Мажор. Побег из золотой клетки.

Она посмотрела на него, и в ее взгляде не осталось ничего женственного. Только голая, хищная воля.
- Ну что? Ты со мной? Или ты и дальше будешь приползать ко мне ночами, как затюканный щенок, и жаловаться на свою несчастную долю?

Он закрыл глаза. Сделал глубокий, прерывистый вдох. И кивнул. Одни раз. Коротко и страшно.

- Да, - прошептал он. - Я с тобой. Сделай это.

Алина улыбнулась. Победно, по-кошачьи.
- Вот и хорошо. Не бойся. Скоро все это кошмарное время останется позади. И мы будем вместе. Как и должно было быть с самого начала.

Она обняла его, прижалась к нему. Он стоял недвижимо, как истукан, глядя в стену пустым взглядом. Он только что подписал смертный приговор собственному отцу. Ради свободы. Ради денег. Ради неё.

А где-то в другом конце города, в своём кабинете, Николай Сергеевич Волков, ничего не подозревая, подписывал новое завещание в присутствии нотариуса и своего юриста.

Глава 11

Известие пришло глубокой ночью. Резкий, неумолимый звонок телефона ворвался в тишину спальни. Сергей, вернувшийся под утро от Алины, спросонья чертыхнулся и нажал на громкую связь.

- Сергей Николаевич? - голос водителя отца, обычно железный, сейчас дрожал. - Произошло… Произошло непоправимое. Ваш отец… и Елена Петровна…

Мелисса, спавшая чутко, мгновенно проснулась. Сердце ушло в пятки.

- Что случилось? - резко спросил Сергей, садясь на кровати.

- Авария. На трассе под Питером. Фура… их Mercedes… - голос оборвался. - Они не успели… Никто не выжил.

Тишина в комнате стала абсолютной, звенящей. Мелисса не дышала, не в силах осознать. Мама. Мама. Слово застряло комом в горле, не в силах вырваться наружу.

Сергей медленно опустил телефон. Его лицо в свете лунного света было странным - сначала бледным от шока, а потом… потом на нем стало проступать что-то иное. Не горе. Не ужас. А странное, леденящее душу осознание. Освобождение.

Он повернулся к Мелиссе. Его глаза блестели в полумраке.
- Слышала? - его голос был хриплым, но без тени горя. - Твоего щита больше нет. И твоей мамы тоже.

Он сказал это с такой ледяной, нечеловеческой жестокостью, что Мелисса физически ощутила боль, как от удара ножом в грудь. Она вскрикнула - беззвучно, только воздух вырвался из перехваченного горла. Слезы хлынули ручьём, но она не могла пошевелиться, парализованная горем и его словами.

- Но как мама оказалась в машине с Николаем Сергеевичем? - голос Мелиссы дрогнул.

- Вот чего не знаю, того не знаю. Отец не говорил ничего о своих планах, кроме того, что на днях планирует поездку.

Сергей встал, натянул халат. На его лице теперь играла странная, почти торжествующая улыбка.
- Ну что ж… Теперь в этом доме будет один хозяин.

***

Похороны прошли в тумане невыносимой боли. Мелисса стояла у двух свежих могил, не чувствуя ни земли под ногами, ни ветра на лице. Она была пустой скорлупой, разбитым сосудом. Сергей держался подальше, его лицо было образцом приличествующей скорби, но в глазах она читала только нетерпение.

И это нетерпение вырвалось на свободу той же ночью.

Она услышала громкие голоса, хохот, визг шин на подъездной аллее. Выглянув в окно, она увидела, как к дому подъезжают несколько знакомых спортивных автомобилей. Из них вываливались его друзья, уже изрядно пьяные, с бутылками в руках. И Алина. Яркая, победная, в коротком платье, она повисла на руке у Сергея, громко смеясь.