально понюхала.

— Красивые. Спасибо.

— Соскучился по тебе, — тихо сказал я, не в силах подобрать других слов. Подошел ближе, притянул ее к себе и поцеловал. Ее губы были мягкими, нежными, словно лепестки, но как у робота, словно она выполняла давно заученное движение.

— Дети на улице, мама с Егором гуляет, — прошептала она, чуть отстранившись. В ее глазах не было особых эмоций. Это было холодно. Надо растопить.

— Ммм, какой джекпот. Это шанс, пойдем в спальню? Хочу тебя, — мои губы скользнули по ее щеке. — Только ты и я. Прямо сейчас.

Она кивнула, и вроде бы радоваться, но что-то не так.

— Хорошо.

Мы прошли в нашу комнату. Я щелкнул замком. Одежда слетела на пол быстро, лишь шелестом нарушая гробовую тишину. Ее тело было знакомым до боли, но когда я прикоснулся к нему, она вздрогнула, словно от холода. Ее взгляд был устремлен куда-то поверх моего плеча, в пустоту. Она отвечала на ласки, но это были заученные, автоматические движения. Ни шепота, ни огня в глазах, ни того, что раньше заставляло нас терять голову.

Близость случилась быстро, почти механически. Два тела, выполнявшие ритуал, смысл которого давно утрачен. Когда все закончилось, она тут же отвернулась и поднялась с кровати, надевая белье и домашний костюм.

В прихожей послышался шум от детей.

— Мне нужно проверить детей, — сказала она ровным голосом, и вышла из спальни.

Я остался лежать, глядя в потолок. Мы были так близки физически и так бесконечно далеки друг от друга. Если супружеский долг теперь такой, то не надо мне его отдавать. Я не хочу его брать таким.

Выходя из спальни после неудачного акта любви, я застал картину, от которой свело скулы. Мама с Егором на руках, расхаживала по кухне и громко расставляла тарелки:

— Вот, прибралась немного, пока вы там это… отдыхали. А то у Линочки, я смотрю, руки доходят только до своих бумажек.

Элина молча разливала суп, глядя в кастрюлю с таким видом, будто надеялась в нем исчезнуть.

Ужин начался в гнетущей тишине. Полина, нахохлившись, ковыряла вилкой в тарелке. Алиса и Артем шикаличь и препирались под столом. Даже Егорка, восседая в детском стульчике для кормления, нервно озерался.

— Суп-то сегодня жидковат, — вздохнула мама. — И лавровый листок забыли. Ты же это не любишь, Андрюша.

— Мне нормально, — я специально сделал глоток супа. — Вполне вкусный суп.

Мама на секунду замолчала, оценивая мой ответ, но быстро нашлась:

— Это ты из вежливости. Линочка, ты бы хоть соль на стол поставила. Хозяйка должна следить.

— О! Зато Вы у нас, Клара Павловна, свет в оконце! Что бы мы делали? А между прочим много соли — вредно для организма!

Элина потянулась за солонкой и поставила ее с гулким стуком об стол. Рука у нее дрожала.

— Мам, хватит, — сказал я тверже. — Элина прекрасно справляется. И соль кому нужно, каждый сам себе достанет или попросит.

Наступила пауза. Мама смотрела на меня с удивлением и обидой. Внутри у меня все сжималось — с одной стороны, я знал, что она хочет как лучше, с другой — видел, как ее слова ранят Элину.

— Что значит «хватит»? — обиделась мама. — У детей уроки не сделаны, по дому бардак… И главное — внимание ребенку не уделяется! Полинка, кушай лучше, а то как тростинка.

Полина резко отодвинула тарелку.

— Я пошла.

— Полина, сядь, — на этот раз мой голос прозвучал увереннее. — Мы все устали. Давай просто поужинаем вместе, как семья.

— Это семья? — фыркнула она и вышла из кухни.

Жена молча встала и пошла за Полиной.

— Элина, куда ты? — возмутилась Клара Павловна. — Сидела бы лучше с мужем! Сама придет.

— Мама, — я прервал ее. — Хватит. Она идет к нашей дочери. Это правильно.

Мама смотрела на меня с таким разочарованием, что у меня заныло под ложечкой. «Предатель», — словно говорил ее взгляд. А где-то в глубине шевелилась мысль: «А может, она и правда просто пытается помочь?»

Через несколько минут Элина вернулась. Ее лицо было каменным.

— Она не хочет разговаривать.

Я подошел к ней и положил руку на плечо.

— Ничего. Давай просто поужинаем.

Мама молча встала и начала убирать со стола, демонстративно гремя тарелками. А я задавался вопросом о меньшем и большем зле для жизни своей семьи.

Глава 11 - Зыбучие пески

Целый день что-то шло не так. Сначала позвонили из «Стил-Групп» — готовы были подписать договор на три кухни для своего нового офиса, а сегодня ни с того ни с сего отказались. Менеджер что-то мямлил про «пересмотр бюджета», но я-то знал этот тон. Вежливая отговорка.

Потом пришло письмо от старых клиентов, Семеновых. Заказывали у нас кухню пять лет назад, хотели теперь для загородного дома. Внезапно — «передумали, спасибо». Уже второй срыв за неделю. Неспроста. Чувствовалось, как почва уходит из-под ног, и это раздражало куда больше, чем сами финансовые потери. Я привык, что все под контролем и работает без дополнительных усилий.

Дверь в кабинет приоткрылась без стука. На пороге — Виктория. В руках планшет, на лице — деловая улыбка, но в глазах хищный блеск, который она уже не пыталась скрывать. Это местами раздражало.

— Андрей, есть минутка? Есть новости, которые поднимут вам настроение.

Она вошла, плавно обойдя стол, и встала рядом, так что я почувствовал легкий шлейф ее парфюма. Навязчивый, цветочный. Элина пахла иначе — чем-то домашним, нежным, родным.

— Смотрите, — она положила планшет передо мной, наклонившись так, что ее волосы почти касались моей руки. А губы слишком близко к моему лицу. — «Северный ветер», крупный холдинг. Им нужна полная комплектация кухонными блоками для десяти филиалов. Десяти, Андрей! Это тот проект, о котором мы мечтали.

Проект и правда был серьезный. Контракт, который мог бы покрыть все текущие потери и вывести компанию на новый уровень. Но глядя на цифры, я чувствовал не энтузиазм, а тяжесть. Еще больше работы. Даже слишком. Это означало еще больше вечеров в офисе. Еще больше отдаления от дома.

— Вика, это отлично, но цифры нужно перепроверить, — я отодвинул планшет. — И сроки очень сжатые.

— Я знаю, — она положила руку мне на плечо. Легко, ненадолго. — Но мы справимся. Вместе. Я готова работать над этим проектом сутками. Только скажите слово.

Ее пальцы слегка сжали мою мышцу. Прикосновение было быстрым, но намеренным. Это очень заманчиво - взять и ответить на её недвусмысленные намеки и посмотреть, к чему нас это могло бы привести. И часть меня, уставшая от домашних ссор и молчаливых упреков, откликалась на это. Но…

— Хорошо, — я откинулся на спинку кресла, увеличивая дистанцию. — Подготовьте подробную смету. К понедельнику.

Ее улыбка стала еще шире.

— Будет сделано. Не сомневайтесь ни во мне, ни в нас.

Уходить не спешила. Виктория стояла, переминаясь с ноги на ногу и покусывая губы.

— Что-то ещё?

— Да. Кое-что есть. Я немного беспокоюсь. — Такой неуверенный вид, скорее наигранный, чем натуральный, точно давал понять, что я сейчас услышу какой-то подкат.

— О чем же?

— Вы так напряжены… Могу ли я вам как то помочь? Может разгрузить вас? Расслабить… Ну… Чтобы вы могли максимально сконцентрироваться на проекте.

— Спасибо, Вика. Ваша лучшая возможность помочь мне — делать хорошо свою работу. На этом все

Она вышла, оставив в воздухе запах своей уверенности и дорогих духов. А в голове эхом раздавалось её двусмысленное высказывание.

Я сидел и думал о том, что «Северный ветер» может принести не только прибыль, но и окончательный шторм в мою и без того трещащую по швам личную жизнь.

---

Вечером я заставил себя прийти домой пораньше. Дом встретил меня привычным хаосом. Мама что-то доказывала Элине на кухне, Алиса и Артем бегали по коридору. Я прошел мимо, к комнате Полины.

Дверь была приоткрыта. Она сидела за столом, в наушниках, уставившись в монитор. Я постучал.

— Полина, можно?

Она не обернулась. Я подошел ближе, положил руку ей на плечо. Она вздрогнула и сняла наушник, но не глядя на меня.

— Как дела? — спросил я, чувствуя себя идиотом. Ритуальный вопрос, который никого ни к чему не обязывает.

— Нормально.

— Уроки сделала?

— Да. — Буркнула недовольно дочь, не глядя на меня.

— Может, сходим куда? В кино? Или просто погуляем? Ты раньше любила гулять со мной.— я пытался поймать ее взгляд, но она упорно смотрела в экран.

— Не хочу. У меня дела.

— Какие дела? — в голосе прозвучало раздражение, которого я не сдержал.

Она, наконец, повернулась ко мне. Ее лицо было каменным.

— Учеба. Проект. Или ты хочешь, чтобы меня снова в полицию забрали, раз мне больше нечем заняться? Чего тебе надо?

Нда, такое «общение» с дочерью ни к чему не приведет. Только усугубит.

Слова про полицию ударили больнее, чем отказ клиентов. Я видел в ее глазах усталость и разочарование. Но абсолютно не понимал, чем заслужил его.

— Полина, я просто хочу поговорить.

— А я — нет. — Точка. Вердикт.

Она снова надела наушники. Разговор был окончен.

Я стоял посреди ее комнаты, чувствуя себя абсолютно чужим. Чужим в доме, который построил своими руками. Чужим для дочери, ради которой, как я себе внушал, и крутил это бизнес-колесо.

Заходя в кухню, я поймал на себе взгляд Элины. Она молча смотрела на меня, и в ее глазах я прочитал то же самое, что только что видел у Полины: «Мы теряем тебя. И ты теряешь нас».

Ощущение зыбучих песков, которые меня глубоко затягивают.

Глава 12 - Армагеддон

«Ну всё не так уж и плохо, правда? Я жива, здорова. Мои дети живы и здоровы. Это пройдёт. Всё пройдёт», — примерно такие фразы я повторяю вот уже три дня в своей голове каждое утро, пока лежу с закрытыми глазами в постели.

«Я же должна себя любить», «Всё наладится, и будет хорошо» — очередной самообман? Нет, просто если я повторяю что-то такое жизнеутверждающее, мне становится сильно легче и проще воспринимать этот мир с его обстоятельствами.

Сегодня много дел, и я снова должна бороться за своих детей. Каждая мать ведь это делает, правда? Борется за свою семью, но никто этого не видит и не ценит.

А ведь утро и правда неплохое выдаётся! Егор всё ещё спит, и я даже могу тихонечко проскользнуть в туалет, сделать привычную рутину.

Да! Решено!

Никакой армагеддон не пошатнёт мою психику! Сегодня всё будет хорошо.

Накинув халат на свободную пижаму, я аккуратно выползаю в кухню-столовую, где уже суетятся Полина и Артём.

— Доброе утро, дети! Отец уже уехал?

— Да, мама, — недовольно буркнула Полина. — Только что вышел. Просил передать, что сегодня ему кто-то звонил, но из-за бубнежа Артёма я ничего не разобрала. Вы сами там как-нибудь разберитесь. Ок?

— А я что? — встрял Артём обиженным голосом. — Я повторял теорию по геометрии. Сегодня грозились к доске вызвать.

— Ладно, ладно, разберёмся.

Иду в комнату к Алисе, которая ну ни в какую не хочет просыпаться. Тормошу и зацеловываю, пока доча не начинает открывать свои глазки. Пока растормошила и помогаю одеться, слышу, как свекровь что-то выговаривает детям.

На кухне картина маслом!

Разлитое молоко, крошки. Посуда разбросана. Дети стоят, виновато потупив взгляд, пока Клара Павловна выговаривает за какое-то прегрешение, хотя я совсем не вижу, за что ругать.

— Что здесь происходит? Вы за что моих детей отчитываете?

Алиса пытается прошмыгнуть мимо своей бабушки к холодильнику.

— А ты куда? — хватает её за локоть. — Опять за колбасой для бутербродов!? Хватит! Я сварила геркулесовую кашу — всем садиться и есть!

— Мама, при всём уважении, Алиса завтракает в саду, старшие кашу не любят. И я не люблю. Мы такое не едим.

— А надо бы любить. Иначе никакого здоровья не будет! А не любят потому, что мою кашу не пробовали. Вот сейчас попробуют и полюбят. Ещё добавки попросят. Привыкли дрянью питаться. Андрюша поэтому тоже и не завтракает дома, потому что вкусной еды нет.

От перехода на личности меня взрывает, но при детях я рычать не решаюсь. Лучше выговаривать тет-а-тет.

И, как назло, в комнате плачет Егорка. Я должна срочно подорваться к нему.

— Дети, ешьте, что считаете нужным. Клара Павловна, мы обсудим вашу кашу позже, когда дети разъедутся по школам и садам. — Я пытаюсь сохранить свой тон более деловым и спокойным. Эмоции при детях ни к чему хорошему не приведут.

— Вы что? Да я старалась, готовила! Впозаранку встала ради вас, чтобы внучата кушали свежую кашу, были здоровы. Эля! Да они же травятся, — обводит рукой стол, морщась, — этой химией. У всех через одного гастриты и язвы!

Она шла за мной в мою комнату и продолжала причитать. Её не остановила ни прикрытая перед её носом дверь моей спальни, ни кормление сына. Ни то, что я переодевалась.

— …Чего вы добились? Дети совсем распущены. Учатся плохо. Гадость всякую едят. Бизнес она строит. Нужно больше времени дому, детям, главное, мужу уделять. Что ты за женщина? Зачем ты рожала, если на няню спихиваешь? Посмотри на дом, кругом бардак…

Каждое утверждение било точно по болевым точкам. Да, я не кайфую от темы истинной женщины, хозяйки дома. Да, у меня амбиции и стремление к самореализации. Да, я не эталонная хозяйка и много не успеваю. Я всё это знаю. И совесть от этого моя нечиста, но жить иначе не могу. Такова природа. Такова я.

А все идеалы, что транслируются извне, мне чужды. Умом я понимаю, что невозможно быть во всём успешной. Невозможно все роли вести на пятёрку. Но я пытаюсь. Каждый долбанный день я пытаюсь соединить в себе всё.

Но слышать эти предъявы — это всё равно больно.

Руки трясутся, я чувствую, как удушающие слёзы подкатывают к горлу, создавая тугой комок. Обида душит.

Звонок в дверь, как спасательный круг, и я все силы бросаю, чтобы до него доплыть.

На пороге Катя. Я впускаю её.

— А она что здесь делает? Я тебе велела не появляться в этом доме!

— Клара Павловна! Стоп! Катя — мой человек. Дом тоже мой. Дети тоже мои. Хватит, прошу вас уйти.

Недовольно цокнув языком, свекровь прошла на кухню и начала греметь утварью.

Благо, дети почувствовали всю атмосферу и поспешно ретировались. Благо, Катя сейчас устойчивее меня и может развести детей…

Закрывая дверь за детьми, оставаясь с Егором на руках, я чувствовала, как по лицу бегут слёзы. Почему я, сильная женщина, успешная бизнес-леди, мать четверых детей, сейчас всё это слушаю? Почему меня это ранит?

Я молча вошла на кухню и усадила Егора.

— Плохо выглядишь, Эля. Немудрено, что твой муж на других засматривается.

Всё.

Меня прорвало, словно плотину. Злые слова, смешанные с обидой и яростью, которые роились в моей голове, вылились в рыдания. Младший сын также заплакал, мгновенно считав весь мой настрой.

— Эля, да ты что? Уж и слова сказать нельзя. Ну поправимо же… — Резко перепугавшаяся и переменившаяся свекровь начала меня как-то неловко успокаивать. — Да научу я тебя готовить, помогу с детьми, нормально всё будет.

Но я уже не разбирала. Истерика накрыла меня словно лавина. Ни вздохнуть, ни остановиться. Никаких шансов на вменяемый ответ.

Клара Павловна торопливо, держа в руках плачущего Егора, что-то пытается мне вручить. Стакан с янтарной жидкостью. Пахнет какими-то растениями и самогонкой.

— Пей, пей. Успокоительное на травах. Очень хорошее. Мне подруга с Алтая привезла. Давай, а потом поспишь. Я приберусь и с внуком погуляю часик, пока ты отсыпаешься. Всё нормально. Пей, Эля.

Махом опрокинув жидкость, закидываю следом стакан воды. Иначе бы вообще стошнило. Ощущение, что мне налили какой-то сивухи с ароматом сена. Но то ли действительно лекарство хорошее, то ли вода подействовала, но я смогла начать успокаиваться, и мои рыдания взахлёб прекратились так же внезапно, как и начались.