Мажор. Побег из золотой клетки.

- Отец… он прав в одном. Ты заслуживаешь уважения, - он сделал шаг вперёд, его голос стал мягче, искреннее. Игра была безупречной. - И… образования. Я был слеп. Ревновал. Боялся, что ты станешь слишком хороша для меня. - Он горько усмехнулся. - Идиотская логика, да?

Он подошёл к окну, повернулся к ней спиной, изображая борьбу с эмоциями.
- Он сказал тебе про репетиторов? Это отличная идея. Я полностью согласен. Выбирай любой вуз. Я помогу с подготовкой. Обещаю.

Мелисса смотрела на него, и в её глазах боролись недоверие и та самая, вечная надежда, которую он в ней ненавидел и которой теперь собирался воспользоваться.

- Зачем? - прошептала она. - Почему ты вдруг…

- Потому что я хочу начать все сначала, - он обернулся, и его глаза блестели с идеально сымитированной искренностью. - По - настоящему. Без ссор. Без обид. Мы муж и жена, Мелисса. У нас должна быть… нормальная семья. - Он сделал паузу, позволяя словам проникнуть в её сознание. - С детьми. С будущим.

Он подошёл к ней, медленно, осторожно, и взял её за руки. Его пальцы были тёплыми. Он смотрел ей прямо в глаза.
- Дай мне шанс все исправить. Дай нам шанс. Пожалуйста.

Мелисса смотрела на него, на эту прекрасную, раскаивающуюся маску, и её сердце сжималось от противоречивых чувств. Она хотела верить. Так хотела верить, что тот месяц ухаживаний был правдой. Что искра, которую она увидела, настоящая.

И он видел это. Видел, как её защита даёт трещину.
- Хорошо, - наконец, выдохнула она. - Давай попробуем.

Он улыбнулся тёплой, обезоруживающей улыбкой, которую он тренировал перед зеркалом. Он поднял её руку к своим губам и поцеловал её пальцы. Нежно. Почти с благоговением.
- Спасибо. Ты не пожалеешь. Обещаю.

Он отпустил её руку и вышел, оставив её одну с папкой и с новыми, ещё более сложными сомнениями.

В коридоре его улыбка мгновенно исчезла. Лицо стало каменным. Он достал телефон и отправил сообщение Алине: «Будут задержки. Не звони. Жди.»

План был приведён в действие. Он будет самым идеальным мужем. Он будет опорой, поддержкой. Он будет делать все, чтобы она захотела его ребёнка. А потом… потом, когда наследник появится на свет и старик переключит на него все своё внимание, он, Сергей, снова станет свободен. И сможет вернуться к своей настоящей жизни. А она… она останется с его ребёнком и своим дипломом в этой золотой клетке. Один на один с его безразличием.

Он спустился вниз, насвистывая. Игра началась. И на этот раз он не проиграет.

Глава 7

Прошла неделя. Неделя, которая казалась Мелиссе сном - странным, тревожным, но на удивление сладким. Сергей превратился в того самого мужчину, в которого она когда - то влюбилась. Того, кто был с ней в тот единственный месяц ухаживаний, но теперь его поведение казалось еще более глубоким, еще более… настоящим.

Он не просто исполнял роль. Он, казалось, жил ею. По утрам он завтракал с ней, расспрашивая о её планах на день, советуя, какой университет выбрать. Его советы были умными, не навязчивыми, а участливыми.
- Юриспруденция? Солидно. Но там сухо. А вот искусствоведение… Ты тонко чувствуешь красоту, Мелисса. Это видно, - говорил он, и его слова ласкали её душу, ранили её настороженность.

Он стал приносить ей маленькие подарки. Не броские бриллианты, а то, что говорило о том, как он её видит и понимает. Книгу того самого автора, которого она однажды упомянула в разговоре. Дорогой альбом с репродукциями картин из музея, где они были. Коробку изысканного чая, когда заметил, что она не пьет кофе по вечерам.

Однажды вечером он пришёл в её комнату с двумя хрустальными бокалами и бутылкой безалкогольского игристого.
- Нашёл в погребе. Решил, что нам есть что отпраздновать, – сказал он, и его глаза смеялись. - Твоё поступление на подготовительные курсы. Первый шаг к большой мечте.

Они сидели на полу у камина (теперь его растопили специально для неё), пили игристое и говорили. Говорили о будущем. И он мастерски вёл эту беседу.

- Я представляю, как ты будешь ходить на пары с огромным портфелем, - улыбался он, и в его улыбке была такая нежность, что у Мелиссы перехватывало дыхание. - А я буду тебя подвозить и ревновать ко всем этим юным гениям - однокурсникам.

- Не ревнуй, - она смеялась, чувствуя, как её щеки горят. - Ты же знаешь, мое сердце занято.

- Надеюсь, - он взял её руку и прижал к своей груди. Она чувствовала ровный, сильный стук его сердца. Или это стучала её кровь в висках? - Знаешь, я даже немного завидую тебе. Ты начинаешь все с чистого листа. Строишь себя. А я… я застрял в этой роли наследника, который ничем по-настоящему не горит.

В его голосе прозвучала такая искренняя, горькая нота, что Мелисса инстинктивно прижалась к нему.
- Мы можем строить все вместе, Сергей. Мы же семья.

Он посмотрел на неё, и в его глазах было что - то сложное, чего она не могла понять. Что - то похожее на боль. Или на триумф.
- Да. Семья, - он произнёс это слово тихо, задумчиво. - А какая семья без ребенка, Мелисса?

Он не давил. Не требовал. Он просто бросил эту фразу в пространство, как семечко, и наблюдал, как оно прорастает в её сознании.

И оно прорастало. Теперь, когда он был так близок, так добр, мысль о ребёнке уже не казалась ей ужасной. Она начинала видеть этот момент в розовом свете. Их ребенка. С его глазами и её улыбкой. Малыш, который заполонит собой этот огромный, холодный дом смехом. Который станет тем самым, что навсегда свяжет её с этим новым, неожиданно прекрасным Сергеем.

Она начала сама проецировать эти мечты в разговорах.
- Представляешь, здесь, в зимнем саду, можно поставить качели. А в этой комнате - сделать детскую. В пастельных тонах.

- В голубых, - тут же мягко поправлял он, целуя её в висок. - Для сына. Продолжателя фамилии. Отец будет счастлив.

Он всегда упоминал отца. Как бы невзначай. Связывая их «общее» желание с волей свёкра. И Мелисса, опьянённая вниманием и надеждой, уже не видела в этом подвоха. Она видела заботу о семье, о династии.

Он стал проявлять к ней физическую нежность. Не страсть, а именно нежность. Обнимал ее сзади, когда она смотрела в окно. Целовал в шею, проходя мимо. Его прикосновения были лёгкими, ненавязчивыми, но постоянными. Он стирал границы её личного пространства, делая своё присутствие привычным, желанным.

Однажды ночью она проснулась от того, что он стоит рядом с кроватью.
- Мне просто нужно было убедиться, что ты здесь, - прошептал он, садясь на край кровати. Его лицо в лунном свете казалось юным и беззащитным. - Иногда мне кажется, что ты сон. Что я проснусь, и тебя не будет.

- Я здесь, - она протянула к нему руку, и он взял её, прижал к своей щеке. - Я никуда не денусь.

- Обещаешь? - в его голосе была детская неуверенность, которая растапливала последние льдинки в её сердце.

- Обещаю.

Он лёг рядом с ней, просто обняв, и они проспали так до утра. И для Мелиссы это значило больше, чем любая страсть. Это была близость. Доверие. То, чего ей не хватало больше всего.

На следующее утро за завтраком Николай Сергеевич наблюдал за ними с редким для него выражением довольства. Он видел, как Сергей подаёт ей чашку, как их руки касаются, как они перешёптываются о чём - то своём.
- Я рад, что вы нашли общий язык, - произнёс он, и в его голосе звучало одобрение. - Семья должна быть крепкой. В ней должны быть свои… традиции. Своё продолжение.

Сергей посмотрел на отца, и между ними пробежало мгновенное, словно удар тока, понимание. Затем он перевёл взгляд на Мелиссу и улыбнулся - той самой, тёплой, обезоруживающей улыбкой.
- Мы над этим работаем, отец. Не сомневайся.

Мелисса покраснела, опустив глаза. Она была счастлива. Глупо, слепо, безоговорочно счастлива. Она купилась на сказку. Она поверила в перерождение.

Вечером того же дня Сергей пригласил ее на ужин при свечах в зимний сад. Он был нежен, галантен, восхитителен. Он говорил о будущем, об их общем будущем, и каждое слово ложилось на благодатную почву её мечтаний.

Когда он повёл её в спальню, его поцелуй уже был не просто нежным. В нем была уверенность. Право. Она ответила ему с той же страстью, что и в тот самый первый месяц, но теперь её чувства были глубже. Она отдавала ему не только тело, но и душу. Снова.

Позже, лежа в его объятиях, слушая его ровное дыхание, она смотрела в темноту и улыбалась. Она верила. Верила в чудо. В то, что её любовь, её вера смогли изменить его. Что они преодолели все трудности. Что теперь их ждёт только счастье. И ребёнок. Их ребёнок.

Она уже почти чувствовала его, этого несуществующего мальчика с голубыми глазами. Их спасение. Их будущее.

А Сергей, убедившись, что она спит, осторожно высвободился из её объятий, одел халат и вышел на балкон. Достал телефон. На экране светилось единственное слово: «Алина». Он отправил быстрый ответ: «Скоро, зайка. Очень скоро. Все идёт по плану.»

Он посмотрел на спящий город, и на его лице не было ни любви, ни раскаяния. Было холодное, безжалостное удовлетворение охотника, который знает, что добыча уже в капкане. Он закурил сигарету, вдыхая холодный ночной воздух. Игра подходила к концу. И он был уверен, что выиграет.

Глава 8

Прошло пять лет.

Они пролетели как один долгий, странный, застывший день. Особняк Волковых поглотил время, превратив его в череду безупречных, безэмоциональных ритуалов.

Мелисса стояла перед зеркалом в своей гардеробной, поправляя прядь волос. На ней были простые джинсы и мягкий свитер - одежда для университета. Она ловила своё отражение - глаза чуть уставшие, но спокойные. Она больше не та испуганная девочка в свадебном платье. Она - Мелисса Волкова, студентка - искусствовед. Маска достоинства стала её второй кожей.

Дверь скрипнула. В зеркале она увидела Сергея. Он стоял на пороге, в дорогом домашнем костюме, с телефоном в руке.

- Ухожу. Вернусь завтра утром, - произнёс он, не глядя на неё.

- Деловая встреча? - спросила она, голос ровный, привычный.

- Что-то вроде того, - буркнул он, наконец подняв на нее взгляд. В его глазах - скука и лёгкое презрение к её «игре в учёбу». - Не жди.

Дверь закрылась. Она слышала, как завёлся мотор его автомобиля. К Алине. Всегда к Алине.

Она медленно опустилась на край кровати. Пальцы сами потянулись к нижней части живота. Плоскому, пустому. Пять лет. Пять лет тишины и пустоты. Пять лет ответов врачей: «Медицинских препятствий нет… возможно, стресс…»

Стресс. Его было предостаточно. Её тело отказывалось приносить ребёнка в этот холод.

***

Вечером того же дня Николай Сергеевич пригласил её в кабинет. Он выглядел уставшим, морщины вокруг глаз стали глубже.

- Садись, детка. Как учёба? - его голос звучал устало.

- Готовлюсь к экзамену по фламандской живописи, - она села, чувствуя привычное напряжение.

- Сергей дома? - спросил он, уже зная ответ.

- Нет. Ушел. Сказал, что вернётся завтра.

В кабинете повисло тяжёлое молчание. Николай Сергеевич снял очки, с силой потер переносицу.
- Мелисса… Я скоро уезжаю. В Питер. Срочные дела по заводу.

Она кивнула. Его отъезды были нередки.

- И пока я буду отсутствовать… я хочу, чтобы ты кое о чем подумала. - Он посмотрел на нее прямо, его взгляд стал тяжелым, неотвратимым. - Я вижу, что происходит. Вернее, что не происходит. Он не меняется. Он губит свою жизнь. И твою.

Он встал, прошёлся за столом, его трость отстукивала нервный ритм по паркету.
- Я устал от этого цирка. Устал смотреть, как он позорит нашу фамилию. И я не хочу больше быть соучастником в твоих страданиях.

Он остановился напротив нее. Его лицо было серьёзным.
- Когда я вернусь… мы решим, как тебе быть дальше. Если ты захочешь… уйти от него… я помогу. Оформлю развод. Буду выплачивать содержание. Помогу с жильем. Ты не останешься одна. Я даю тебе слово.

Мелисса сидела, не двигаясь. Слова свёкра падали на нее, как камни. Это был выход. Тот самый, о котором она иногда позволяла себе мечтать в самые тёмные ночи. Свобода. Официальная, обеспеченная им самим.

- Подумай, - тихо сказал он. - Ты заслуживаешь нормальной жизни. Не этой… пытки молчанием.

Он не стал ждать ответа. Кивнул и вышел, оставив её одну в огромном, тихом кабинете.

Она сидела, не в силах пошевелиться. Мысли путались. Развод. Свобода. Но что потом? Одиночество? Стыд перед матерью? Жизнь на содержание бывшего свёкра?

Она поднялась и вышла из кабинета, поднялась к себе. Её руки странно дрожали. В горле стоял ком. Она зашла в ванную, чувствуя лёгкую тошноту, умылась ледяной водой, пытаясь прийти в себя.

И вдруг её взгляд упал на коробочку с тестом. На тот самый, что она купила неделю назад почти машинально, когда была очередная задержка, без надежды, и забросила в дальний ящик.

Сердце ее бешено заколотилось. Нет. Не может быть. Не сейчас. Не после всего этого.

Руки сами потянулись к ящику. Она достала тест, сделала всё по инструкции, пальцы плохо слушались её. Минуты, пока она ждала результат, показались вечностью.

И тогда она увидела их. Две чёткие, ясные полоски.

Она отшатнулась от раковины, прислонилась спиной к холодной стене. Голова кружилась. В ушах стоял звон.

Беременна.

Она медленно сползла на пол, прижав руки к животу. К тому месту, где теперь билась новая жизнь. Их жизнь. Его и её. Того, кто предавал её, и той, кто только что получила возможность сбежать.

Что теперь? Сказать свёкру? Его лицо, озарённое счастьем. Его немедленный отказ от всяких мыслей о разводе. Его железная хватка, которая сомкнётся на ней и на этом ребёнке навсегда.

Сказать Сергею? Его фальшивая радость. Его отвращение к ответственности. Его тайные визиты к Алине, которые теперь станут еще горше.

Нет.

Она медленно поднялась с пола. Дрожь прошла. Внутри все застыло и прояснилось. Она посмотрела на своё отражение в зеркале. Бледное, но решительное лицо.

Она не скажет никому. Не сейчас.

Эта новость была ее тайной. Её оружием. Её единственной настоящей собственностью в этом доме иллюзий и предательств.

Она спрятала тест в самый дальний угол шкатулки с украшениями. Закрыла крышку на ключ.

Она выйдет к ужину. Будет спокойна. Будет молчалива. Она будет ждать. Смотреть. Думать.

Теперь все изменилось. Теперь у неё был тот самый наследник, которого они все так ждали. Но теперь именно она решала, когда и как им об этом сообщить. И что потребовать взамен.

Она положила ладонь на еще плоский живот.
– Все будет хорошо, – прошептала она тихо, но твердо. – Я буду защать тебя. Я все сделаю правильно.

Пять лет тишины закончились. Начиналась новая игра. И впервые за все это время Мелисса чувствовала, что у неё на руках есть козырь. Самый главный козырь. И она не собиралась разбрасываться им впустую.

Глава 9

Комната задрожала от мощного удара ногой по дверному косяку. Сергей стоял на пороге, его лицо искажено злобой, от него пахло дорогим виски и дорогим же развратом.

- Опять это бледное, постное лицо! - его голос, сиплый от ярости, резанул воздух. - У меня в доме постоянно похороны! Улыбнись, черт возьми! Или твоя мамаша не научила, как богатым мужьям улыбаться, когда они тебя содержат?

Мелисса медленно положила щётку для волос. Она не встала. Просто повернула голову и посмотрела на него. Взгляд ее был не испуганным, а холодным, оценивающим. Это новое выражение ее лица вывело его из себя ещё сильнее.

- Ты меня слышишь? Встань, когда я с тобой разговариваю! - он рванулся к ней, но она резко отодвинула стул и поднялась сама, не позволяя ему схватить себя.

- Я тебя слышу прекрасно, Сергей, - ее голос прозвучал тихо, но ясно, без тени прежней робости. - Как, впрочем, и весь дом. У тебя очень громкий голос, когда ты пьян.

Его глаза сузились до щёлочек. Он не ожидал ответа. Он ожидал, что она сожмётся, заплачет, убежит.

- Что? Ты что это себе позволяешь? Ты забыла, кто ты здесь?

- Нет. Я прекрасно помню. Я - твоя законная жена. А это - мой дом.

Он засмеялся, резко, истерично.

- Жена? Ты? Ты - покупка моего отца! Дорогая игрушка! Которая ко всему прочему ещё и бракованная оказалась! Где мой наследник, а? Где он? Прошло сколько? А живота не видно! Может, ты и не способна ни на что, кроме как сидеть с этим кислым лицом?

Она чувствовала, как по спине бегут мурашки, но не подала вида. Внутри все сжалось в тугой, горячий комок. Комок ярости и горькой правды, которую она пока не могла высказать.

- Возможно, проблема не во мне, - бросила она, глядя ему прямо в глаза. - А в том, кто слишком много времени проводит не в супружеской постели.

В дверях появилась тень. На пороге стоял Николай Сергеевич. Его лицо было строгим и усталым.

- Сергей, хватит. Твои выходки становятся невыносимыми. Оставь Мелиссу в покое.

Сергей резко обернулся к отцу, его ярость нашла новый выход.

- А, защитник пришел! Опять ты на ее стороне! Она что, тебе докладывает, как я ее, по ее мнению, «обижаю»? Или ты сам из - за двери подслушиваешь? Тебе мало того, что ты женил меня на этой… на этой пустышке! Ты ещё и в каждую ссору лезешь!

- Она твоя жена! - голос Николая Сергеевича прогремел, заставив содрогнуться даже Сергея. – И она ведёт себя с гораздо большим достоинством, чем ты! Вы оба проверялись и вердикт врачей, что вы оба здоровы. Зачем ты оскорбляешь жену? Ты позоришь нашу фамилию! Ты напиваешься, ты орешь, ты унижаешь женщину в своём же доме! Меня от тебя тошнит!

- От меня тошнит? - завопил Сергей. - А от этого цирка, который ты устроил? Женитьба по расчёту! Ты купил мне жену, как покупают породистую суку! А потом требуешь, чтобы я ее любил? Я ненавижу ее! И я ненавижу тебя за это!

Он с силой пнул ногой комод, с грохотом опрокинув вазу, и выбежал из комнаты. Николай Сергеевич тяжело вздохнул, провёл рукой по лицу. Он посмотрел на Мелиссу, и в его взгляде читался неподдельный стыд и усталость.

- Прости его, Мелисса. Он… он не умеет справляться с гневом. И с тем, что я слишком многого от него требую. И меня прости, девочка.

- Он вас ненавидит, - тихо сказала Мелисса, не отводя взгляда. - И меня заодно. И этот дом. Вы построили золотую клетку, Николай Сергеевич. И теперь удивляетесь, что птицы в ней дерутся.

Он ничего не ответил. Развернулся и молча ушёл.

Та ночь стала для нее последней каплей. А на следующее утро пришло сообщение. С незнакомого номера. Фото. Сергей, спящий, на роскошной кровати. К его обнажённой груди прижималась она - Алина. Ее длинные волосы рассыпались по его плечу, на ее губах играла довольная, победная улыбка. Подпись: «Спокойной ночи, жена. Он очень устал».

Мелисса не почувствовала боли. Только ледяную, всепоглощающую ярость. Она дождалась его возвращения под вечер.

Он вошёл, бледный, помятый, с головной болью. Он попытался пройти мимо неё, не глядя.

- Как провёл ночь, муж? - ее голос прозвучал как хлыст.

Он обернулся, на лице - раздражение.

- Что тебе надо?

Она молча подняла телефон, демонстрируя ему фото. Она ждала оправданий, лжи, гнева. Но он лишь усмехнулся. Усмехнулся устало и цинично.

- Ну, вот и раскрыли мой большой секрет. Да, это Алина. И была, и есть, и будет. Что с того?

- Что с того? - ее голос сорвался на крик. - Я твоя жена!

- По паспорту - да, - он равнодушно пожал плечами. - А по жизни - нет. Я женился на тебе, потому что папаша приказал. А любил я всегда только ее. Так что привыкай. Ты - для светских раутов и для производства наследников. Она - для всего остального.

У нее перехватило дыхание. От такой откровенной, наглой жестокости.

- Я… я подам на развод.

Он рассмеялся ей в лицо.

- Попробуй. Только учти: у моего отца лучшие юристы города. Они тебя помиру пустят. И ты останешься ни с чем. Без денег, без имени, даже работу нормальную ты не найдёшь, я уж постараюсь, чтобы тебя не взяли ни в одно приличное место. Ты будешь ползать у моих ног и умолять о пощаде. Так что сиди тихо, делай вид, что все в порядке, и жди, когда я соблаговолю прийти к тебе для исполнения супружеского долга. Это твоя участь. Смирись.

Он повернулся и ушёл, оставив ее стоять посреди гостиной, раздавленную, уничтоженную.

Она медленно опустилась на пол. Слез не было. Была только пустота и леденящий ужас. Он был прав. С его связями, с его деньгами… Они отнимут у неё всё, а когда узнают о беременности, то и ребёнка. Они уничтожат ее.

Она посмотрела на свой еще плоский живот. Внутри билось крошечное, беззащитное сердце. Её ребёнок. Её малыш. Её единственное настоящее сокровище.

«Нет.»

Словно щелчок выключателя. Паника отступила, уступая место холодной, стальной решимости.

Она медленно поднялась с пола. Дрожь прошла. Внутри все застыло и прояснилось. Она посмотрела на своё отражение в зеркале. Бледное, но решительное лицо.

Она не скажет никому. Не сейчас.

– Все будет хорошо, – прошептала она тихо, но твердо. - Они не отнимут тебя. Никогда.

Глава 10

Комната в отеле «Метрополь» тонула в полумраке. Сергей нервно шагал от мини - бара к окну, сжимая в руке стакан с виски. Алина, развалясь на шелковом диване, с холодной усмешкой наблюдала за ним.

- Ну что, мой герой? Опять твоя законная супруга испортила тебе настроение? - ее голос был сладким, как яд. - Опять напомнила, что ты не свободен?

- Заткнись, Алина! - рявкнул он, швыряя стакан в камин. Хрусталь разлетелся с оглушительным треском. - Ты не представляешь, что она себе позволяет! Она смотрит на меня так, будто это я - грязь под ее ногами! А этот старик… отец всегда на ее стороне!

- Милый, я все прекрасно представляю, - Алина медленно поднялась и подошла к нему, обвивая руками его шею. Ее пальцы впились в его кожу. - Но нытьём мы ничего не решим. Нужен план. Нужно, чтобы ты стал свободен. И чтобы при этом не потерял ни копейки.

- Как?! - он отстранился от неё, его лицо исказила гримаса бессильной ярости. - Он все продумал! Это проклятое завещание! Если я разведусь - останусь ни с чем! Если не будет наследника – останусь ни с чем! Он поставил меня в клетку!

- Значит, нужно изменить условия, - ее глаза блеснули холодным расчётом. - Или… того, кто эти условия диктует.

Сергей замер. Он смотрел на нее, не понимая, не веря.
- Что… что ты имеешь в виду?

- О, мой наивный мальчик, - она рассмеялась, и в ее смехе не было ни капли веселья. - Твой отец - не бессмертен. У него больное сердце. Стресс, нервный срыв… несчастный случай… Такое случается.

Он побледнел. Отшатнулся от неё.
- Ты с ума сошла?! Это же мой отец!

- Отец, который отдал тебя в рабство убогой выскочке! - ее голос зазвенел сталью. - Отец, который предпочитает тебе какую-то мымру! Отец, который разрушил нашу жизнь! Он или мы, Сереж! Решай!

- Но… как? - его голос дрогнул, в нем послышались уже не гнев, а страх и странное, щемящее любопытство.

- Это уже моя забота, - она провела рукой по его щеке, и ее прикосновение было ледяным. - У меня есть знакомые… Люди, которые решают такие проблемы. Дорого, конечно. Но оно того стоит. Ты станешь главой империи Волковых. Свободным. Богатым. Со мной. А эта… Мелисса… - она презрительно сморщила нос. – Она останется ни с чем. Без его защиты, без денег… Мы ее сломаем. Она сама откажется от всего, лишь бы убраться подальше и побыстрее.

Он молчал, глядя в пустоту. Борьба читалась на его лице. Страх, жадность, ненависть к отцу… и та самая, всепоглощающая страсть к этой женщине, которая готова была на все.

- Он все равно не оставит ей ничего, - пробормотал он, пытаясь убедить себя. - В завещании…

- А если оставит? - перебила она. - Он что, последнее время стал к тебе добрее? Нет. Он все больше ценит свою невестку. Я не буду рисковать. Никто не встанет между мной и моим счастьем. Никто.