Бывшие. Между нами ненависть и твоя дочь

- Иди, Дань, – стынет глазами и голосом. – Свободен.

Руки опять подрагивают. Прежде чем к Юле вернуться, попутно заваливаюсь в толчок, ополаскиваю руки, лицо, заливаю ворот. Вода стекает зашиворот, холодит. Пусть лучше так, чем жарит. Иначе выкиплю, как старый потрепанный чайник.

Вываливаюсь и в коридоре снова сталкиваюсь с Машкой. Раздраженной кошкой отскакивает. Шерсть на загривке дыбом.

- Ты! Придурок! Следишь за мной?

- Обязательно. Ты мне понадобилась, как собаке пятая нога, – хамлю на автомате. – Ты что у мужского туалета забыла? Может это ты следишь?

- Урод! Ненавижу! – не выдерживает. Первый раз за вечер говорит правду.

Уверен, так и есть. Ненавидит и еще как.

- Слушай сюда, – грубо хватаю за локоть.

Рожу обжигает оглушительной пощечиной. Ошарашенно открываю широко глаза, да они сука на лоб лезут. Она что … охуела совсем? Щека горит, будто ее кипящим маслом поливают. Перед лицом круги взрываются.

- Пошла отсюда. – задушено шепчу. – Иначе сейчас полный пиздец будет. Быстро! Пошла!!!

Отворачиваюсь, пока дробный стук шпилек не затихает. В полном ахере еще раз веду по щеке. Трясу головой. Медленно стряхиваю дрожь, иду к Юле. Натянуто улыбаюсь. Она надменно рассматривает меня и пренебрежительно фыркает.

- Хм. Я вообще-то время выкроила. Пришла составить тебе компанию. А тебя тут уже бывшая развлекает. Что скажешь, муж?

5. Подходит ли смоки бывшей ромашке?

Разламываю блистер, отправляю в рот пару таблеток. Мои успокоительные, не могу без них. И все чертовы наработки с психологом летят в топку. Стоило лишь появиться Суворову на горизонте. Зачем он возник снова в моей судьбе?

Аутоагрессию я проработала. Не могла позволить себе разрушить будущее по одной причине – у меня дочь! Тогда остается непрощение. Да на хрена мне это?! Я давно все отпустила! Давно! Аааа.

Бессильно бью руками по раковине. Она гудит под ладонями. Отбиваю кожу, но внешней боли нет. Ничего не чувствую. Ничего! Боль внутри сильнее. Прошлое оживает, как змея после спячки. Я снова в том сквере на скамейке. Даниил бросает меня, уходит к Юленьке, потому что она лучше, потому что он больше меня не любит. Не любииит!

Ммм. Не хоч-чу-у-у!

Не хочу падать туда. Там больно, страшно, там нужно снова рассыпаться в труху, а потом преодолев ужас, вылепиться заново, вдохнуть мертвый затхлый воздух и заставлять свои легкие дышать, функционировать. И все ради одного! Чтобы существовать. Жить. Двигаться. Растить Даниэлу.

- Дорогая, ты где? – голос Майкова рядом. Отскакиваю в укрытие. Вжимаюсь в перегородку, надеясь, что уйдет. Не готова разговаривать. – Машенька. Что же такое, куда подевалась? – бормочет.

Стою пока дверь не захлопывается. Жадно вслушиваюсь в шаги. Уходит.

Я не думала, не предполагала даже, что прошлое быстро настигнет. И вообще, планировала держаться. У меня охрененная мотивация если что. Надо пройти болотистый путь с высокоподнятой головой.

Вот отдышусь, пошлю на хрен Суворова и снова вперед.

Умываюсь, наплевав на мейк и прическу. Я готова полностью в раковину влезть, на всю врубить ледяную воду, если бы стало хоть на миг легче. Не станет. Проверено. Такой характер, пока не истреблю причину, покоя не будет.

Лью и лью на запястья, заледенело все. Качаюсь как в облаке, плаваю в мыслях. В голове зреет план.

- Маша.

Подскакиваю. Позади стоит генерал. Как тихо вошел, почти бесшумно. Опускаю глаза. Чеерт! Чеееерт побериии!

Он тоже не из тех, с кем хоть секунду хочется контактировать.

- Еще раз здравствуйте, – натягиваю на лицо беззаботную улыбку.

- Ничего не хочешь мне сказать? – подпирает дверь.

Генерал стоит, скрестив руки на груди. Гладит большими пальцами все еще внушительные мышцы. Успокаивает себя? Хотя что его может вывести из себя. Он же глыба непробиваемая.

- Ничего, дядь Саш! – огрызаюсь.

- А Даниилу?

Вздрагиваю. Дергаюсь, будто через тело пресловутые двести двадцать пропустило. Гоню из головы мысли. Он не может знать о нас ничего ровным счетом. Все следы замела. Я не идиотка. Знаю, кто он такой, поэтому шифровалась почище контрразведки. И я почти успокоилась. Думала, что все – интерес потерян навечно. А сегодня снова сомнения сжирают.

- А ему тем более.

- Маша. Подумай? Я еще раз спрошу. Точно ничего?

Упрямо таращусь пустым взглядом, внутренности от напряжения склеиваются, тело выдает дебильную работу органов и это моя долбанная константа – неправильная система существования. Мой идеальный ход звенящего тела – кто во что горазд. Дышу, да и ладно.

- Точно. Ни-че-го!

Похлопываю пальцами по своим губам. Генерал хмурит грозно брови, недовольно вздыхает. Что ж, я в ответ лишь пол внимательно разглядываю. Уйдет он или нет, дальше мотать нервы станет.

- Ладно. Вот мой номер. Звони, если передумаешь.

Прячу руки за спину. Черная визитка повисает между нами, как пиратская метка.

- Не передумаю, товарищ генерал.

Прищуривается. Потом сдержанно кивает. Кладет контакты на мраморную широкую подставку на раковине.

- Молодец. Оборона на пять. Так держать, девочка.

- Что?

- Всего хорошего, Мария. И если что, звони. Я рядом.

- М-м-м. До свидания.

Они что все сговорились? Ну зачем дядь Саша так? Гребаный фейс. Глаза у него что ли на затылке. Волчара. От него не скрыться, не убежать и не спрятаться. Весь мой план может рухнуть. Суворов старший на дне морском найдет. Надо держаться от него подальше.

Приглаживаю волосы. Вытираю поплывший макияж. Тени внизу немного расплываются, образуя вызывающий смоки. Боже, я похожа на Джину Дэвис сейчас. Где она киллер. Вот и я …

Влажные пряди, сумасшедший маньяческий блеск в глазах, огромные глаза и распухшие губы, я их все время грызу от нервов.

Ключицы как … не знаю. Выпирают ужас. Критично рассматриваю себя. Уродка. Тощая уродка. Вот только ноги длинные. Все! Лупоглазая мышь. Лемур несчастный.

Улыбаюсь сама себе в отражение. Ой, фу!

Должна же быть ромашкой. Ведь всю жизнь ей была, а теперь хочется сесть на скрипящий трехколесный велик, надеть маску и с ветерком как дать по паркету. Нет. Конечно, нет. Шучу я. Мать вашу …

Аааа.

Ненавижу.

Сука! Яростно выдергиваю помаду. Рисую губы, взбиваю волосы и направляюсь в зал. На входе останавливаюсь, ищу Майкова, но вместо этого упираюсь в Юлю и Даниила. Она медленно осматривает меня и иронично поднимает бровь.

Оценивает. Что ж … Давай.

6. Вылетающее сердце.

- Юль, – разворачиваю к себе жену. – Давай домой, а?

- А что так заторопился, Дань? – температура минут тридцать.

Закатываю глаза. Начинается, да?

Слепо пялюсь в стол. Нажраться, что ли? Спиртного море. Я так устал, еще и здесь как обухом по башке. Все мозги вытраханы.

- Хватит, а? Ты ревновать надумала?

Обнимаю, вдыхаю ее аромат. Раньше с ума сходил, Юля с того времени духи так и не сменила. Вдыхаю. Привычного опьянения нет. Точнее есть, но немного пригашенное уже. Списываю все на усталость.

Красивая она у меня. И платье надела, что дарил. Глажу по щеке, по губам. Все, как любит делаю.

Как сейчас помню. Ночной клуб, огни, много коньяка, огромная компания, сорвавшаяся в увал. Отрываемся, как можем и тут она.

- Бармен, дениэлс.

Оборачиваюсь на низкий грудной голос. Волосы гладкие черные, огромные глаза, носик с горбинкой. Вишневые манящие губы и ладная фигурка. Мини обнажает стройные ножки. Шпилька головокружительно хищная, дерзкая. На мыске металл.

Бармен ставит перед ней вискарь. Подвисаю мгновенно.

- Оплачу, – вперед нее прикладываю карту к терминалу.

- Оу, – насмешливый взгляд и я улетаю, забывая обо всем. – Рыцарь?

Забываю …

О Маше. О том, что у нас свадьба скоро. Мне становится вдруг на все плевать. Тону в новой знакомой. Сразу же. Как обухом по башке с размаха прикладывает.

- Даниил.

- Юля, – салютует заказанным виски. – Бери тогда уж и себе, рыцарь.

Я беру. Виски. Потом ее. И окончательно пропадаю.

- Ревную, Дань? – немного отталкивает, неестественно смеясь. – Ты о чем?

- Юлька, хватит, - обнимаю. В душе колотит, но я как баран пытаюсь вернуть то, что когда-то трогало до изнеможения. – Пойдем потанцуем.

- М-да? – отклоняется назад. – Ну пойдем.

Веду жену. Юля будто дистанцию держит. Как с чужим. Не видел ее толком, я в конце концов соскучился. Какого она сейчас творит? Нахуя?

В Маше дело, что ли? Глупости.

Прижимаю Юльку к себе. Ну не гадство?

Прямо перед нами танцует Майков с Машей. Скрежещу зубами. Назло что ли все? Меня вечер на крепость проверяет. Можно пригасить, я весь запас сил на работе оставил? Сжимаю зубы. Заезжаю пятерней Юле в волосы, прижимаю к плечу.

Рядом раздается мелодичный смех. Бархатный и осязаемо лучистый. Да твою ж вашу-нашу!

Незаметно слежу за бывшей. Будто сила какая притягивает. Зубодробительный факт неистово бесит. И ничего с собой не могу поделать. Нет, это ровным счетом ничего не значит. Ни разу!

Что за кровавые губищи? Зачем так накрасила их, не понимаю. Херню какую-то с волосами сотворила. В упор никого, кроме своего женишка не видит. Заигрывает, как ленивая кошка. И гнется также.

Ебааа … Она сдурела? Майков слюнями все закапал. Его дубину сейчас полсостава наблюдает.

Сжимаю зубы. Че меня злит-то? А?

Ни в чью постель заглядывать не собираюсь. Мне вообще насрать. Обнимаю Юлю крепче.

- Сейчас сердце вылетит, – постукивания в онемевшую грудь заставляют обратить внимание на Юлю. Натягиваю улыбку. Жесть, как не по себе. Как сменить ошалевший курс тела на другой я не знаю. – Что такое?

- Давление. Устал. Говорил же, поехали отсюда, – примиряюще коротко впиваюсь в губы.

Не объясню сейчас. Если сам себе не могу, то блеять что-то невразумительное не в моем характере. Юля на поцелуй не отвечает. Молча сглатываю.

Все. Терпение лопается. Положить на вечеринку, похрен на начальников, я устал и хочу домой. Надоело. И на бывшую тоже все равно. Неожиданно встретились и снова расстались. Не планирую еще общаться ни при каких обстоятельствах.

Перевожу фокус внимания на важный разговор.

- Может сегодня попробуем? Юююль …

- Даня! – сразу выкупает и хмурится. Внутри снова взрывает – Прекрати.

Она вот так уже полгода корячится. А все почему? Я детей хочу. Она нет.

- Юль, – может все же уговорю? Иначе нам пиздец по факту придет. – Давай поговорим.

С полуслова понимает. Неужели трудно родить и немного сбавить обороты. Ведь именно этот шаг может нас снова объединить.

- Пожалуйста.

- Мы уже говорили об этом.

- Юль, ты не понимаешь.

- Не хочу я детей! Ясно?

- Мгм, – стискиваю зубы. Они скоро раскрошатся нахрен. Как питбуль по миллиону раз в день замыкаю челюсть. – Ясно, че.

- Даань, – гладит по щеке. Как раз по той, что Маша ударила. И лучше бы она мне еще раз звезданула. Вот этих фальшивых поглаживаний от Юли сейчас не надо. Не жалеют приговоренных к казни, лучше сразу топором херачить. – Нам так хорошо вдвоем.

О как! Норм, че. Криво зло тяну улыбку.

- Мгм. Поехали домой, Юль.

Бросаю все, тащу ее с танцопа. Смотреть, а тем более прощаться с кем-то охоты нет. Даже бате ничего не говорю. Мне надо домой. Там коньяк и никто не будет наблюдать, как в очередной раз накидываюсь, а потом пьяным бужу Юльку и трахаю. Она ждет. Ей так нравится.

Всерьез думаю, может силой оттащить к врачу, пусть вытащит спираль. Выкину все таблы, что не дают забеременеть и все, путь открыт. Горько усмехаюсь. Ни хера не изменится. Она все равно не будет. Не будет!

- Подожди, – тормозит. – Мне в туалет надо.

Вырвав руку, торопится. Остаюсь ждать. Засунув руки в карманы, застываю.

- Уходишь уже? – рядом Майков с расфокусированным взглядом. Улыбается как придурок. – Тогда увидимся. Рад, что навестил. Дружеское рукопожатие?

- Давай, – беспечно киваю.

Майков тянет руку. Замечаю на линии подбородка след от красной помады. Взрывает мгновенно. Не могу объяснить, почему жму так, что Сергей, крякнув, почти приседает.

- Ты чего? – удивленно косится.

- Ничего.

Не дождавшись Юлю, сваливаю от греха подальше на входную группу. Надо покурить. Надо проветрится. Иначе наворочу. И причины хрен смогу объяснить.

7. Кофе на асфальте.

Утро недоброе. Все как обычно. Заспано продираю глаза, тупо в потолок смотрю. Качает жесть как. Вырубаю будильник за минуту до сигнала.

В комнате темно и как всегда в последнее время неуютно. Пропало ощущение дома, тепла. Ремонт, конечно, что надо. Юля не упустит стиль и моду, но мне до жопы. Будто в глянцевой картинке живу. Все чужое, все сука слишком «по богатому».

Юлька тянется, задевает ногой. Накидываю на нее сползшее одеяло, выхожу.

М-да, рожа помята прилично. Расправляю плечи под ледяным душем, к холодной воде давно привык, бодрит так нормально. Мне надо, чтобы бодрило. Тянет противный комок в животе. Прижимаюсь лбом к стеклу кабины. Вода хлещет. Выкручиваю вентиль до предела. Так надо, да. Мне пиздецки надо сейчас.

М-м-х. Хлопаю по стене кулаком.

Вернуться бы. Отодрать жену до изнеможения, влить без разрешения и согласования семя и ни хера не спрашивать! Но ни хера … как устал я … кто бы знал.

Все не то. Почему-то все давно не то?! Остыли?

Растираюсь полотенцем, морщусь. Задеваю швы. Что-то хреново срастаются, болит, тянет все время. Бандитская пуля. Заливаю перекисью, заклеиваю. Разодрать бы … Чтобы тут болело больше, чем в груди. За ребрами ломит значительнее, весомее, остальное тлен и ничто. Ничего не саднит сильнее, чем душа.

Настроение окончательно портится.

Варю себе дежурную кружку кофе. Падаю в мысли. Кипячусь в горячем плену. В себя прихожу от влажного поцелуя между лопаток.

- Мне свари тоже.

Бросаю чашку и сгребаю Юльку. Сажаю на столешницу, задираю короткую кружевную сорочку.

- Доброе утро.

Спускаю с плеч лямки. Мне очень надо сейчас. Вот именно сейчас, когда она еще толком не проснулась.

- Дааань, – хватает, играя за руки. – Мне торопиться нужно.

- Куда, – удерживаю, прибивая бедрами теснее. Опять меня начинает переть от просыпающейся злости. – Забей на все. Ты мне нужна, Юль.

С треском натягиваю шмотье. Глаза заливает белым. Пойми ты уже! Что ты как слепая? Ну нам же трындец приходит. Он уже подкрался не просто незаметно, он с ноги дверь разваливающегося брака открывает.

Грубо захватываю шею, больно вжимаюсь лбом. Куда все делось, а? Я разорвать Юльку сейчас готов. Не от страсти, от досады.

- Ай … Ну, Дань … У меня встреча. Там поставка новая. А потом обещаю … Даань.

Как ведро из проруби на башку. Глушит сразу.

- Какая поставка, Юля? – тяжело дышу. – Ты что? Я вчера приехал. Меня не было пару недель. Ты че? Я скучал! Ты нет?

- Дань, – виновато смотрит. – Мы с отцом этих поставщиков три месяца ждали. Если опоздаю, капец. Папа меня сожрет.

- Сколько под папой ходить будешь? – злюсь. – Может из повиновения выйдешь уже? Не маленькая.

- Дань! – злится, соскакивает. – Он душу в меня вложил. Все, что имею благодаря ему.

Мне хочется смахнуть турку с плиты и расхреначить вылизанный ремонт вдребезги. Жена никогда не соскочит с отцовской привязанности, он всегда третий в нашей семье. Достало уже. Сколько раз можно говорить, надо заканчивать. Юлька знала за кого шла!

- Что? – заковываюсь в панцирь.

Она виновато смотрит и ведет пальчиком по плечу. Отстраняюсь.

- Ты же понимаешь, что это хорошие деньги. Я сколько раз просила уйти, бросить свою работу. У нас было бы больше совместных интересов.

- О как! Ты серьезно думаешь, что смогу уйти? Мы тысячу раз обсуждали, что нет. Это. Моя. Работа! И мне она нравится.

- Что там может нравится? – заводится. – Тебя нет все время. Сборы. Перестрелки. Ты все время кого-то ловишь! К тебе бронник прирос уже! – выходит из себя.

Все. Это все!

- Закончили, – обрубаю. – Вот твой кофе.

Шагаю на выход.

- Стой, – заскакивает на спину.

Стаскиваю, ставлю перед собой. Это больше не работает. Она провокационно улыбается и стягивает лямку сорочки. Облизывает губы, и я … обнимаю ее. Зарываюсь пятерней в волосы. Вжимаю лицом себе в грудь.

- Юль, давай ребенка родим, – слепо пялюсь перед собой.

Хочется заорать. Это наш последний шанс! Обнимает в ответ.

- Через года три. Обещаю. Давай еще подождем.

- Мгм. Как скажешь.

Резко разворачиваюсь. Быстро одеваюсь, сгребаю ключи. Юля не останавливает. Не смотрю на нее, знаю, что обижена. Похрен. Мне похрен! Хлопаю дверь и прихожу в себя только на улице.

К управлению подъезжаю рано. Схватив купленный по дороге стакан кофе, выхожу из машины. Не успеваю подкурить сигарету, выхватываю батю с кем-то. Девушка поворачивается. Ну что за хрень!

Рядом с ним стоит Маша. Батя берет ее за плечи, заставляет поднять на себя взгляд.

Серьезно? Даже так? И че эт, сук, за перфоманс?

Сминаю стакан. Кофе льется на асфальт. Не глядя, швыряю в мусорку. Изнутри забирает нездоровый озноб, как же интересно и какого батя около нее постоянно трется. Пойду. Узнаю.

8. Сталкиваться меньше.

Первый день начинается непросто. Едва поднимаясь по ступеням, замечаю генерала Суворова. Могучим утесом возвышается. Что ж, форма ему идет очень. Да причем тут форма, когда от страха умираю. Никогда ничего плохого не делал, а я все равно в обморок валюсь. Такая сногсшибающая грозная энергетика у него, кошмар.

Киваю, здороваюсь не по уставу, но и он не торопится соблюдать хоть что-то. Подходит ближе и сразу в лоб.

- Тебе нечего мне сказать, Маш? – генерал внимательно смотрит.

Внутри все сжимается. Как у провинившейся плечи вниз опускаются. Качаю отрицательно головой. Я может и трусиха сейчас, но за дочь буду бороться. Не в смысле, что ее кто-то отберет, нет. Я не хочу, чтобы Даниил знал хоть что-то. Он однажды выбрал путь, вот пусть по нему и идет.

- Нечего.

- Только мне, Маш. Подумай! – нажимает.

Отступаю. Вскидываюсь. Остается, как лошади перед невесть откуда появившейся стаей волков захрапеть и начать с силой лягаться. Сдерживаю порыв. Пара вдохов и сдержанно улыбаюсь.

- Мне идти пора.

- Маша!

- Оставьте меня. Я очень прошу. Не знаю, что вы хотите добиться.

Голос предательски срывается. Реанимирую связки. Ни за что не сдамся. Усмиряю шумное дыхание. Не помогает. Мне кажется или у меня давление мгновенно поднимается. В глазах круги. Нет, все же для давления я неплохо владею собой. Слабость проходит быстро. И на смену потерянности приходит злость. Мой верный многолетний союзник.

Пульс в ушах стихает. Еще пару секунд, и я успокоюсь. Смело поднимаю взгляд на дядь Сашу.

Суворов старший кивает и отходит. Взглядом прошивает насквозь. Да что б тебя, товарищ генерал. Ловлю разбегающиеся мысли.

- Хорошо. Но если надумаешь, знаешь где меня найти.

- До свидания.

- Бать, – от знакомого голоса подкашиваются ноги. – Ты рано сегодня.

Не считаю нужным здороваться с гадом бывшим. Торопясь, разворачиваюсь и бегу. Немыслимо. Ну как так-то?!

Опустив голову, стучу каблуками. Слезы размывают видимость. Влетаю в туалет. Быстро умываюсь и причесываюсь. Губы трясутся. Я так испугалась. Мне есть чего опасаться. Закидываюсь успокоительным. Бутылку не успеваю завинтить, срываюсь с места. Пробка падает и закатывается куда-то.

Часы пикают. Ахаю, вылетаю со скоростью ветра. На лестнице спотыкаюсь, с гулом хлопаю по перилам.

- Ах, мамочки … – хватаюсь.

- Куда ты так несешься? – Данин голос врезается в уши.

Они издеваются. То один, то второй. Ну почему?! Я атаку по-суворовски не заказывала.

- Боже, – стону мучительно, – ну за что? – по блузке расползается мокрое пятно. – Первый рабочий день.

- В смысле? В этом корпусе?! – недовольно рявкает.

- Без смысла! – рычу в ответ. – Я работаю здесь.

- Прекрасно, – шипит Даниил. – Теперь еще и «здесь».

- Надеюсь, что сталкиваться с тобой почти не будем. Мне тоже, знаешь ли, несильно хочется тебя лицезреть.

- Да работай. Мне без разницы. Что завелась?

- Я не завелась.

Суворов усмехается. На шаг назад отходит и пренебрежительно окидывает взглядом. От транслируемой наглости дыхание перехватывает. Каков хам стал. Хоть бы руки из карманов вытащил и капюшон с головы стянул. Не фейс, а гопота уличная. Выглядит как бандос натуральный. И ведет себя так же. За что только держат непонятно.

- Да ладно, – высокомерно повторяет.

Меня перемыкает. Полоснуть бы по надменному лицу, приложить хорошенько. Но я не уподобляюсь истеричкам. Что было, то быльем поросло. И вообще не касается какой он, плевать хотела на него! Работает здесь, значит всех устраивает. Меня в принципе его жизнь не интересует!

- Думай, что хочешь, – презрительно цежу, – пора работать. Хорошего дня, Суворов.

Задираю подбородок, хмыкаю и поднимаюсь дальше по лестнице. Даниил остается на месте. Иду под его тяжелым изучающим взглядом. Спину разрывает от пристального внимания. Передергивает. Неужели трудно выйти куда-то, что уставился непонятно. И вообще вся ситуация странная. Не много ли эмоций от каждой встречи? Ну что он пялится? Я же горю.

На последней ступеньке оборачиваюсь и сердито замираю. Так и есть. Пялится!

Но что такое? Суворов в моменте теперь совсем другой. Задумчивый и какой-то … без брони что ли. Не могу придумать определение. Растерянный? Наверное. Хотя вряд ли подходит подобное. Это же беспредельщик Даня, о чем я?

Ёкает предательски сердце. Нет, там все мертво. Зола, присыпанная пережженным пеплом. Я просто впервые на одну лишь секундочку удивляюсь.

Даня все чувствует. Выхватывает первую человеческую эмоцию и мгновенной трансформацией стирает благие нечаянные порывы в пыль. Расставляет шире ноги, закладывает кулаки в карманы и цинично ухмыляется.

- Забыла что-то?

Качаю головой. Все хорошее в душе окончательно рассеивается. Надеваю на лицо привычную ледяную маску.

- Нет. На секунду показалось, что ты нормальный.

Брови Суворова взлетают вверх. Кривит уголок рта.

- М-да?

- М-нет! – передразниваю. – В очередной раз ошиблась.

- О, как! Не переживай, Маш. Майков нормальный. С ним тебе повезет.

Руки начинают снова мелко дрожать. Не могу понять, почему каждая встреча с Суворовым превращается в дикий фарс. Мы как семья в разводе, неистово проклинающая и поносящая друг друга каждый раз при любой стычке. Я устала от этого. Можно просто ничего не иметь общего, м?

Пусть уже катится к своей ненаглядной, а я спокойно выйду замуж за Майкова и потом растреплю всем, что Даниэла его дочь. Совру, что на самом деле мы давно друг друга знали и все такое. Что после того, как меня бросили утешилась в объятиях молодого и перспективного парня. Утешилась от отчаяния, а потом внезапно полюбила. У меня же легенда готовая есть. Поверят же! Подкину еще пару подробностей, пусть захлебнуться в сплетнях те, кому будет интересно.

В конце концов нам с Сергеем здесь недолго продержаться надо. Мы скоро уедем.

Устало вздыхаю.

- Да, Дань, С ним мне точно повезет.

По лицу Суворова идет нездоровая судорога. Выдирает мятую пачку из кармана, закидывает сигарету в губы. Кивает, глядя в сторону.