Жестокая. Отомсти ему

– Хорошо, – отвечает она более спокойно. – Готов?

Киваю, нахмурившись, и до сих пор держу за руку, пока сердце в груди наяривает сальтухи.

– Мне не понравилось. От тебя тошнит и от твоей надменности. Мой парень целуется лучше!

Отрезает и уходит прочь, заставляя меня просто, блядь, сдохнуть на месте.

Глава 6.

Настоящее время. Лиса (Саша Лисовая)

Горжусь собой. Просто горжусь. Наконец на этом лице было столько разочарования, сколько оно и заслужило… Вот только…Почему это разочарование и внутри меня тоже? Что я сделала не так?

Тим Белов: «Привет. Сегодня сходим в кино?»

Саша Лисовая: «Привет. Давай, после семи».

Убираю телефон подальше и чувствую себя какой-то мразью. Мои поступки идут вразрез с моими желаниями. Но зато они соответствуют здравому смыслу. И хотя внутри какое-то новое неприятное ощущение, я не буду о нём думать. Я позволю себе утонуть в рутине, пойти с Тимом на ещё одно свидание, позволю вытравить из головы воспоминания о первом поцелуе с Никитиным. К чёрту!

От мыслей о нас всё разрывает. К вечеру внутри разрастается огненный шар. Неприятный шлейф после разговора тянется как чёртова свадебная фата. Я не могу перестать думать о сказанных словах.

«Мне не понравилось. От тебя тошнит и от твоей надменности. Мой парень целуется лучше!»

Дура, какая же я дура…

К семи вечера я, наверное, уже в сотый раз проверяю страницу Никитина, но он так и не заходил в сеть с самого утра. В универе я его больше не видела, да и в окрестностях двора тоже. Скорее всего, он теперь ненавидит меня.

Выхожу сразу как получаю оповещение от Тима. Надеваю на себя обычную простенькую одежду и как всегда ярко крашу лицо. Едва сажусь в салон меня окутывает запах фруктовой жвачки и сигарет. А также внутри появляется какой-то мандраж, но не из-за чувств к Тиму. А из-за того, что он его лучший друг.

– Привет, Лисёнок. Выбрала фильм? – улыбается он и тянет мне в руку какой-то подарочный пакет.

– Привет…Это что?

– Подарок. Открой.

– Ладно, – сглатываю. Открываю и вижу дорогой набор разной яркой косметики в моём стиле: глиттеры, яркие помады и другое. – Ох…

– Я не знал, что тебе нравится, но продавец вроде как сказала, что этот не может не понравиться.

– Спасибо, Тим…Правда спасибо. Нравится очень, – улыбаюсь и прижимаю к себе этот реально классный для себя подарок. Оставляю пакет в машине перед входом в торговый центр, где располагается кинотеатр, но вдруг прямо на парковке я вижу машину Ника и мне становится плохо. Сердцебиение учащается.

Он здесь? Он тоже здесь? Тим знал об этом?

Меняюсь в лице, а когда Тим тоже замечает его машину, тут же смотрит на меня.

– Если что, я ничего не знал, – говорит он, пожимая плечами. – Если хочешь…

– Нет, всё нормально, – отрезаю на корню. Не хочу, чтобы он думал, что я что-то чувствую. Что боюсь или что-то такое.

Без какого-либо телесного контакта следуем к кинотеатру, внутри всё бомбит как во время объявления военного положения. Особенно, когда я понимаю, что вижу Никитина. При чём не одного, а с какой-то девушкой. Очень красивой девушкой, которую я вижу впервые. Они стоят за кассой и выбирают билеты, пока он держит её за талию и шепчет что-то на ухо. Стараюсь не смотреть в их сторону, но взгляд всё равно тянется туда будто намагниченный.

Я уже хочу убежать, но Тим чуть подталкивает меня в ту сторону, и мы оказывается прямиком за ними. Никитин оборачивается и протягивает Тиму руку, а потом бросает на меня один брезгливый и совершенно пренебрежительный взгляд. Символизирующий что-то вроде «А…Ты с этой. Понятно».

– Я – Лиза, – улыбается девушка, доброжелательно помахав нам. Пока парни что-то обсуждают совершенно спокойным тоном, я вообще не могу сосредоточиться на их разговоре. Вспоминаю только его жаркие поцелуи в подъезде и чувствую, что вот-вот упаду в обморок.

– А ты что скажешь? Хочешь на фантастику? – спрашивает Тим, подмигнув мне.

– Да… Давай, – пищу не своим голосом и увожу взгляд в сторону.

Тим берёт билеты, и мы как-то очень быстро следует к залу, пока Никитин и его эта Лиза идут за нами. Я, недолго думая, хватаю Тима за руку. Моя дрожит, но я стараюсь выглядеть уверенно. И пусть этот мудак смотрит. Пусть смотрит и завидует. Чёртов подлец. Не прошло и дня с момента его признаний, как побежал с другой девушкой в кино. Лапал её у меня на глазах и смеялся. Ещё смел что-то говорить. Смел целовать меня. Теперь мне реально тошно. Сейчас при выключенном свете они с ней по любому будут делать то же самое. Аж противно.

Садимся через ряд и наискосок. Зал почти битком, и я рада, что места для поцелуев были заняты. Но меня раздражает, что я чувствую его взгляд на своём затылке. Я его реально ощущаю. И он жжётся.

– Взять тебе попкорн там…Газировку?

– Да, – соглашаюсь и провожаю Тима взглядом. Натыкаюсь на жестокие практически чёрные глаза. И на секунду, пока его спутница что-то шепчет на ухо, мне кажется, будто кроме нас с ним здесь никого нет. На одну только чёртову секунду, которая кажется мне нашей с ним вечностью.

Отворачиваюсь и стопорю растерянный взгляд на экране. Тим возвращается и совершенно по-свойски перекидывает мне руку через плечо, чтобы обнять. Прижимает к себе и улыбается. Мне кажется, что кроме симпатии в этом жесте есть что-то еще. Будто бы собственничество. Право за первое место? Они с Никитиным реально будто соревнуются. Но Лера сказала, что Белов не спорил на меня. Наверное, мне всё только кажется.

Позволяю себе расслабиться, хотя внутри всё странно зудит. Примерно в середине фильма поворачиваю голову, как бы к выходу, но на самом деле хочу взглянуть на него. И в этот момент понимаю, что Никитин не смотрит фильм. Он всё время смотрит только на меня. Даже несмотря на то, что та девушка сейчас лежит у него на плече. Его взгляд всё равно направлен в мою сторону. Неловко ёрзаю на кресле. Щеки пылают.

– Всё хорошо?

– Да, схожу в туалет, – отвечаю и встаю, чтобы выйти. Тим порывается проводить, но я прошу остаться, чтобы потом рассказать, что пропустила.

Как только забегаю в уборную смотрю на свой ужасно безумный вид. Я покраснела абсолютно вся. Щёки, уши, даже шея. Умываюсь прохладной водой, чтобы хоть немного сбавить градус в теле. Тяжело дышу.

«Твой серый волк очень-очень опасен»…

Дурак!

Почему его слова в моей голове, если его здесь нет?

Перевожу дух и наконец следую обратно. Ещё минуты две не решаюсь зайти, а стою как идиотка и слушаю звуки фильма на выходе, но потом всё же ныряю обратно. Когда прихожу Ника нет. Я замечаю это сразу. А потом понимаю, что и Тима тоже здесь нет. Может они вышли покурить? Спутница Ника вроде как на месте. Что-то кому-то пишет, пока я оборачиваюсь.

После пятиминутного отсутствия начинаю нервничать и набираю Тиму сообщение.

Саша Лисовая: «Ты далеко ушёл? Я вернулась, тебя нет».

Тим Белов: «Пять сек, красотка. Ща буду».

Наверное, реально пошли покурить. Когда Тим вваливается в зал, а затем возвращается на своё место я вдруг понимаю, что с его брови течёт кровь. Течёт, блин, кровь!

– Тиииим…

– Всё норм, Лисёнок. Смотри фильм.

– Нет, реально, ты что? У тебя кровь идёт. Что случилось???

– Ничего.

– Тим! Надо обработать. У тебя же в машине есть аптечка. Давай уйдем. Этот фильм мне даже неинтересен.

– Ладно, пошли, – соглашается он, хоть и в голосе одна нервозность.

Когда выходим, он скуривает три сигареты подряд.

– Вы подрались между собой?

– Не важно.

– Но мне важно. Что происходит?

– Он перегибает, вот что происходит, – отрезает Тим, открывая мне дверь. – Садись.

Слушаюсь и прыгаю в салон, а потом выпрашиваю аптечку и обрабатываю его рану. Небольшое рассечение, но в целом не критично. Кровь будто перестаёт течь. Надеюсь с Ником всё нормально. Отчего-то сердце начинает стучать быстрее, когда вижу, что и у Тима на кулаке отметины.

– Ты…Что ты ему сделал? – спрашиваю более неуверенно.

– Переживаешь за него?

– Нет, но… Это вроде как из-за меня всё происходит. Наверное, мне тоже не стоит делать вид, что я невинная овечка. Вы ведь дружили, а теперь с вами происходит что-то ненормальное.

– Так бывает, Саша. Когда у парней один интерес. Так бывает. Да и вообще людям свойственно расходиться по мере взросления.

– Я понимаю. И всё же. С ним всё нормально?

– Нормально. Ебанулся он совсем. Сам же на меня налетел.

На этих словах мне становится ещё неприятнее.

– Он считает, что раз вы дольше знакомы, то ему больше светит. Будто он, блядь, здесь намбер ван, нахуй.

– Что значит больше светит? Это применительно к чему? – хмурюсь, осознавая, что мне не нравится это заключение.

– С тобой светит. Что он тебе ближе, что ли…Важнее для тебя.

– Да брось ты, это же всё ерунда какая-то. Он же поспорил с Ушаковым и Русановым на меня. Для него я никто. Ты наверняка это знаешь! – выдаю с остервенением, а Тим вдруг меняется в лице. У него странным образом появляется удивление.

Он не знал?

– С чего ты взяла? – спрашивает осторожно.

– Мне Лера сказала. А ей Анжела Симонова, – передаю слова, а Тим просто кивает.

– Ты знал?

Небольшая пауза.

– Ну…Догадывался, – отвечает он сдержанно. Ему будто что-то мешает говорить. – Ладно…Отвезти тебя домой?

– Да, если можно, – соглашаюсь, убирая аптечку обратно. Тим заводит машину и всю последующую дорогу мы говорим уже на отстраненные темы. Например, обсуждаем кусок фильма, что просмотрели. Музыку, которая играет и косметику, что лежит на заднем сидении.

– Приехали, – шепчет Тим, рассматривая моё лицо. Не могу решиться на что-то большее, поэтому просто чмокаю его в щеку, как и всегда, и спешу выскочить из машины. Надеюсь, что Никитина в подъезде больше не встречу.

Забегаю и поднимаюсь на злосчастном лифте на свой этаж. Руки покалывает. Вся трясусь от воспоминаний. И от мыслей, что Ник накинулся на Тима. Так бесконечно тупо. Если он решил, что я какая-то вещь, что он имеет на меня больше каких-то прав, он ошибается.

Подхожу к квартире и застываю, когда вижу на ручке двери ещё один подарочный пакет. Вздыхаю и продвигаюсь ближе. Заныриваю внутрь. Достаю оттуда безумно красивую брэндовую мягкую игрушку «Лисёнок» с пушистым хвостом. И вижу упаковку своих самых любимых мармеладных конфет, которые очень часто покупаю по пути из университета, да и раньше всегда их любила. А ещё вижу записку.

«Прости меня за те слова. Я – кретин. Твои губы вкуснее и слаще этого мармелада. Не могу забыть наш поцелуй».

Сердце начинает колотиться со скоростью света. Сжимаю эту плюшевую зверюгу так, что кажется сейчас оторву ей голову. Господи, она такая красивая. А ещё он, что? Он реально запомнил те конфеты? Или совпадение? Чёрт возьми…Почему у меня внутри всё колеблется? Я вообще не понимаю, что со мной происходит… И что происходит между нами…

***

Три года назад. Лиса (Саша Лисовая)

– Это женская раздевалка, выйди отсюда! – смотрю на обнаглевшую рожу какого-то кретина, который зашёл сюда, как к себе домой, и выхожу из себя. С момента как перешла в эту школу хорошо понимаю, что здесь нет никого нормального. Одни придурки, особенно парни.

– А ты вообще кто? – выдаёт с каким-то пренебрежением, будто я и не человек вовсе, а грязь на асфальте.

– Я здесь учусь, ау! Выйди! – твержу снова, прикрываясь футболкой, которую собиралась переодеть на физкультуру.

– Там смотреть-то не на что. Успокойся уже.

– Да пошёл ты! – выдаю, сцепив зубы. Я и так комплексую из-за недостаточно большой в моём понимании груди. Ещё вот этого мне не хватало.

– Как звать-то тебя, не помню, чтобы встречались хоть раз, – улыбается парень, как-то изменив свою тактику. Хмурюсь, всё ещё скрывая от него свои достоинства или же недостатки. Не важно.

– Ты дашь мне переодеться или нет?

– Имя и я выйду.

– Не дождёшься, идиота кусок.

– Ты уже родилась сучкой или кто-то обидел?

– А ты родился придурком или тебя уронили?

По всей раздевалке раздаётся басистый гогот.

– Ладно, уделала, злюка, – твердит он, рассматривая меня, а потом совершенно бесцеремонно хватает со скамейки пачку моего любимого мармелада. Не решаюсь дёрнуться, потому что боюсь оказаться ближе к нему в одном лифчике. Это ниже моего достоинства.

– Эй, положи! – кричу ему, пока он засовывает в рот конфеты одну за другой. А мне вот прям уреветься хочется, как маленькой. И не потому что мне жалко для него конфеты, нет. А потому что чётко понимаю, что друзей здесь мне не светит встретить. Значит, пора становиться наглой.

Незамедлительно встаю, оставляя левую ладонь удерживать футболку, а правой вырываю у него из рук свои мармеладки. – Козёл!

– А-лек-сан-дра Ли-со-ва-я, – читает он по слогам. Нас обязуют помечать форму, чтобы не терялась, и моя футболка как раз вывернута к нему нужным местом. Блин! – Реально твоя фамилия, Лисёнок?

– Не называй меня так!

– Конечно буду, – улыбается он, находясь в сантиметрах сорока от меня.

Фыркаю, засовывая упаковку конфет себе в рюкзак.

– Лиса…Ну, точно Лиса… Глаза у тебя хитрые и наглая до жути.

– Это я-то наглая?!

У меня реально слов нет. Вообще уже охренел, конченный!

– Конечно ты. Оборзела совсем. Знаешь с кем говоришь?

– Ну и с кем?! С Иисусом Христом? – выпаливаю на одном дыхании, а он ржёт ещё сильнее, пока в раздевалку вдруг не входят другие девочки. И тут же глядя на него бесцеремонно начинают строить ему глазки.

Во всей этой феерии взглядов я вдруг понимаю, что передо мной Брэд Питт местного разлива.

– Ну ладно, Лисёнок…Я побежал…Ещё увидимся. Ты не волнуйся…Сиськи вырастут…Когда-нибудь, – кидает он вслед, прежде чем уйти, и я уже понимаю, что буду ненавидеть этого ублюдка до тех пор, пока не закончу учёбу в этой чёртовой школе.

Глава 7.

Три года назад. Матвей Никитин (Ник).

Бесоватая шатенка с хитрыми глазами. Натуральная Лиса с огромным пушистым хвостом. Сегодня напялила на себя очки в круглой оправе, как у Гарри Поттера, блядь, хотя в прошлый раз была без них. Либо обычно таскает линзы, либо очки чисто для понтов. Но должен заметить, прикольно смотрится на ней. Глазище эти визуально ещё больше кажутся.

Прохожу мимо и делаю вид, что не замечаю, хотя с другими её одноклассницами активно виду боевые гляделки. Слишком уж раздутое эго у этой девчонки, хочется немного проучить, чтобы старшим не хамила. Зазнайка.

Около трёх месяцев пытаюсь подавить в себе это странное чувство подойти и вытворить какую-то дичь. То толкну случайно, то отберу пачку конфет, то дёрну за волосы. Мне что, блядь, пять лет? Я вообще впервые настолько дебильно себя веду. Это какой-то трэш. Ебля без обязательств хоть немного отвлекает. Выпускной класс, мне восемнадцать, и я отрываюсь по-полной. Лисёнок же чистая, как свежий снег. Поэтому и смотреть на неё в таком ключе не решаюсь. Я – ебливая сволочь, она – святая непорочность. Пусть всё так и остаётся. Я сразу всех в одиннадцатых предупредил, если тронут её – кровью умоются. Потому что она для всех недоступна, священна, вашу мать.

Новый год отмечаем в ресто-баре с девятого по одиннадцатый класс. Девки толпятся у стеночек и только одна Лисица активно что-то черкает в своём блокноте, сидя за столом. Смотрю, смотрю, прожигая её взглядом. До смерти интересно, что же так отвлекает её от безудержного веселья. Подхожу ближе и склоняюсь над её тонким плечом. Сидит в аккуратном чёрном платье. И вроде бы даже сиськи есть, что-то я в прошлый раз погорячился.

– Серьёзно? – спрашиваю у неё, глядя на то, как она пишет какую-то статью о глобальном потеплении и его последствиях.

– Чего тебе, местная знаменитость? – язвит она, закрыв передо мной блокнот.

– Вместо того, чтобы развлекаться, ты херней какой-то страдаешь? Пытаешься стать исключительным звеном среди стада?

– Хм…А ты? Вместо того, чтоб развлекаться, доёбываешься до самой тихой и безобидной девочки. Пытаешься стать неудачником?

– Воооу…Это ты-то у нас безобидная? Клычище спрячь, бешенная. Фыр-фыр, ёпту.

– Как оригинально, это всё?

– Нет, не всё, – на секунду зависаю перед ней, убрав руки в карманы брюк и качаясь на носочках.

Хочу пригласить на танец, но как конченный дебил топчусь с ноги на ногу. И вот внезапно сбоку возникает Виола Хмельницкая из параллельного класса.

– Ник, потанцуем?

Нет, блядь, с тобой не хочу.

– Да, – соглашаюсь и весь последующий танец сверлю взглядом Лисёнка, которая вновь продолжает писать и даже не смотрит в мою сторону.

***

Настоящее время. Матвей Никитин (Ник)

Саша Лисовая: «Зачем ты всё это оставил?»

Матвей Никитин: «Это же и так понятно. Включи мозги, Лиса».

Саша Лисовая: «Всё, что приходит на ум, что ты мудак, и всё».

Улыбаюсь. Мудак ещё какой…Прямым попаданием и снова в сердце. Ты точно снайпер, малыш. Красивый беспощадный снайпер.

Матвей Никитин: «Твой мудак, эмо-гёрл. Признайся, что первый, первый твой мудак».

Саша Лисовая: «Не пиши мне больше, не хочу общаться с тобой. И подарков от тебя больше не хочу».

Матвей Никитин: «Тебе же понравилось. Иначе почему ты сидишь на подоконнике в обнимку с Лисом в час ночи и жрёшь мой мармелад???»

Выражение её лица надо видеть. Девичья фигура тут же спрыгивает, смотрит вниз в полной растерянности и задёргивает штору. А я всё это время стою перед её подъездом и любуюсь ею. Целых три часа здесь торчу. Замёрз уже капитально, продрог. Просто ждал, когда свет в её комнате погаснет, но она так и не ложится спать.

Матвей Никитин: «Выйди в подъезд ненадолго. Поболтаем. Обещаю держать себя в руках».

Саша Лисовая: «Нет!»

Матвей Никитин: «Не бойся, я никому не скажу. Особенно Тиму. Будет наш секрет?»

Саша Лисовая: «Придурок».

Матвей Никитин: «Саш. Выйди. Перетереть надо. Клянусь, что не подойду близко».

Саша Лисовая: «Меня мама не отпустит».

Матвей Никитин: «Разве она ещё не спит?»

Саша Лисовая: «Спит, но я боюсь разбудить».

Матвей Никитин: «Мы тихо. Фыр-фыр, выходи».

Саша Лисовая: «На пять минут, Никитин. Не больше».

Как только вижу это сообщение, лечу наверх сломя голову, благо я знаю код домофона. Не знаю, что буду говорить. Вообще не знаю, какой план. Но сдержаться просто не могу.

Когда видел их в кино с Тимом…Как он обнимает её, как сидит на том месте, где должен сидеть я – не выдержал. Позвал покурить и ёбнул ему первым. Знаю – гадко. Слово за слово. И вот мы уже пиздили друг друга на парковке, пока нас не разняли прохожие. Получил ли я удовлетворение? Нет. Но хотя бы высказал ему всё, что думаю. И пусть теперь живёт с этим.

Лифт уже не работает, поэтому до седьмого этажа бегу пешком. Вижу её испуганную возле окна в своей дурацкой пижаме с сердечками. Улыбаюсь и не могу продышаться.

– Осталось четыре минуты, – предупреждает она с грозным видом. Вот сейчас точно такая, какой её помню. Без своих сраных блёсток и цветной туши. Идеально чистая. Идеально красивая. Чуть не выспавшаяся, а всё равно богиня для меня.

– Жестоко… Лифт не работает.

– Знаю, – отвечает она, глядя на меня. – Что ты хотел, Матвей. Говори, пока есть время.

– Хотел увидеть тебя. Сказать, что мне не всё равно. Хотел объясниться, наверное. Насчёт Анжелы…

– Ой, да мне плевать, – отсекает она сразу.

– Потому что ты ревнуешь меня, – говорю, наблюдая за тем, как она выходит из равновесия. Вся заливается краской, злится, негодует.

– Раздутое эго не знает границ, Ник. Кто тебя там ревнует? Кому ты нужен? У меня есть парень.

– Лиса, хватит, пожалуйста, нас мучать. Дай мне уже договорить. На Анжелу мне похуй. Я специально с ней стоял. Так же, как и с Лизой. Я пошёл в кино назло тебе.

– Ну а я…Я пошла не назло! Мне нравится Тим, он классный. Не такой придурок как ты. С ним интересно. Он не только о сексе думает! Есть о чём поговорить. И ещё есть у него один огромный плюс!

– Ну, валяй, – кривлю губы в тупой усмешке, хотя самого внутри на куски разрывает. Почему так больно всё это слышать? Почему она убивает меня намеренно? Что я сделал? Где так согрешил?

– Он на меня не спорил! – выплёвывает она истерично, пока я стою перед ней, как придурок, и пытаюсь понять, что вообще, мать вашу, здесь происходит…

Глава 8.

Настоящее время. Лиса (Саша Лисовая)

Наконец-то я это сказала. Но у него такой вид, будто я ему сейчас в лицо плюнула. Хотя…Это же Никитин, он потрясающе обводит вокруг пальца.

– Кто тебе эту чухню сказал?! – спрашивает он со злобным прищуром. – Тим?!

– Какая нафиг разница кто сказал?! – выплевываю, уставившись на него с дикой ненавистью. – Главное, что я не желаю быть идиоткой!

– Главное, блядь, Лиса, что это не правда, – выдаёт он следом. – Я, блин, клянусь тебе, что неправда. Не спорил я на тебя. Никогда не спорил.

Ага, хороший ход, Ник. Так я тебе и поверила.

– Не важно, Матвей. Не знаю, чего ты добиваешься. Но я точно не отдам тебе свою девственность, поэтому завязывай вот с этими концертами! – разворачиваюсь и пытаюсь уйти, но он тут же хватает меня за руку и с силой дёргает на себя.

В любой другой ситуации я бы тут же попыталась ударить его, но на этот раз не могу пошевелиться. Всё нутро сворачивает и сдавливает в тиски, пока его лицо находится в десяти сантиметрах от моего. Пока его руки сжимают мою пижаму, а дыхание обжигает щеку.

– Лиса…Саш…Я не знаю, кто сказал это. Если Тим, я просто его урою. Потому что всё это полная хуйня…

– Нет, это не Тим. Не трогай его больше.

– Мы взрослые мальчики. Сами разберемся. Врать нехорошо. Поступать так подло – нехорошо. Я не лгу тебе. А это прямой выброс меня с поля. Ты поэтому так себя ведешь? Поэтому пошла с ним?

Зависаю. Реально ведь теперь выглядит именно так.

– Нет, не поэтому. Он мне нравится, ты – нет. Когда же ты уже это усвоишь?! – бросаю ему и дрожу. Вся дрожу. Голос выдаёт. Дыхание сбивается. Тело ощущает себя воском, который просто плавится в его огненных объятиях.

– Никогда, Лисёнок. Никогда не усвою. Потому что ты врёшь мне…

Его руки обвивают талию, затем спускаются на поясницу и ниже. Практически касаются ягодиц. А я всё ещё послушно стою, не в состоянии хотя бы словестно наброситься на него.

– Помнишь…Викторину? – спрашивает, пока я смотрю на уголки его губ и киваю. – Так вот… Ты же уже тогда что-то поняла, да? Я это во взгляде поймал. Но я не мог… Ты маленькая тогда была.

– А ты как был бабником, так и остался.

– С тех пор как я целовал тебя, больше никого мои губы не касались, Лиса. Какой я бабник?

– Матвей, я не хочу всё это вспоминать. И нас…Нас с тобой…Ничего толком не связывает. Да, был поцелуй. Был. Но…

– Первый поцелуй? Сознайся, наконец, что первый. И я не верю, что он вообще ничего для тебя не значил.

– Возможно что-то и значил, – отвечаю я, нахмурившись. – Только вот я встречаюсь с Тимом. Ты обещал не трогать меня, а сейчас касаешься. Выходит, ты лжёшь мне, но я и так это знала.

– Пф…Лиса. Просто мне тяжело тебя не касаться. Это не значит, что я лгу тебе по каким-то важным вопросам… – выдыхает он, пытаясь заглянуть мне в глаза. И наши взгляды встречаются. – Ты хотя бы можешь не торопиться с ним? Дать время, чтобы я разобрался, кто и что тебе донёс? Что за сорока такая ебливая? Хорошо?

– Это ничего не изменит. Я не верю тебе. Ты всё сделаешь, чтобы запугать других. Они скажут мне, что ничего не было, ты сделаешь мне больно, а потом просто в своей манере пошлёшь. Как послал Анжелу. Так и будет.

– А может ты не будешь говорить мне, как будет? Это же, наверное, и от меня зависит тоже, да?

Качаю головой и увожу свой взгляд от его лица. Чувствую аромат его туалетной воды и не могу здраво рассуждать. Может там какие-то феромоны? Почему я ощущаю наслаждение, когда слышу этот букет?

Не успеваю вздрогнуть, как его нос оказывается в районе моего лица. Он медленно ведёт им от скул по щеке. Испытываю при этом какое-то разрывающее внутренности чувство. Будто те самые бабочки, про которые все говорят не просто порхают там, а пытаются, нахрен, выбраться наружу прямо через моё брюхо. И больно, и щекотно. И волнительно, и прекрасно. Невыносимо.