Развод в 45. Прости, у меня другая

Слёзы промоют раны и станет лучше. Но сколько ни пыталась заплакать, так и не получилось. Я никогда не умела жалеть себя. Да и других тоже.

Жалость — признание слабости. А я ещё не готова расписываться в своей слабости.

— Ты как? — в кабинет заглянула подруга.

— Меня словно товарный поезд переехал. — честно призналась я.

Женя оглядела меня, нахмурилась.

— Момент!

Она ушла, а вернулась с тонометром.

— Давай давление померим.

— Ты меня на пенсию собралась провожать? — усмехнулась я.

— Нет! Но проверить не помешает.

Я махнула на неё рукой. Пусть делает что хочет. Мне всё равно.

Давление, по словам подруги, и правда оказалось повышено. Она тут же нашла мне таблетки и заставила выпить.

На них я и проработала до вечера. Клиентка осталась довольной. Её окрашивание смотрелось дорого и безупречно. Она поблагодарила меня и оставила крупную сумму на чай.

Домой собиралась как на каторгу. Опять ругаться с дочерью мне не хотелось.

Мне отчаянно нужна была передышка, чтобы осознать всё произошедшее. Мне нужно было время! Хотя оно и не лечит.

Как бы ни старалась затягивать, но домой всё же пришлось поехать. Припарковалась, привычно оглядела улицу в поисках машины мужа. Её, естественно, не было.

Я закрыла глаза, сложила руки на руле и легла на них.

Сколько пройдёт времени, прежде чем я перестану искать его взглядом? Как быстро привыкну спать одна?

А ещё предстоит забыть внимательный взгляд небесно-голубых глаз, голос с мужественной хрипотцой, от которого мурашки по коже. Прикосновение шершавыми пальцами.

Нужно перестать искать глазами его вещи, от которых пахнет морем и свободой. И чтобы пальцы забыли, как они зарывались в короткие волоски на его груди.

Но разве это возможно? Разве можно забыть, как он смотрел мне в глаза в моменты близости? Или как он внимательно выслушивал мои проблемы, а потом уверенно тянул: «решим, малыш». И ведь решал!

Мы были одним целым! И теперь мне казалось, что от меня оторвали кусок.

Мимо проехала машина. Свет фар проскользил по моей скрюченной фигуре.

Всё! Хватит! А то ещё жалеть себя начну. И так веду себя как тряпка!

Подцепила сумочку, надела на плечо и решительно направилась домой.

Открыла дверь ключом, вошла. Скинула туфли, поставила их на место. Взгляд сам собой метнулся к половине мужа. Отдёрнула себя, заставила выпрямиться и пойти на кухню.

Немытая чашка с отстывшим латте так и стояла в мойке. А на столе кружка, из которой пила дочь. Оглушающая тишина давила на перепонки.

Затишье перед бурей? Или после?

Помыла посуду, вытащила вчерашний ужин и поставила в микроволновку. Пока тарелка крутилась, я поднялась наверх, чтобы узнать, как дела у детей.

Я так всегда делала. И сейчас не собиралась ничего менять.

В комнате дочери творил полный хаос. Покрывало валялось на полу. Я машинально подняла его, положила на постель. Детские игрушки дочери так и толпились на полке. Ноутбука на столе не было.

Всё выглядело так, словно комнату ограбили.

Вышла в коридор. Проверила комнату сына. Там было всё так, как я оставила с утра, и это насторожило ещё больше. Какого чёрта тут происходит? Сын никогда так надолго не уходил! А если и ночевал у друзей, то всегда предупреждал!

Эта ситуация так меня взволновала, что я машинально набрала номер, который стоял у меня на быстром вызове под цифрой один. И ту же себя отругала.

Умер, значит, умер! Надо отвыкать ему звонить!

— Да? — почти с первого гудка отозвался Саша.

От его голоса внутри всё перевернулось, но бросать трубку сейчас глупо.

— Саша, дети пропали!

6YNTXaid Предатель. Только мой сын

10.

В трубке послышался весёлый женский смех. Я скривилась.

— Василиса у тебя, я так понимаю.

— Да. Она здесь.

— А Платон?

Пауза затянулась на целую минуту, а потом хлопнула дверь, отсекая мужа от посторонних звуков.

— Я его не видел со вчерашнего дня.

— И тебя это совершенно не беспокоит? Вчера ночью он тоже дома не ночевал! Ты избил сына, а теперь он пропал!

— Избил — громко сказано.

— А как это ещё назвать? Он головой ударился! — прорычала я и положила трубку.

Это не истеричная выходка. Просто я поняла, что Саше сейчас не до меня и моих переживаний. Как там дочь сказала: у нас семья. Вот пусть наслаждается своей новой семьёй.

А я займусь поисками сына! Обзвонила друзе Платона. Его никто не видел. Или они так по его просьбе говорили. Не знаю.

Полиция по звонку встрепенулась, но узнав, что сыну восемнадцать, и накануне у нас дома был скандал, резко поскучнела. Сказала ждать трое суток, а потом обращаться.

Да за трое суток я с ума сойду!

Попыталась отследить его телефон, но по договорённости Платон удалил программу слежки, когда ему исполнилось восемнадцать.

В больницах и морге его тоже не нашлось. Что же делать? Бежать искать по улицам? Город у нас довольно большой, и так просто его не обыщешь!

Входная дверь хлопнула. Я побежала к ней, надеясь, что это Платон. Однако на пороге обнаружилась Василиса. Она скривилась при виде меня. За её спиной стоял Саша с сумкой.

— И как это понимать? — выгнула бровь я.

— Ненавижу тебя! — рыкнула дочь мне в лицо и застучала по ступеням.

— Не смей так с матерью разговаривать! — в тон ей отозвался почти бывший муж.

Я перевела взгляд на него, без слов требуя объяснений.

— Василиса решила, что может без спросу уйти из дома. — пожал плечами Саша. — Но это не так. Её дом здесь.

— Угу, и в новой жизни дочь тебе не нужна. Я поняла. Единственное, мне интересно, что такого ей наплела твоя любовница?

Он откинул чёлку назад.

— Я поговорю с ней и всё объясню. Мне просто нужно больше времени.

— А, так этого у нас навалом. — пожала плечами я — Не торопись. Подожди, пока дочь меня окончательно возненавидит.

Во мне говорила обида. И я прекрасно это понимала, но скрывать её не собиралась.

— Ты хотела сына найти или отношения выяснить?

Менять тему разговора Саша мастер. Я обрисовала ему ситуацию и закончила:

— Так что я понятия не имею, где его искать. Номера Алёны у меня нет. Может быть, он у неё.

— Хорошо. Поехали.

Муж всегда был немногословен. Он считал себя брутальным мужиком, которому не нужны слова. Только дела.

— Куда?

— Искать Платона. — под моим напряжённым взглядом муж сдался — У меня есть адрес его девушки.

— Ты с ней знаком?

Я много раз просила сына привести Алёну к нам, познакомиться как полагается. Но каждый раз он находил тысячу причин, чтобы этого не делать. А оказалось, что он не хотел знакомить её только со мной?

— Нет. Но подвозил его однажды и помню место.

Садиться в машину мужа мне не хотелось. С ней было связано слишком много воспоминаний. Огромный внедорожник, в котором мы не раз прятались от внешнего мира.

Ездили на природу и даже ночевали.

Теперь же я лишь гостья в нём, а не хозяйка.

На торпеде лежали чужие женские солнцезащитные очки. Я посмотрела на них как на гремучую змею.

Саша же сделал вид, что ничего не заметил. Завел своего железного монстра и стартанул, едва глянув в зеркала.

Мы молча доехали до соседнего микрорайона. Многоэтажки обступали современные детские площадки. От машин, припаркованных во дворе, рябило в глазах. Это совсем не походило на наш спокойный и уютный район с кучей зелени.

Типичная современная застройка.

Мы остановились у одного из домов. Муж уверенно подошёл к подъезду, позвонил консьержке. Она покочевряжилась немного, но под обаянием мужа сдалась и пропустила нас. Даже номер квартиры назвала.

Как она умудрилась запомнить всех жильцов двадцати пятиэтажного дома и их гостей для меня загадка.

Муж вызвал лифт, галантно пропустил меня вперёд. Я хмыкнула, зашла и нажала нужный этаж. Саша едва успел втиснуться в лифт.

Обольщаться его манерами я больше не собиралась. Теперь я точно знала — он предатель и лжец!

Алёна открыла быстро. Её глаза показались мне покрасневшими. А нос шелушился от трения.

— Добрый вечер. — хрипло поздоровалась она.

У меня создалось впечатление, что девушка перед нашим приходом плакала.

— Алёна? — она коротко кивнула — Мы родители Платона. Он дома не появлялся больше суток. Мы его ищем. Ты, случайно, не знаешь, где он?

Алёна опустила глаза. Замешкалась.

— Нет, не знаю. Извините, мне надо уроки делать. Я к экзаменам готовлюсь.

Мы, не сговариваясь, переглянулись.

Саша подставил ногу перед закрывающейся дверью, а я шагнула вперёд.

— Алёна, я понимаю, что наш визит неожиданность, но мы правда волнуемся за сына. И если ты не знаешь, то, может, хотя бы подозреваешь, где он?

Она судорожно вздохнула.

— Я правда не знаю. Вчера мама была на сутках, и он ночевал у меня, а сегодня. – Алёна не удержалась и всхлипнула – Мы, кажется, расстались.

Одинокая слеза прокатилась по её щеке, но девушка быстро её смахнула. Я не выдержала, обняла её.

— Не переживай. Всё наладится. Я обязательно с ним поговорю! – погладила её по голове, почувствовала, как она дрожит в моих объятиях – Хорошо?

Она кивнула, вытерла нос одним движением.

— Вы в «Баракуде» были?

— Нет, а что это?

— Бар. Вообще, Платон туда не ходит, но его друг там бывает.

— Спасибо, Алёна. Запиши мой номер. Если что, позвонишь. — я продиктовала свой номер — И обязательно приходи в гости! Я буду тебе рада.

Моё предложение больше, чем вежливость. Я помню, как меня приняла мама Саши. Она стала мне второй матерью. И я всегда буду помнить её доброту. А ещё передавать её дальше.

Ужасно так говорить, но сейчас я рада, что она не дожила до сегодняшнего дня. Она ни за что бы ни пережила всё это.

Алёна кивает, а мы едем в бар.

Заведение на первый взгляд кажется грязным притоном. На второй тоже. Дешёвый алкоголь, сомнительные личности и обслуживание без вопросов — вот главные его фишки.

Запах разлитого пива и тяжёлых духов бьёт в нос. Мой желудок вспоминает, что в нём ничего со вчерашнего ужина не было и начинает возмущённо сжиматься. К горлу подкатывает тошнота.

— М-да. — тяну я, рассматривая обстановку.

— Я в молодости ещё и не в такие заведения ходил. — пожимает плечами муж.

— Тут нечем гордиться. — отзываюсь я, стараясь не дышать слишком глубоко.

Мы прочёсываем столики, но сына нигде нет. Темно, тесно и неприятно от касаний чужих тел. Хочется поскорее уйти, но сын важнее моих желаний. Я чувствую, что просто обязана его найти!

Проблеск света и у подсобки я вижу несколько человек. По напряжённым позам понимаю — там что‑то происходит. Проталкиваюсь сквозь танцующих людей. Музыка долбит по ушам.

Хватаю за рукав одного из парней. Мне он кажется знакомым. Его я точно раньше где‑то видела. Присматриваюсь и с трудом узнаю бывшего одноклассника сына.

Он ушёл из школы после девятого, а Платон остался в десятом. Как же его зовут? Игорь? Игнат? Имя приходит, как только я к нему обращаюсь.

— Егор, я мама Платона. Помнишь меня? — кричу ему в ухо — Не знаешь, где он?

Егор бледный как полотно бумаги. Он сглатывает. Я почти не слышу его, но умудряюсь прочитать по губам:

— Кажется, Платон умер.

f--lnYK7 Предатель. Только мой сын

11

В ушах гулко бухает сердце. Звон нарастает, а горизонт начинает заваливаться.

Меня подхватывают сильные руки мужа.

— Что? — хриплю – Что ты сказал?

Егор бросает затравленный взгляд на подсобку. Я тут же рвусь туда. Мне пытается перегородить дорогу менеджер, но я едва его замечаю. Отталкиваю с дороги.

И откуда только силы взялись?

Платон лежит на полу. Его тело завалено набок.

Господи! Только не отнимай сына!

Эти слова кричу у себя внутри.

Падаю на колени рядом с телом. Пытаюсь прощупать пульс. Под пальцами нахожу тонкую нитку. Он жив! Он дышит!

— Платон! — я треплю его как куклу, но ничего не помогает.

Рядом Саша. Он смотрит на сына совершенно потерянным взглядом.

— Что ты стоишь!? Звони в скорую!

Мой крик для него как приказ. Он достаёт телефон, тут же набирает сто двенадцать.

Всё время, пока едет скорая, я пытаюсь привести сына в чувства, но у меня ничего не выходит. Слышу, как Юдин спорит с менеджером. Она против скорой помощи в клубе и просит вытащить сына на улицу.

Муж отвечает ей резко и зло. Он защищает нас, и за это я ему благодарна.

Проходит вечность, прежде чем приезжают врачи. Они смотрят на Платона как на пустое место. Излишне профессионально. И меня это бесит.

— Мой сын вчера ударился головой! — говорю им — А здесь ему стало плохо!

В их взгляде жалость. Я не дура и чувствую запах алкоголя от сына, но верю: причина не в этом.

Как мы дошли до такого? Сын никогда не употреблял алкоголь! Даже по праздникам. Хотя мы считали, пусть он лучше пьёт дома, чем на улице, и не запрещали!

Теперь он лежит на полу грязного бара без сознания! А врачи прикасаются к нему в резиновых перчатках на руках!

Чувство вины грызёт изнутри. И вытравить его не получается!

Надо было ещё вчера найти Платона! Поговорить с ним! Но боль от предательства заняла все мои мысли. И вот итог.

Его грузят в скорую, я еду с ним. Логичнее, чтобы с ним поехал отец, но он уступает место в машине мне.

В больнице сыну делают капельницу. Берут анализы. Анализ на алкоголь зашкаливает. Я настаиваю на полном обследовании, и нас просят подождать.

***

Холодные металлические стулья. Бьющий в глаза яркий свет. И дикий страх за сына. Вот что я запомнила из той ночи.

Рядом садится Саша. Он молча передаёт мне стаканчик с кофе.

Кручу чашку в руках. Тепло напитка немного согревает озябшие пальцы, но с замёрзшей душой ничего не поделать.

— Это ты виноват! — говорю я.

Эти слова крутятся у меня в голове с момента приезда.

— Я не заставлял его идти в этот бар. — отзывается Саша.

Поворачиваюсь к нему.

— Если бы ты не решил потешить своё эго и разрушить семью, уверена, что Платон не стал бы топить горе в алкоголе! Так что это твоя вина!

— Я думал дети уже взрослые и примут изменения в семье. Но, видимо, ошибался.

— Изменения? Так это теперь называется? — горько хмыкаю я.

— Да! Мы меняемся! И то, что подходило раньше, больше не подходит! В этом нет никакой трагедии! И из‑за этого уж точно не стоит спускать жизнь в унитаз!

— А вот представь себе, для Платона твоя выходка - трагедия! Его мать в детстве бросила, а теперь ты бросаешь! И ради кого? Не мог найти себе шлюху поприличнее? Обязательно надо было подержанную модель выбирать?

— Не называй Киру шлюхой!

— А как мне ещё её называть? Нормальная женщина в семью не полезет! Боже, да она даже вид не может сделать, что не знала обо мне! — я хватаю воздух — И сейчас! Где она сейчас, когда её сын за жизнь борется?

— В жизни всякое бывает.

— Здесь согласна. — киваю – Вот так живёшь, мужа любишь, а он идёт налево.

— Да, что ты так завелась? Многие разводятся!

Смотрю на него и не понимаю. Просто не понимаю, кто этот человек передо мной. Это точно не мой муж.

— Скажи, ты вообще меня любил когда-нибудь?

Да, мне важно это знать! Мысль о том, что вся наша жизнь просто бутафория, а я замена другой женщине убивает!

Он молчит. Смотрит на свои руки и чашку в них. Упрямая морщинка ещё сильнее прорезает кожу. А сломанный нос резче выделяется на идеальном лице.

— Любил, малышка.

-- Не называй меня так! – тут же огрызаюсь я.

Эта его «малышка» рвёт сердце. Сейчас он недостоин так меня называть! Дышу тяжело, но всё равно продолжаю разговор:

— Тогда какого чёрта ты с ней?

— А если бы это была не Кира, что тогда? Простила бы?

Я стискиваю зубы. Отворачиваюсь.

Он ведь прекрасно знает — в моём мире нет прощения предателям и изменщикам.

— Нет.

— Я так и думал. — тихо говорит он.

Мимо нас проходит незнакомая докторша. Она внимательно смотрит в нашу сторону, словно сомневается мы‑не мы. Я надеюсь, что у неё есть новости по поводу сына.

— Доброй ночи! Рада тебя видеть.

Она хочет сказать что‑то ещё, но муж её перебивает.

— Привет! Давай позже тебе позвоню?

Девушка кивает и уходит, а я смотрю ей вслед.

Что это сейчас было?

— Кто это женщина?

— Работает здесь. — пожимает плечами муж.

— И? Откуда вы знакомы?

Саша молчит, только желваки ходят на скулах. И тут до меня доходит. Я заливаюсь истерическим смехом, который переходит в нервное икание.

— Интересно, Кира знает, что она не единственная любовница?

12

— Тебя это уже не касается.

Ну, конечно. Не касается. Я отставляю стаканчик, стискиваю голову руками.

— Что с тобой?

— Голова болит от тяжести рогов. — усмехаюсь я — Или у женщин это как‑то по-другому называется?

— Что ты несёшь, Соф?

— Правду. Я просто не понимаю, Юдин. Если ты меня разлюбил, ну хоть уважение у тебя ко мне осталось? Почему нельзя было просто развестись, а потом трахать всё, что движется? Ты ведь мог меня заразить!

Он скрипит зубами. Что, правда не ванильное мороженое? Не нравится?

— Нет, не мог. Я всегда предохранялся.

— О! Спасибо тебе большое! — восторженно благодарю его я — Такой реакции ждёшь?

— Не вижу причин для ёрничества. Софи, ты сама себя истязаешь. Разве не понимаешь? Зачем тебе подробности? А? Это что‑то изменит? Ну не одна у меня женщина была, и что? Точное количество поможет тебе пережить разрыв? А что дальше? Будешь выпытывать, в каких позах я тебе изменял? Может, спросишь, когда и где? А что тебе дадут эти подробности? Хочешь, чтобы я страдал? Так я страдаю, только по-своему.

Нет, мне это не поможет! Но так я всё больше понимаю, кто ты, мой дорогой! И какой я была дурой, что не замечала всей этой грязи.

— Какой же ты козёл. — прошипела я.

— Какой есть. – развёл руками муж.

Мы посидели в тишине. Голова болела всё сильнее. Сутки без нормальной еды и дикий стресс давали о себе знать.

Меня мелко трусило от нервного напряжения. Пальцы от холода едва слушались. Я сжимала и разжимала их, чтобы хоть немного размять.

Спина уже просто отваливалась от сидения на неудобных стульях.

— Есть хочешь? — после долгого молчания спросил Саша.

Я не стала отвечать. Разговаривать с ним у меня пропало всякое желание. Теперь я жалела, что вообще позвонила ему.

Дурацкая мышечная память. Головой то я понимала, что его больше не должно быть в моей жизни, но на пределе всё равно позвонила ему.

Юдин встал, оставил свою куртку на сиденье и ушёл.

Мне так хотелось взять эту куртку, втянуть родной, знакомый запах и всего на минуту забыть, что случилось! Всего на мгновенье вернуться в то время, когда у меня всё было хорошо! Но я только откинула прочь рукав, который касался моего бёдра.

В одном Саша прав — не стоит цепляться за прошлое и рвать душу дальше. Нужно смириться, успокоиться и отомстить.

Партнёр мужа как раз мне ответил. Предложил встретиться завтра вечером, и я почти согласилась, но теперь… Теперь мне нужно спасти сына.

Достала телефон, написала, что с удовольствием встречусь с ним через неделю. Всё же развод — дело небыстрое и спешить не стоит.

Спокойно обдумаю дальнейшие действия, Платона на ноги поставлю и отдохну. А там с новыми силами в бой!

Муж вернулся с шаурмой. Один из пакетиков сунул мне, второй развернул и вгрызся зубами в еду.

Я посмотрела на подношение как на ядовитую змею.

— Зря нос воротишь. Очень вкусно.

— Не сомневаюсь.

Он отложил еду, серьёзно глянул на меня.

— Тебе нужны силы. Если не хочешь есть ради себя, то хотя бы о сыне подумай!

— О нём я и думаю!

Чёртов предатель был прав. Загоняя себя, я лучше никому не делаю. Только помогаю моим врагам! Пришлось браться за еду.

Поев и выпив кофе, я стала чувствовать себя лучше. А под утро нам разрешили поговорить с сыном. Он лежал на койке бледный, но уже в сознании.

Увидев меня, он испугался, а при виде отца насупился.

— Просветили ему голову. — сообщил доктор — Ничего серьёзного. Лёгкое сотрясение. Лечить не нужно, но и пить после травмы такое себе дело. Алкоголь плюс сотряс не лучшее сочетание.

Доктор ушёл, оставив нам бумагу с назначениями.

— Платон, я даже не знаю, что сказать. — нарушила молчание я. — Ты поступил безответственно.

— Значит, я стал таким же подлецом, как отец. – развёл руками сын.

Я поняла, что никакого конструктивного разговора в присутствии Саши не получится. Отчитывать сына я не собиралась. Всё же он уже не ребёнок, а взрослый парень.

Муж стоял рядом и просто сверлил взглядом сына.

— Ладно. — тяжело вздохнула я — Тебе придётся провести несколько дней в больнице. Я соберу твои вещи и привезу через пару часов. Не делай больше глупостей, пожалуйста, и позвони Алёне. Она места себе не находит.

— Ты с ней говорила? — вскинул голову сын.

— Да. Не знаю, что у вас произошло, но… - как продолжить я не придумала, просто махнула рукой – Ладно, вы уже взрослые, сами разберётесь.

Я поцеловала сына в щёку, обняла. Платон стиснул меня в объятиях, уткнулся в плечо.

— Спасибо, что нашла меня, мама.

От его слов в горле застрял комок. Как было, когда он впервые назвал меня мамой.

— Я всегда рядом, милый.

Мы вышли на улицу. Уже совсем расцвело. Солнце медленно выползало из‑за горизонта.

— Садись в машину. Подвезу до дома. — предложил муж.

— Не стоит. Сама доберусь.

Моя машина стояла рядом с домом, но я была в состоянии дойти до остановки общественного транспорта и доехать сама.

— Садись! Я всё равно хотел заехать, чтобы поговорить с Васей.

Отказываться глупо. На машине мы доберёмся гораздо быстрее. Я села во внедорожник. Пристегнулась.

Машина зарычала, а потом мерно заурчала. От тихого рокота под капотом меня всё больше клонило в сон. Пара бессонных ночей дали о себе знать, и я уснула, прислонившись к стеклу.

Тишина убаюкивала. Я поудобнее устроилась на тёплом плече. Знакомый запах солёного моря и ветра обволакивал. Сквозь сон я почувствовала, как по волосам скользят чужие пальцы.

От нежных прикосновений по коже побежали мурашки. От них‑то я и проснулась. Медленно открыла глаза, огляделась.

Моя голова лежала на плече у мужа. Он сидел и задумчиво смотрел в лобовое стекло. За ним был знакомый пейзаж. Наша улица, залитая светом.

— Что случилось? — пробормотала я, глянула на часы – Ого! Мы что, два часа ехали?

— Нет. — он пожал плечами — Ты заснула, и я не хотел тебя будить.

— Надо же! Какой ты заботливый! — фыркнула я и открыла дверь.

Ни минуты больше не могу оставаться с ним в тесном, закрытом пространстве! А то уже мерещится всякое! Какую-то ласку придумала! Ещё поверю, что муж меня всё ещё любит!

Хотя уже поняла, что любит он только себя!

За спиной хлопнула дверца машины. Я не стала обращать на это внимание. Всё, чего я хотела — принять душ и поехать к сыну.