Укроти свою строптивость (часть 2)

–Генри, – Трегир освободил руку принцессы, подошёл к столу, взял свой стакан, – всё будет хорошо. Правда, Анжелика? Ты ведь не хочешь рисковать встречами с родными, которые приехали в Анастас на месяц? От твоего поведения на венчании зависит, ты с ними будешь только мимолётом видеться или же сможешь проводить дни. Ну что, сделка того стоит?

Анжелика молча подошла к окну. Она понимала, что надо соглашаться. Она ничего не добьётся своими концертами. Но как, как заставить себя смириться?

–У вас говорят: «Молчание – знак согласия». Вот и будем считать, что согласие получено. Генри, доктор будет всегда поблизости, так что исправить ситуацию можно будет в любой момент.

–Я могу быть свободна? – повернувшись лицом в комнату, спросила Анжелика уставшим голосом.

–Нет, у тебя сейчас репетиция торжественного выхода, а потом я попрошу, чтобы доктор Смит тебя осмотрел, мне не нравится твоя бледность. Ладно, я пойду, – Трегир направился к выходу.

–Подожди, – Анж потёрла лоб, как будто болела голова. – Какая ещё репетиция?

–С твоим отцом Сергеем Ерболовичем.

–Он знает, что меня выдают замуж помимо воли? – Трегир вместо ответа положительно кивнул.

Он торопился уйти. Он не мог вынести этого скорбного взгляда. Разве такой она была там, в России? И завтра ей предстоит стать его женой. Женой поневоле. И он ничего не может изменить. Быть дочерью королевы – тяжкое бремя.

Его сердце сдавило словно тисками. Наверно, королевский совет был тысячу раз прав, когда требовали её возвращения в Анастас сразу, как он её нашёл. Кто знает, привези он её в возрасте двенадцати лет, и она бы успела адаптироваться. Тогда же он верил в постепенное привыкание: она в приёмной семье, а он всегда рядом. Но получилось с точностью до наоборот: чем ближе было событие, тем сильнее было противостояние.

Эта свадьба. Он столько раз порывался отказаться, но понимал, что королевский совет всё равно её выдаст замуж. «Я сделаю всё, чтобы ей было хорошо рядом со мной. Я же вижу, что у неё мозг с сердцем спорят. Так неужели я не смогу пробить блокаду разума?» – в который раз он говорил себе, прекрасно понимая, что ему будет сложнее, чем ей. Он знал все законы системы и знал, через что ему предстоит пройти. Она же стоически отказывалась хотя бы просмотреть придворный кодекс.

Анжелика вошла в зал. Генри дал ей пять минут на разговор с отцом. «К сожалению, у нас мало времени. Я скоро должен буду уйти. После свадьбы наговоришься», – брат был жёстче Трегира. И Анжелика даже не подозревала, насколько ему это тяжело давалось. Но она, словно ребёнок в переходном возрасте, требовала жёсткие рамки.

–Папа, милый папа! – Анжелика, как маленькая девочка, бросилась на шею к приёмному отцу.

Генри ждал потока слёз. Но их не было. Ему вспомнились слова Трегира: «Она, как сухая ветка, сгорит, если не будет плакать...» А она не плакала. Ни Трегир, ни Генри ни разу не видели её слёз. Никто, кроме подушки. Она закрывалась в спальне и рыдала, как рыдают девчонки. Вот и сейчас она обнимала отца за шею, но слёз не было. Слёзы – эта драгоценность, которую она не могла себе позволить показать.

–Папа, ты знаешь, что меня выдают насильно замуж?

–Знаю, доченька, знаю, милая, – Сергей Ерболович прижимал к груди голову своей старшей дочери. Его глаза щипало. Он как мог сдерживался, чтобы не заплакать. – Что поделаешь, такова судьба женщины. Мне господин Трегир рассказал как и почему. У тебя будет хороший муж. Он тебя очень сильно любит... Смотри, бабушка Зубейда мужа своего впервые на свадьбе увидела. А мамина сестра Малика, хоть и была знакома с Каримом, так ведь и её не спросили, а просто объявили, что замуж выдают. Это мама твоя по любви выходила. На Востоке до сих пор родители часто за молодых решают. И бабушка, и Малика счастливы в браке. И у тебя будет всё хорошо!

Анжелика отстранилась от отца. Она посмотрела каким-то недоверчивым холодным взглядом. Это говорит её отец, отец, от которого она ждала утешения? Нет, пусть не утешения, а слов, порицающих этот брак, слов, согласных с её сердцем. А вместо этого отец призывал смириться...

Анжелике в силу её возраста и жизненного опыта не дано было понять, что отец желал ей добра. Понимая, что нельзя ничего изменить, он пытался её призвать принять реальность такой, какая она есть. Трегир попросил помочь убедить Анжелику. Сергей Ерболович после ухода Трегира ещё долго шагал по апартаментам, возмущаясь, но Махабат Тимировна всё-таки уговорила его успокоиться и посмотреть на это как на свершившийся факт. В одном они были согласны, что Трегир любит Анжелику, и обоим хотелось верить, что он сделает всё для счастья их девочки.

Анжелика выпрямилась, гордо подняла голову:

–Ладно, давайте репетировать, – холодный тон резанул как нож по сердцу отца.

В зал вошёл какой-то мужчина. Он поставил отца по правую сторону от Анжелики. Показал, как следует приподнимать платье, с какой скоростью они должны будут пройти через зал к алтарю, как отец должен будет передать свою дочь в руки Трегиру – поддерживая за талию, вкладывая руку девушки в руку жениха.

Девушка не спорила. Делала, что ей говорили, глядя перед собой безучастным взглядом.

Репетиция окончена. Анжелика вошла в свои апартаменты. Она отпустила Мэри, чтобы никто не мог помешать ей поплакать. Но остаться одной Анж не удалось.

–Ваше Высочество, разрешите? – доктор Смит со своим дежурным чемоданчиком зашёл к принцессе. – Господин Трегир попросил вас осмотреть.

–Со мной всё в порядке. Можете быть свободны, – Анжелика повернулась к врачу спиной, намереваясь уйти из зала в спальню.

–Ваше Высочество, пока я не выполню распоряжение господина Трегира, отсюда не уйду. Мне разрешено пользоваться помощью охраны, – доктор Смит сел на диван. – Анжелика, присядь рядом, – приказал он властным тоном. Анжелика, тяжело вздохнув, повиновалась. Доктор измерил температуру, послушал дыхание, заглянул в рот, нос, что-то поискал в зрачках глаз. – Я думаю, что это просто нервное напряжение. Ничего страшного. Сейчас вам следует принять ванну, потом – расслабляющий массаж, выпить успокаивающий чай, ну а затем можете закутаться в плед и посмотреть какой-нибудь лёгкий фильм или почитать книгу и пораньше лечь спать.

–Успокаивающий, чтобы завтра быть послушной? Так вы не беспокойтесь, я и так буду послушной. Разве у меня есть выбор?

Доктор через селектор дал распоряжение, чтобы приготовили ванну и пригласили массажиста, после чего обратился к Анжелике:

–Успокаивающий, чтобы утром вы проснулись не с головной болью, а встали бодрой, полной сил. Если вы мне не подчинитесь, я буду вынужден поставить вам успокаивающий укол.

–А вы будете присутствовать завтра на брачной церемонии? Или вас оставят за бортом? – Анжелика склонила голову и ехидно улыбнулась.

–Если вас интересует, будет ли вам имитироваться обморок, то я хочу сказать, что это возможно в случае вашего неповиновения. Я буду стоять почти за вами. Вы, наверно, знаете, что по одну сторону от алтаря будут находиться члены королевской семьи, в том числе и ваша узбекская семья. А по вторую сторону, сразу за вами и господином Трегиром: адъютанты обоих господ, свидетели, ваш брат и я... У меня заранее будет приготовлен шприц с инъекцией. Но будем надеяться, что до этого дело не дойдёт. А сейчас идите в ванную. Я подожду. Я должен проследить, чтобы вы выпили чай.

Анжелика нежилась в ароматной пене. Около неё суетились девушки. Она запретила им говорить о предстоящем торжестве. После ванны её промокнули огромным розовым махровым полотенцем, положили на массажный стол. Массажистка, та самая, которая делала ей массаж в самый первый раз, тёплыми мягкими руками разминала нежное тело девушки. Потом её натёрли какими-то кремами. Наконец, завернув в махровых халат, выпроводили из ванной. Доктор Смит по-прежнему сидел на диване. На столе стояла «кукла».

–Ну как, легче стало? Выпей чаю и завтра будешь как младенец, – доктор улыбнулся, снял «куклу», налил в огромный бокал дымящийся чай из фарфорового чайника. Потом налил чай в кружку поменьше, которую поставил перед собой.

Анжелика действительно чувствовала себя лучше. Волнение и тревога куда-то уходили, оставляя место спокойствию. Доктор уже ушёл. Анжелика сидела под огромным пушистым пледом, с книжкой в руке. Она так и заснула. Генри, возвращавшийся с мальчишника, в два часа ночи зашёл проведать сестру. Он осторожно взял её на руки, перенёс в спальню, накрыл тем же пледом, под которым она уснула.

Анжелике снилось, что она маленькая девочка и мама, её мама с чёрными, как смоль, глазами в длинном узбекском платье, переносит её на диван. Анжелика во сне улыбнулась и перевернулась на другой бок. Генри тихонько вышел из спальни сестры. Наступал трудный день в их жизни.

35. Свадьба

Анжелика с удивлением посмотрела на карету, стоящую около дворцового крыльца. Да-да, это была самая настоящая карета из прошлого, обитая чёрно-серебристым бархатом, с вышитым золотом коронованным орлом. Брат, поддерживающий сестру под руку, улыбнулся, подвёл её к этому чуду, помог подняться, следом поднялся сам.

Утром шёл мягкий снег цвета её свадебного платья. Анжелика опустила глаза, рассматривая нежную шёлковую ткань, которая, казалось, светилась изнутри. У неё было всё, как у всех девчонок: свадебное платье, невесомая вуаль, ниспадающая на лицо, чтобы скрыться от фоторепортёров. Только, в отличие от многих сотен других невест, у неё на голове была бриллиантовая диадема, а на плечах – накидка из серебристой норки. Наконец она гордо вскинула голову и посмотрела на брата, сидевшего напротив. На Генри был белый атласный костюм. Карета остановилась. Генри молча подал руку сестре, чтобы помочь выйти. Они ступила на лестницу церкви Святой Екатерины – самого главного храма Анастаса.

–Давай смелее! – Генри сделал шаг вверх.

–Ты мне обещал, что меня сопровождать будет отец, а не ты... – Анжелика не выдернула свою руку из руки Генри, но и подниматься не стала.

–Так, без концертов. Как мне кажется, мы, в отличие от тебя, своё слово держим.

Пушистый снег медленно опускался на светлые волосы брата, отчего он казался каким-то неземным. Принц был неотразимо красив.

Анжелика сделала шаг, встала вровень: «Что ж, пойдём на эшафот...»

Сергей Ерболович наблюдал за происходящим из дверей церкви. Мусульманин по происхождению, он не был особенным любителем посещать ни мечети, ни православные храмы. Мельком увиденный им интерьер собора потряс его воображение: высоченный купол, расписанный золотыми звёздами на голубом фоне. В нишах висели картины из жизни Христа. Свет, как в калейдоскопе, играл витражами. Он ожидал увидеть сумрачный католический храм, но этот был большим и светлым.

Зал полон. Люди занимали свои места, и лишь центральный проход, на полу которого лежала красная дорожка, был пуст. По обе стороны прохода, однако, стояли дети в светлых одеждах и держали в руках белые лилии и оранжевые альстромерии. Это было красиво. В полуоборот перед алтарём стоял Трегир в костюме цвета тёмного шоколада.

Сергей Ерболович наблюдал, как поднимается по ступенькам храма его старшая дочь. На ней длинное, в пол белое платье, ниспадающее мягкими складками. Он не видит её лица. Но судя по её походке она пытается переступить через себя.

–Ваш выход, – Генри передал Анжелику Сергею Ерболовичу, а сам встал позади их.

Принц страхует. Он знает непредсказуемость и своенравность своей сестры. Эта свадьба, которая стоила не просто больших, а бешеных денег, должна состояться и пройти без эксцессов. Иначе зачем были все эти траты на приезд многочисленных родственников, друзей и знакомых из России? Генри желал, чтобы Трегир ограничился только семьей да ближайшей подругой. Кроме оплаты дороги, гостям пришлось срочно покупать одежду, соответствующую этикету и моде дворца. Трегир не хотел, чтобы многочисленная знать свысока взирала на тех, кто был дорог Анжелике.

Зазвучала музыка. Приёмный отец, волнуясь, подал руку Анжелике. Его приёмная дочь, положив свою руку на его и гордо вскинув голову, но опустив глаза (вуаль это скрывала), медленно сделала первый шаг. Она шла, не видя ни нарядных детишек по краям аллеи, ни великолепия храма.

Трегир, стоя вполуоборот, смотрел на приближающуюся невесту. Они шли очень медленно.

Сергей Ерболович понимал, что Анж в последний миг пытается оттянуть событие. Ей казалось, что этой аллее не будет конца. Но она не ускоряла шаг, наоборот, он становился всё медленнее и медленнее, как будто она засыпала на ходу. Шедший позади них Генри виновато улыбался, как будто это он был причиной столь медленного хода. Музыка звучала дольше обычного почти в два раза.

Она не поняла как случилось, что перед ней возник Трегир во всём своём великолепии. Он осторожно принял руку Анжелики из рук Сергея Ерболовича. Она почувствовала, как его пальцы мягко поглаживают её ладонь, как бы говоря: «Умница, девочка, всё хорошо...» Слёзы предательски подступили к глазам. И одна слезинка успела проскочить реснички и уже торопливо скатывалась по щеке. Анжелика не слышала, что говорили. У неё теперь была главная задача – сдержаться, не расплакаться.

Неожиданно наступившая тишина почему-то испугала. Внезапно она увидела, как на неё выжидательно смотрит священник. Почувствовала, как Трегир надавил на средний палец. Но она не помнила, когда надо говорить да, а когда нет. Не зная, что делать, тихо произнесла: «Повторите, пожалуйста, вопрос. Я не понимаю церковного языка...».

Священник медленно повторил вопрос. Анж никак не могла сосредоточиться. Она не могла понять, что он неё хотят. Она подняла голову и через вуаль посмотрела на Трегира. Сейчас она боялась, что ей поставят укол, а потом запретят общаться с родителями.

–Анжелика, ты хочешь, чтобы тебе перевели вопрос? – так же тихо, но достаточно твёрдо спросил Трегир.

Священник смотрел на них, не зная, что делать. Чтобы в церкви перед алтарём вдруг начинались разговоры – такого ещё не было. Да, использовался церковный язык, но он был очень схож с обычным.

Анж утвердительно кивнула и вдруг перешла на русский: «Я забыла знаки, а вопрос действительно не поняла».

–Ваше преосвященство, я могу перевести вопрос невесте? – обратился Трегир к священнику. Тот, не зная, как ему поступить, нерешительно кивнул. – Тебя спрашивают, имеются ли причины, по которым ты не можешь вступить в брак со мной. У тебя нет таких причин, – при этих словах Трегир надавил на средний палец.

–Нет, – ответила Анжелика священнику. Она немного успокоилась. Больше ей не понадобилось переводить вопросы. Теперь она слышала и понимала как сами вопросы, так и ответы Трегира.

–А теперь, дети мои, вы должны обменяться кольцами, – мальчик в белом облачении подошёл к епископу и подал ему тарелочку, на которой лежали два кольца.

Трегир повернулся лицом к Анжелике, перехватил её левую руку таким образом, чтобы можно было ею манипулировать. Второй рукой он взял кольцо. Надавил под безымянным пальцем, давая понять, чтобы она его выпрямила. Анж заторможенно смотрела, как аккуратное кольцо с бриллиантовой россыпью надевается ей на палец. И вот холодный металл плотно обхватил фалангу.

Как сквозь пелену, она услышала слова священника о том, что принцесса Анжелика принята в жёны великим герцогом Трегирем. И что теперь она должна надеть кольцо Трегиру. Анжелика посмотрела на протянутую руку, на мягкую руку с аккуратными гладкими ногтями. Потом перевела взгляд на кольцо, которое лежало на тарелочке. Медленно двумя пальцами взяла кольцо. Зачем-то перевернула его вверх, как будто хотела рассмотреть. Кольцо, как и её, было из платины, но более широкое, вместо бриллиантов на нём была алмазная огранка.

В зале стояла тишина. Все ждали. Эта церемония и так затянулась: сначала из-за медленного шага Анжелики, потом – из-за заминки с вопросами. И вот теперь с кольцом. И в этот момент Анж поняла, что сейчас они ничего не смогут с ней сделать, ибо она может уронить кольцо. Она исподлобья посмотрела на Трегира. Он не мог видеть её взгляда, но, наверно, его почувствовал. «Давай, девочка, смелее», – прошептал он одними губами. Она повернула кольцо боком, как будто приготовилась его надеть, немного поднесла к пальцу Трегира. Анжелика хотела, чтобы он сам надел его, а она бы его только поддерживала. Но Трегир не делал никаких движений навстречу. Время шло.

–Дочь моя, у вас проблемы? Вам помочь? Вы должны надеть это кольцо на палец, – прошептал священник.

По залу прокатился рокот. Анжелике показалось, что она слышит голос Генри, который недоволен. И вот медленно, миллиметр за миллиметром она приближала кольцо к пальцу Трегира. Коснулась кольцом пальца. Наконец заставила себя надеть кольцо до конца, понимая, что ничего изменить нельзя и это не более, чем формальность. Ей показалось, что зал облегчённо вздохнул. Пожалуй, только сейчас она поняла, зачем нужна была процедура подчинения, которую провел Трегир при подписании брачного контракта.

–А теперь первый поцелуй мужа и жены, – провозгласил священник.

Трегир улыбнулся, откинул вуаль с лица Анжелики, приподнял её подбородок и склонился над её губами. В этот момент какая-то яркая вспышка света ослепила Анж... Трегир успел подхватить падающую супругу.

Фотограф был тут же задержан Лауром. Фотоплёнка засвечена. Все аккредитованные корреспонденты были предупреждены о запрете использования фотоаппаратов. Анжелика не желала, чтобы её лицо появилось на страницах прессы.

Какой-то неприятный запах ударил ей в нос. Она открыла глаза и первое, что увидела, – распятие. Девушка поморщилась. Она точно знала, что бога нет, иначе разве он позволил бы так поступить с ней? Голова болела. Принцесса попробовала приподняться, как к ней тут же подошёл Трегир: «Ну как ты, девочка?»

–Где я? И что случилось? – Анжелика опустилась обратно на ложе.

–В церкви. Ты потеряла сознание.

–Зачем вы так? Я ведь всё сделала, как вы говорили? – голос Анж предательски задрожал. – Зачем вы имитировали обморок?

–Успокойся, Анжелика. Никто ничего не имитировал. Тебя напугала фотовспышка...

–Господин Трегир, давайте введём ей успокоительное, – услышала она голос доктора Смита.

–Вам бы только инъекции вводить, – пробурчал чей-то голос. – На-ка, выпейте-ка, – она увидела руку, подающую ей стакан. Трегир потянулся, чтобы посмотреть, что ей дают. – Не вам, – Анж села, увидела, что это был священник. – Думаете, она первая, кто теряет сознание на церемонии. Она у вас молодец, до конца продержалась. Некоторые падают при входе в церковь. Хорошо, что по нашим законам брак считается законным, если оба супруга перешагнули порог храма. Так и ведёшь церемонию, когда вместо невесты или опекун, или свидетели отвечают. Выпейте, это на травках. Не бойтесь, не отравитесь. А то этим лишь бы укол вколоть, – священник посмотрел, как Анжелика мелкими глотками выпила темную жидкость с лёгким привкусом полыни. – Ну а теперь надо бы закончить церемонию: первый поцелуй и торжественный вынос из церкви жены мужем на руках. Целуйтесь, а я вас осеню.

Трегир положил руку на её затылок, склонился над губами. Она инстинктивно дёрнулась. Но его губы тут же коснулись её губ. Он слегка надавил, давая понять, чтобы она перестала сопротивляться.

Карета с новобрачными покатила по центральным магистралям города. Столица приветствовала молодых радостными криками, букетами цветов и воздушными шарами. Сегодня в стране объявлен праздничный день. Сотни людей стояли вдоль дорог и смотрели на прибывший из прошлого экипаж.

Торжественный ужин в большой королевской столовой. Она видела, что её узбекская семья сидела рядом с королевской, по другою сторону располагались «божьи свидетели» – крёстные, её свидетели: подружки из России Оксана и Римма; Кароль, которая сидела между Реджинальдом (который был вторым свидетелем со стороны Трегира, ну а первым был, конечно, его адъютант) и Генри. Тост за молодых.

Анжелика пригубила шампанское, которое ей было позволено по случаю праздника.

Её сердце гулко стучало, душа рвалась к родным. Но протокол не позволял сбежать: сбор в большом тронном зале, поздравление от неинтересных ей людей. Она с безразличием рассматривала дам, которые соревновались, кто кого перещеголяет; представителей из мусульманской провинции – в парчовых одеждах; членов семей королевских династий других стран. Анжелике казалось, что этот поток приглашённых никогда не закончится. Но вот дошла очередь до королевской семьи. Сначала дали слово узбекской семье.

Сергей Ерболович, волнуясь, от имени всех приехавших поздравил свою старшую, пусть не родную по крови, но не менее любимую, дочь с бракосочетанием и попросил Трегира заботиться о ней и оберегать её. Их подарок был необычен: два маленьких прикроватных коврика ручной работы. Они понимали, что сделать подарок королевской семье непросто, поэтому решили подарить то, что точно не найдётся в Анастасе, а именно – кусочек Узбекистана.

Речь королевы и великих герцогов не отличались особым разнообразием. Они пожелали подарить королевству наследников. Анжелике быть достойной и покорной супругой, Трегиру – оберегать семью.

Объявили свадебный вальс. Анжелика вспомнила, как первый раз она вот так же кружилась с Трегиром в этом же самом зале. Тогда кроме них ещё были пары. Сейчас же они танцевали вдвоём. Трегир в танце, как и в жизни, был властным и ведущим. Анжелике же отводилась роль ведомой, что ей совсем не нравилось и против чего она пыталась восстать.

***

Наконец, ей удалось встретиться с родными. Трегир выделил целых полчаса на это уединение. Он сказал, что с завтрашнего дня Анжелика сможет общаться дольше. А сегодня ей даны только эти полчаса. Полчаса на самых близких и родных. Правда, он добавил, что на общение с мамой ей дадут ещё десять минут.

Десять минут с мамой...

Ещё в день приезда Трегир завёл этот разговор с Махабат Тимировной. Ему очень трудно было разговаривать с этой женщиной, которая для него всегда была не более, чем приёмная мать его опекаемой, с которой он всегда держал дистанцию, – о женских проблемах. Но он понимал, что Анж доверяла только ей и никому больше, а значит, именно эта женщина и должна была подготовить дочь к первой брачной ночи.

–Девочка, милая... – Махабат Тимировна не знала, с чего начать. – Когда мужчина и женщина вступают в брак...

Анжелика нахмурилась: «Не надо об этом. Я не хочу про это слушать. Лучше расскажи о вас, как вы там...»

–О нас? – Махабат Тимировна запнулась. «А может, рассказать про нас с отцом...» – это было сделать ещё труднее, но она понимала, что Трегир был прав. – Когда я вышла замуж, я была наивной девочкой. В первую ночь Сергей взял мои руки в свои, сказал: «Доверься мне», и...

–Мама, не надо, прошу. Мне и так трудно.

–Я тебя понимаю, моя милая. Послушай мой материнский совет: доверься своему мужу. А он сам знает, что надо делать. Он любит тебя.

–Мама! – Анжелика резко встала. Опять наворачивались слёзы. – Не надо. Я никогда не лягу с ним в постель. Он никогда не получит меня.

–Девочка… – Махабат Тимировна протянула к ней руки, потом обняла, прижала её голову к себе. Ей так хотелось поцеловать эту родную до боли макушку, но бриллиантовая диадема мешала это сделать. – Девочка, смирись. Ты же сама знаешь, то, что ты сейчас говоришь, всё пустое. Ты ляжешь с ним в постель, и произойдёт это сегодня ночью... – Анжелика вырвалась, отошла в сторону. – Послушай, это судьба женщины – принадлежать мужчине, – Анжелика закрыла уши руками. – Хорошо, я не буду продолжать. Но пообещай, если тебе понадобится мой совет – ты не постесняешься спросить.

Десять минут промелькнули как мгновение. Надо было выходить в зал. Но как хотелось остаться ещё чуть-чуть в объятиях любимой мамы.

Анжелика пыталась веселиться как могла. Она боялась смотреть на часы, как Золушка боялась, что её карета превратится в тыкву.

Часы пробили десять. Зазвучала медленная мелодия, послышался девичий распев, погасли яркие люстры, уступая место приглушённым огонькам. Дверь тронного зала распахнулась. Люди выстроились в живой коридор. Трегир взял в свою левую руку левую руку Анжелики, а правую положил ей на талию со спины и медленно повёл по коридору. Перед ними шли девушки, которые кидали лепестки разных цветов под ноги молодым. Неожиданно перед ними возникла девушка в белом балахоне. Она была похожа на сказочного эльфа. В руках держала подушечку из красного бархата, на котором лежала белая роза. Эльф присела в реверансе перед Анжеликой, склонила голову, её золотистые локоны отбросили мягкие тени на лицо: «Ваше Высочество, возьмите розу».