Магфиг: Магфиг. Отпуск?! Будни, или Зловещая месть хомяка. Новогодняя суета

– Откуда я знаю? – пожал я плечами. – Домик такой, в виде маленького вампирского замка.

– Значит, он, – кивнул гном. – Хорошо, забегу вечерком с ребятами. Может, тебе взамен что навесить. Гобеленчики там или оружие.

– Ну оружие можно, – кивнул я. – Только в меру. А то, как бы вместо картинной галереи, у меня там арсенал не образовался.

– Все понял, не беспокойся, – улыбнулся гном. – Кстати, а как прошла встреча с учениками?

Я вздохнул и принялся рассказывать все по порядку – от своей встречи с Эльфирой до утреннего свидания с ее братцем.

– Интересно.

Гном опять в задумчивости принялся дергать за свою бороду, а я задумался о том, как это он с такой дурной привычкой до сих пор ее всю не выщипал.

– Ну Глафиру я знаю, – наконец сказал он. – Хорошая женщина – большая.

Вот уж с этим утверждением я спорить не стал, действительно – большая, только не надо произносить это с таким мечтательным выражением лица. Я покосился на Дорофеича и, на мгновение отвернувшись к окну, ехидно ухмыльнулся.

– А вот с драконами ты связался зря, – меж тем продолжал тот. – У нас даже есть гномья пословица: «Если дракон тебе дружелюбно улыбается, посыпься сверху перчиком».

М-дя, добрая такая пословица. Главное – абсолютно оптимистическая, осталось добавить: «Посоли и медленно ползи в сторону тарелки». Медленно – это, значит, чтобы не нарушать аппетита улыбающегося. Хотя, с другой стороны, если верить нашим сказочникам, у драконов с гномами отношения особенные, можно сказать, родственные. Любят они друг друга – прямо как мы с моей бывшей тещей.

* * *

– Проходите, Ярослав Сергеевич, располагайтесь. – Ректор сделал жест рукой в сторону знакомого кресла и, подождав, пока я усядусь, кивнул стоящему у окна секретарю. – Ну как вам у нас? Уже устроились?

– Да так, привыкаю потихоньку, – ответил я, беря кружку с кофе, протянутую мне Генрихом. – Все несколько необычно, но в принципе это даже местами забавно.

– Вот как, – вскинул брови Христофор Архипович. – Ну тогда я за вас спокоен, а то тут вчера доктор забегал, беспокоился о вашем душевном здравии.

– Спасибо, вроде нормализовалось, – усмехнулся я. – Если данные услуги мне понадобятся, я вас первым извещу.

– Хорошо, – с серьезным видом кивнул ректор. – Но, если что, его кабинет через три двери вправо.

Я сделал себе в мозгах пометочку, тем более что там была такая медсестра… м-м-м-м-ням.

– Ну вот и хорошо. – Ректор извлек из воздуха длинную трубку и принялся ее сосредоточенно раскуривать. – Я вас вот для чего позвал, Ярослав Сергеевич, – сказал он через несколько минут, выпустив изо рта замысловатую струйку дыма. – Дом вы покинули в некоторой спешке, и, надо признать, в этом есть некая доля нашей вины. Поэтому, если хотите…

Он кивнул в сторону двери и вопросительно посмотрел на меня. Я задумался. Нет, еще вчера я бы с удовольствием рванулся в указанном направлении, но сейчас… А что я там имею? Пустая пропыленная квартира с продавленным креслом? Отсутствие работы, и даже если найду оную, то полунищенская зарплата и вечная обрыдлая привычная обыденность. С другой стороны… я усмехнулся и отрицательно покачал головой.

– Я почему-то так и думал, – ухмыльнулся в бороду Христофор Архипович. – Хотя признайтесь, желание было?

– Было, – кивнул я, – но вчера, а сегодня уже нет. Хотя… – Я задумался. – Некоторых вещей мне тут явно не хватает, да и за коммуналку кто платить будет? А если вдруг кто из родственников навестить решит, а меня нет, да и вообще…

– Ну это не проблема, вот вам листок бумаги – пишите все, что вам нужно, но не забывайте, что сложная техника в этом мире практически не работает, то есть никаких телевизоров, видиков, мобильников и даже ракет «земля – воздух», – он проследил мой жадный взгляд, направленный на компьютер, и покачал головой: – Это тоже отменяется и не потому что нельзя, просто, Ярослав Сергеевич, мой кабинет находится не совсем в мире академии.

– Мне уже сказали, – вздохнул я. – Гоймерыч что-то про точки флуктуации говорил.

Я взял листок и стал вписывать нужные мне мелочи типа: бритва безопасная – 10 штук, брюки – 5 штук, трусы семейные – 10 штук (видел я местные панталоны – мне Глафира сегодня пыталась навялить), ну и прочее… Не забыл и про инструменты. Закончив, я протянул листок ректору. Тот пробежался глазами по списку и, коротко кивнув, передал тот Генриху.

– А насчет квартиры не беспокойтесь – проследим, а вот родственники… – Архипович задумался, затем спросил: – У вас есть кому позвонить?

Я вышел из кабинета и, дойдя до ближайшего окна, прислонился лбом к стеклу. Было несколько грустно. Голос Сереги в трубке телефона пробудил и хорошие воспоминания. Я вздохнул. Пришлось наврать другу про выгодное предложение, поступившее от старого знакомого, что обосновался почти в столице, и то, что мне пришлось срочно уехать. Серега, знавший мое бедственное положение, похоже, поверил и даже пожелал всяческих успехов.

Положив трубку, я несколько секунд бездумно стоял у стола ректора.

– Не расстраивайтесь вы так, Ярослав Сергеевич, – сказал тот. – В следующем году на каникулах съездите к себе домой, всех навестите.

– А можно? – как-то совсем по-детски хлюпнул я носом.

– Можно, – кивнул ректор, смотря на меня нежным отцовским взглядом. – А пока вот вам книжечка на сон грядущий.

Он протянул мне толстую папку.

– Что это?

– Это план учебной работы по курсу ОБЖ, – улыбнувшись в бороду, ответил мне Христофор Архипович. – Точнее, примерный план. Дисциплина для нас новая, так что посмотрите, прикиньте, что-то вычеркните, а через недельку придете со своими идеями ко мне. Мы данный предмет думаем ввести со следующей четверти, так что время есть.

Я взвесил папку на ладони и со вздохом подумал, что спать мне в эту неделю придется немного.

Глава 7. О столкновении нашего героя с шумным духом, смелом, но неторопливом гноме и странном поведении драконицы

– М-да… – Я непонимающе посмотрел на разбросанные по полу инструменты и опрокинутые шкафы.

– Призрак, – спокойно констатировал гном, подбирая лежавший у двери молоток. – Пока мы тут с ребятами работали, все было тихо, но стоило уйти…

Гном покачал головой и, вздохнув, принялся собирать разбросанный инструмент. Я видел, что Дорофеич расстроился, – еще бы: он ведь сегодня ни свет ни заря заявился ко мне в гости, чтобы сообщить об окончании ремонта, а тут такое… Хотя, с другой стороны, он-то ни в чем не виноват, а вот с призраком, видимо, придется разобраться, иначе, если он будет так каждый день куролесить, никакой мебели на него не напасешься.

– Дорофеич, ты это, не расстраивайся, – попробовал я утешить гнома, но тот только отмахнулся.

Около часа мы приводили класс в порядок. Поднимали шкафы и по-новому развешивали, и расставляли разбросанный инструмент. Мебель, кстати, меня порадовала – не знаю, из какого дерева гномы наделали этих верстаков и шкафчиков, но даже после того, как их повалили вместе со всеми железками, ни на одном из них не было даже малейшего скола или царапины. Устали порядочно. Я вообще взмок, как морская свинка после шторма. Так что, закончив немного наводить порядок, мы дружно уселись за столик, что гномы соорудили мне в учительской комнате, и молча уставились друг на друга.

Надо заметить, что учительскую комнатку они мне отделали шикарно. Стены обшили каким-то камнем типа мрамора, на пол постелили мозаичное панно, изображающее водопад с плещущимися в нем русалками (так, надо срочно где-то половичок раздобыть, а то купальники, видно, русалкам не предназначены). Я несколько минут разглядывал полуобнаженных хвостатых девиц, затем вопросительно посмотрел на гнома и кивнул на изображение. Гном молча проследил за моим взглядом и, посмотрев на рисунок, тоже уставился на меня.

– Как-то слишком, – наконец выдал я. – Не то чтобы мне не понравилось, но… школа все же…

– Согласен, – кивнул гном. – Ребятки явно перестарались.

Мы снова дружно уставились на русалок, которые кокетливо улыбались нам с рисунка, и так же дружно (и немного мечтательно) вздохнули. День как-то не задался.

Короче, гном быстро куда-то смотался и через полчаса прибыл со своим сородичем, который нес в руках сумку с инструментами. Они принялись обсуждать переделку данного рисунка, а я, послушав минут пять непонятные мне термины, загрустил и решил по-быстрому сгонять до Гоймерыча, чтобы прояснить проблему с гадом-призраком.

В кабинете нашего Эйнштейна, как всегда, розами не пахло, хотя надо признать, что задымленность на этот раз была не особо сильная, – и на том большое спасибо. Я подозрительно принюхался к сладковатому запаху, витающему в воздухе, и поморщился.

– Ярослав Сергеевич.

Я с опаской покосился на улыбающегося завуча, который приближался ко мне с дымящейся посудинкой непонятного назначения в руках, и спешно отступил за ближайший стол.

– Опять что-то химичим? – спросил я оттуда.

– Химичим? – Гоймерыч озадаченно посмотрел на меня, видимо пытаясь понять данное слово, и наконец отрицательно покачал головой. – Нет, просто вот супчика решил приготовить. Будете?

Нет уж, спасибочко. Хватит на мне эксперименты проводить – после последнего раза до сих пор в глотке першит, да и бананов постоянно хочется. А тут, судя по запаху, не суп, а фиг знает, что и сбоку финтифлюшка – интересно, чего он там намешал?

Вот вчера вечером Глафира мне рагу приготовила, так я две чашки навернул, только за ушами захрустело. Правда, когда поинтересовался, что это было в нем за мясо (очень уж оно мне понравилось), гм… лучше бы этого не делал. Оказалось, мясо какой-то местной земноводной твари типа кваква обыкновенная. Я, конечно, виду не подал, даже похвалил заботливую тетушку – ведь как лучше хотела, – и быстренько так смотался к своему чугунному другану, где и провел с ним душеизливательную беседу. И все равно всю ночь в животе такие тамтамы звучали, точно эти кваквы концерт устраивали по заявке местных обитателей.

Ну ладно, не будем о грустном.

– Я тут насчет призрака.

– Призрака?

Гоймерыч с грустью посмотрел в свою посудинку и, еще раз поинтересовавшись, не желаю ли я перекусить, со вздохом поставил ее на столик, где стояли различные химические прибамбасы.

– А что, опять-с шалить начал? – спросил он.

– Угу, раскидал сегодня все, Дорофеич аж расстроился.

– Понятно, – кивнул Гоймерыч. – Ладно-с, завтра же пришлю изгоняющего, а пока, может, супчику?

И что это он пристал со своим супом – подозрительно. Я на всякий случай начал медленно ретироваться к двери.

– А сегодня нельзя? – задал я вопрос, открывая дверь своей пятой точкой.

– Не получится. – Гоймерыч вновь потянулся за своим супом.

– Ну ладно, подожду. – Я быстро шмыгнул за дверь и облегченно вздохнул.

* * *

Как это я решился заночевать в своем новом классе? Ну… сей вопрос сокрыт под несколькими кружками местного эльфийского пива, которое мы с Дорофеичем дегустировали весь оставшийся день после моего возвращения от завуча. Гном выслушал мою грустную жалобу и, вздохнув, попросил минутку подождать, после чего быстренько смылся, оставив меня в одиночестве разглядывать переделанную напольную мозаику. Русалки теперь обзавелись стальными нагрудниками и гордо блистали их чеканкой. Я горестно вздохнул. Дизайнеры, блин. Подумали бы своими бородатыми башками, как бедные девушки с подобной нагрузкой плавать будут. Получатся не стремительные русалки, а донные поползни какие-то. От подобных раздумий меня отвлек вернувшийся с пузатым бочонком гном.

– Это что? – спросил я, подозрительно косясь на торжественно водруженную на стол емкость.

– Пиво, – широко улыбаясь, ответил гном и, нахмурясь, добавил: – Правда, эльфийское.

– А что с ним не так?

– Слабовато… – Гном вздохнул. – Так, водичка, – ну ты же знаешь этих эльфов?

Угу, конечно, знаю. Буквально целый день у них в гостях, и вообще я сам эльф, только сильно отъевшийся и хорошо замаскированный. Блин, Дорофеич как ляпнет, хочешь – стой, хочешь – по полу катайся.

Ну в общем, гном сбегал еще и за кружками, что были размером чуть меньше самого бочонка, и мы дружно принялись за дегустацию. Пиво действительно оказалось так себе, да и вообще не пиво, на мой вкус – что-то типа яблочного сидра. Но пьется приятно, а через полчаса… очень приятно, ик… Короче, нализались мы с гномом по самые макушки. Я не большой любитель пьянок, хотя пиво, признаюсь, уважаю, это видно хотя бы по моему объемному аквариуму спереди, что упрямо нависает над ремнем и в который я люблю, вместе с кружечкой пива, запустить пару-другую вяленых рыбешек. Но напиваться… нет, это к моему соседу по площадке. Он в иные дни так настаканивался с друзьями в гаражах, что на наш третий этаж взбирался, как альпинист на Эверест, в смысле часа четыре, соответственно с остановками на отдых и созданием промежуточных лагерей, где и добавлял для сугреву. Ну а я, если и выпью, то чисто за компанию. Тут же вообще была сладенькая водичка, и все ее коварство я понял лишь где-то через час. Сознание резко сказало «до свидания» и, поставив мозги на автопилот, гордо удалилось в глубинные уголки моей черепушки.

Дальнейшее помню смутно. Кажется, мы с гномом дружно плакались про свою нелегкую долю, намочив друг другу жилетки, затем поговорили о женщинах, и тут пиво кончилось. Сознание выглянуло из-за угла мозжечка, икнуло и поморщилось, но тут гном поставил на стол второй бочонок… Сознание безуспешно пыталось меня отговорить от дальнейшего поглощения коварной жидкости, но мы дружно выступили с автопилотом «за», и оно вновь удалилось, на этот раз, похоже, обидевшись. Мы же с гномом, при поддержке моего автопилота, принялись дружно орать песни, но коварное сознание, подкараулив нужный момент, проникло обратно в мозг и включилось как раз в тот момент, как мы с Дорофеичем закончили изучать «Из-за острова на стрежень» и принялись ее дружно горланить. Причем происходило это не в моей каморке, а, так сказать, в центральном зале, ибо, по сверхкомпетентному мнению гнома, тут была лучше акустика. Акустика действительно была превосходная, а голос у гнома басовитый, и после того как он вывел фразу: «и за борт ее бросает», метнув свою кружку через все помещение, я, на мгновение протрезвев, понял – пора закругляться.

С трудом мы с Дорофеичем доплелись до его склада, где тот практически сразу прикорнул на ближайшей кучке золота в обнимку с каким-то украшенным камнями кубком, причем размером и видом данная посудина больше всего напоминала небольшое ведро. Дорофеич обнял его обеими руками – прямо как горячо любимую девушку – и, прижав крепко к своей широкой груди, сладко засопел, вызвав у меня приступ зевоты. Пошатываясь и проклиная в уме этот эльфийский сидр, я добрался до своей каморки и грохнулся на диван. Да, про диван-то я упомянуть забыл, а зря. Диван был шикарный – кожаный, с резными ручками и ножками, накрытый сверху вычурной пушистой накидкой. В голове мелькнула мысль о том, что надо бы идти домой, а то Глафира будет волноваться, но, представив себя бредущим в данном состоянии по академическим коридорам, я быстренько отмел эту мысль. Хотя просто так валяться в одежде тоже не хотелось. Поэтому я хоть с трудом, но оторвался от мягкого ложа, разделся и, сложив одежду под голову, вновь растянулся на диване, укрывшись теплой накидкой. В голове мелькнула мысль о том, что надо встать пораньше и смотаться домой, чтобы переодеться, и прочее. Я попытался ее обдумать, но сознание, зловредно ухмыльнувшись, выключило свет.

* * *

Проснулся я от какого-то странного шума, исходящего из класса. Приподнявшись, я прислушался, но так как все было тихо, то вновь поудобнее устроился, решив, что шумит у меня в голове, тем более что так оно и было. Однако через пару минут шум повторился, причем грохнуло так, что я кубарем скатился с дивана и, выскочив из своей каморки, уставился сонно-полутрезвым взглядом на опрокинутый шкаф. Это что же такое? Мало мы с Дорофеичем сегодня корячились? В душе начала медленно закипать злость, подогретая оставшимися в мозгу парами эльфийского напитка. Я огляделся вокруг и, подобрав с полу валявшийся поблизости молоток, с грозным видом двинулся в сторону лежащего шкафа. Внутри меня уже вовсю кипел праведный гнев, били боевые тамтамы, а проснувшийся во мне зверь требовал крови – или что там у энтого призрака.

– Ну где ты прячешься, кусок протоплазмы? – выкрикнул я, грозно потрясая молотком, и осекся.

Из-за поваленного шкафа навстречу мне поднималось нечто… ну вообще-то непонятно что, но прозрачно-шарообразное и с множеством ртов, зубов, клыков, рогов и прочей дребедени. Я замер и, размахнувшись, с каким-то диким воем метнул молоток в данное нечто. Угу – фиг вам называется. Молоток пролетел сквозь энто страшилище, а само оно, усмехнувшись всеми ртами одновременно, с диким рыком ринулось в мою сторону. Боевые тамтамы в моем мозгу дружно смолкли, зато где-то в районе пяток пропел горн, трубящий отступление. Мой отважный боевой зверь, оказавшийся до безобразия отъевшимся хомячком, резво отдал мне честь, сделал ручкой и куда-то смотался, а посему я тоже не стал ждать и рванул в противоположную от монстра сторону.

Значит, описываю я второй или двадцать второй (ну хоть убейте, не помню) круг по кабинету, изредка кидая в это летающее чудо различные попадающиеся под руку предметы, и чувствую, что дыхалка сдавать стала. А вы чего хотели, ну не спринтер я, хотя чую, что сегодня по скорости бега если не на мастера, то на кандидата точно бы сдал. Наконец я выдохся и, остановившись, приготовился подороже продать свою жизнь, хотя, хоть убейте, не имею представления, как можно драться с чем-то нематериальным. Стоп, стоп. Если эта гадина не материальна, а судя по тому, что все кинутые мной предметы пролетали насквозь, – так оно и есть, – то какого, спрашивается, я ношусь по классу как бешеный гамадрил, а? К тому же в своей жизни я и пострашнее вещи видел. Например, когда нас в армейке первый раз танками обкатывали, ну или когда однажды в гостях у бывшей тещи случайно (честно, случайно, этот гад просто разлегся посереди дороги, а я не заметил) наступил ее любимому коту на хвост. Мама родная, по-моему, мне до сих пор икается. А тут какой-то ротасто-клыкастый шарик. Я уже более спокойно посмотрел в лицо (или что у него там) приближающемуся монстру и ласково так улыбнулся. Однако, признаюсь, поджилки потрясывались, к тому же он шкафы как-то валил. Монстр притормозил – видимо, не мог понять, почему я так спокоен, и заподозрил какой-то подвох.

Как бы там ни было, я стою себе спокойненько, а он осторожно приближается, и все ближе, ближе… Вот уже завис от меня в паре метров – и вдруг как дружно рявкнет всеми своими глотками: фу-у-у… зубы он не чистил лет этак двести, от этого запаха не то что шкафы попадают. Секунд пять я успешно сдерживался, а потом из меня ударил такой ответный фонтан, что, по-моему, я не только все выпитое пиво, но и остатки вчерашних лягушек выплеснул, и, надо сказать, очень метко. Монстрик, по-моему, обиделся – у него неожиданно отросла пара длинных загребистых ручек, которыми он и попытался меня ласково так приобнять, ну и… колбасило его здорово. Такое впечатление, что он не меня попытался приобнять, а трансформатор в подстанции, причем с голой обмоткой. Короче, свои объятия он с трудом разжал через пару минут и, рухнув на пол, стал сдуваться. Да, да, прямо как воздушный шарик, даже с характерным шипением. Вскоре предо мной на полу оказался скрючившийся мужичок, одетый в какой-то драный балахон, и он еще несколько минут корчился в судорогах, потом замер. Я недоуменно уставился на данного субъекта, который минуту назад был монстром, и тут до меня начало доходить. Видать, призрак – в какой-то степени существо магическое, а значит, при столкновении с моим иммунитетом ему резко поплохело, ибо мое поле попыталось его рассеять, но так как он все же не полностью магическое создание, то… а что «то»? Блин, совсем запутался. Ладно.

Я огляделся. В классе было темно, магические лампочки не горели – видимо, я их все-таки потушил, перед тем как лечь спать, хотя не помню, может, это и призрак сделал. Кстати, по моей просьбе Глафира объяснила, как включать и выключать эти светящиеся шарики: надо было сказать «свет, померкни» и для включения соответственно «свет, озарись». Придумали, елки-палки, нельзя было проще, хотя наверняка как-то их можно было перепрограммировать или перемагировать, короче, перенастроить на другую команду.

Так вот, о чем это я? Ах да.

Ну значит, вокруг царит мягкий такой полумрак, ибо света сквозь окна проникает вполне достаточно – все же тут цельных три луны. Да-да, цельных три: одна примерно как наша, другая размером с теннисный мячик, а вот третья – огромная как арбуз, так что полной темноты тут практически не бывает. Больше всего это походит на белые ночи, какими я их себе представляю, но все ж, наверное, несколько потемнее. Короче, кругом полутемень, а этот тип, валяющийся у моих ног, явно светится, правда, бледненько так, а тут еще луна, видимо, из-за тучки выглянула, и ее свет, значится, прямо на энтого фрукта. Елки-моталки! Да он же прозрачный. Причем в прямом смысле – даже рисунок на половой плитке сквозь него различаю. Я присел на корточки и только протянул к нему руку, как этот тип вскочил на ноги и дикими прыжками понесся от меня прочь. Блин, не знаю, что уж он там подумал, – я просто хотел проверить, жив ли бедолага или уже того, хотя, с другой стороны, он уже давно того, но тем не менее… Призрак тем временем остановился у дальней стены и, погрозив мне кулаком, нырнул прямо в каменную кладку. Я только пожал плечами и, зевнув, отправился досыпать.

Ага, размечтался… Едва я вновь устроился на своем диванчике, как раздался дикий, леденящий душу хохот, затем пронзительный вой, заставившие меня вновь вскочить на ноги. Я выглянул из своей каморки и обнаружил этого «дрыща в обносках» стоящим посереди класса и самозабвенно воющим. Вот ведь гад, ну сейчас я тебя приобниму по-братски. Я принялся потихоньку подбираться к призраку, но едва оказался от него в паре метров, как тот вновь рванул с низкого старта к ближайшей стене – мало того, на прощание еще показал мне свой тощий зад. Издевается, сволочь. Короче, подобный концерт продолжался почти до середины ночи, я еще пару раз пытался догнать зловредного призрака, но тот всегда был начеку.

В конце концов я плюнул на все и, сняв с гвоздя рыцарский шлем, ну тот, который я хотел в качестве горшка для цветов использовать, напялил его себе на голову и в таком виде улегся спать. Звук действительно стал потише, хотя удобства не прибавилось – наоборот, лежать в шлеме было зверски неудобно, но все же я даже задремал. Раздавшийся прямо над ухом дикий вой заставил меня вздрогнуть. Однако на этот раз я не стал бурно реагировать, вскакивать, а лишь приоткрыл глаза и сквозь решетку забрала осмотрел комнату. Призрак стоял в самой двери и удивленно смотрел на меня, затем опять завыл. Я – ноль внимания, лежу себе, даже делаю вид, что похрапываю, хотя в шлеме это только себе хуже. Призрак на минуту замолкает, потом делает шажок в мою сторону и вновь начинает выть. Я лежу. Он еще шажок. Терплю, хотя внутри все кипит, а руки чешутся – так бы шейку ему и свернул. Наконец тот осмелел, приблизился буквально вплотную, ну тут я и вскочил, да как цапну его за руку, – вот тут он взвыл. Честно говоря, я думал, что мои руки пройдут насквозь, – дух ведь, – однако что-то схватил, на ощупь склизкое и не очень приятное. Значится, я изучаю природу привидений, щупаю, кручу, выворачиваю, пытаюсь свернуть в бараний рог, а этот противник науки орет благим матом и вырывается. И вырвался-таки. Но нет, шутишь, от меня теперь так просто не уйдешь.

Несусь я, значит, за призраком (в смысле бегу, а не произвожу, кхе-кхе, яйца), а он соответственно драпает от меня со всех своих ног, или что там у него, – короче, развлекаемся на всю катушку. И вот только-только я его догоняю и хватаю обеими руками где-то в районе талии, как дверь кабинета с грохотом распахивается, и ба… на пороге стоит моя знакомая драконица со своим братцем. Пауза и немая сцена. Я весь такой красивый и благородный, правда, изо всей одежды на мне только шлем и мои любимые трусы в ромашку, у меня в объятиях трясущийся призрак, и поза… М-дя. Я быстренько отпустил привидение и, сделав шажок в сторону, притворился, что рассматриваю что-то на потолке, может, и невидимое, но жутко интересное. Блин, хорошо, что шлем не снял, а то у меня, по-моему, даже трусы покраснели.

– Мы вот тут за призраками гоняемся, – наконец пробормотал я, приоткрыв забрало. – Охотимся, значит.

– Призраками? – Драконица удивленно посмотрела на меня, затем подошла поближе и уставилась на скрючившегося недалеко от моих ног духа.

– Это, наверное, тот, за которым все местные маги охотятся уже несколько лет, – заметил стоявший позади сестры Крис. – Поздравляю, господин Краснов.

Я гордо усмехнулся и выпятил грудь, но, заметив, что драконица с каким-то странным интересом рассматривает ромашки на моих ночных шортах, извинился, сделал при их помощи книксен и быстренько так, бочком, смотался за своей одеждой.