СВЕТЛЫЙ МАЙК И СЕРДЦЕ ВСЕЛЕННОЙ 10.0.

– То было на кухне, а это официально, – отрезала тётя Зоя. – На публике. Совсем другое дело.

Она подошла к Ане и торжественно вручила ей трёхлитровую банку варенья. Банка была закатана так старательно, что, казалось, её можно было использовать как космический снаряд.

– Тётя Зоя, спасибо, – растроганно сказала Аня, принимая банку и чуть не уронив её от тяжести. – Но оно не разобьётся в полёте? В невесомости всё летает, знаете ли.

– Моё варенье не разбивается, – гордо заявила тётя Зоя, и в её голосе прозвучала такая уверенность, что даже Громовы перестали спорить и прислушались. – Оно даже чёрные дыры засахаривает. У меня экспериментальным путём проверено.

– Экспериментальным? – удивился Павлик. – Тётя Зоя, вы что, с чёрными дырами экспериментировали?

– А то, – тётя Зоя загадочно улыбнулась. – В молодости всякое бывало. Не всё ж вам приключения искать. Если что – кинете банку в дыру, она закроется. Главное – не промахнитесь.

– Спасибо, учтём, – серьёзно кивнул Павлик, и я заметил, как он мысленно прикидывает, можно ли будет использовать варенье не только по прямому назначению, но и как оружие.

Тётя Зоя перевела взгляд на Светика, который скромно стоял в сторонке, держа Саксонию за лапку, и светился нежно-розовым. Обычно при виде светящегося зверька тётя Зоя крестилась и бормотала что-то про «нечистую силу». Но сейчас она просто смотрела на него с каким-то новым, незнакомым выражением.

– А ты, светлячок, – сказала она вдруг, и в её голосе не было ни капли прежнего страха, – береги их. Ты у них самый ответственный. Я за вами всеми давно наблюдаю. Ты хоть и светишься, а душа у тебя добрая. Настоящая.

Светик от неожиданности засветился так ярко, что даже солнце, кажется, померкло на секунду.

– Я… я постараюсь, тётя Зоя, – пролепетал он. – Обещаю.

– То-то же. – Тётя Зоя вдруг шагнула к нему и… перекрестила. Впервые без ужаса, без дрожи в руках, а просто с теплотой. – Возвращайтесь все. Живыми и с пирожками.

Саксония, тронутая до глубины души, заиграла на саксофоне трогательную мелодию, и многие соседи начали вытирать глаза.

– Ладно, хватит сантиментов, – тётя Зоя махнула рукой и отступила, уступая место Полозову.

Полозов вышел вперёд, торжественно развернул блокнот и откашлялся. На его лице застыло выражение человека, который сейчас будет зачитывать приговор, но очень надеется на помилование.

– Семён Семёнович, вы что там написали? – насторожилась бабушка.

– Я тут набросал несколько вариантов развития событий, – начал Полозов, и голос его звучал непривычно официально. – Учитывая непредсказуемость вашей миссии и возможные риски для жизни и здоровья, я, как официальный летописец семьи Светловых, подготовил три варианта финала для десятой книги.

– Три варианта? – удивился Павлик. – Зачем?

– На всякий случай, – пожал плечами Полозов. – Летописец должен быть готов ко всему. Итак, вариант первый: вы успешно добираетесь до Сердца Вселенной, перезапускаете её и возвращаетесь домой с триумфом. В этом случае я опубликую книгу под названием «Светловы: герои галактики».

– А другие варианты? – спросил я, чувствуя, как внутри зашевелилось нехорошее предчувствие.

– Вариант второй: вы добираетесь до Сердца Вселенной, но перезапуск происходит не совсем удачно, и вы застреваете во временной петле. Тогда книга будет называться «Светловы: вечные странники».

– А третий? – тихо спросила Аня.

Полозов замялся, но всё же продолжил:

– Третий вариант: вы не возвращаетесь. Вообще. – Он сделал драматическую паузу. – В этом случае я опубликую посмертное издание под названием «Светловы: последний рубеж». С иллюстрациями и факсимиле ваших дневников. И с эпитафией.

– С эпитафией? – переспросил Громов-старый. – И что там написано?

Полозов прокашлялся и торжественно прочитал:

– «Здесь покоятся Светловы. Они ушли, но пирожки остались. Вечная память и вечная выпечка».

– Полозов! – возмутилась бабушка. – Ты что, похороны нам готовишь?

– Я просто предусматриваю все варианты, – оправдывался Полозов. – Это моя работа! Я же летописец!

– Летописец ты наш горе-писатель, – вздохнула бабушка. – Лучше пожелай нам удачи, а некрологи прибереги для себя.

– Удачи! – быстро сказал Полозов и спрятал блокнот за спину.

Двойники из параллельного мира, наблюдавшие эту сцену, наконец решились подойти ближе. Майк-2 протянул мне руку. Мы были похожи как две капли воды, только у него на лице застыло выражение лёгкой тревоги, а у меня, наверное, такое же.

– Удачи, брат, – сказал он. – Мы будем следить за вами. Если что – зовите. У нас там целый параллельный мир в запасе.

– Спасибо, – ответил я, пожимая его руку. – Если что – позовём.

– Лучше не надо, – честно признался он. – У нас там своих проблем хватает. Но для вас – всегда пожалуйста.

Павлик-2 подошёл к нашему Павлику и протянул ему… запасные струны для балалайки.

– На, держи, – сказал он. – У нас таких много. Вдруг порвёшь в самый ответственный момент.

– Спасибо, брат, – растрогался наш Павлик. – Я тоже что-то должен тебе дать на память.

Он порылся в рюкзаке и извлёк оттуда… веник.

– Вот, держи. Это тебе. Вдруг пригодится.

Павлик-2 с недоумением уставился на веник.

– Зачем?

– Ну, мало ли. Вдруг мести что-то надо будет. А веник – вещь полезная.

– Спасибо… – неуверенно сказал Павлик-2 и взял веник, явно не понимая, зачем он ему, но не желая обидеть.

Аня-2 подошла к нашей Ане и протянула ей новую обложку для дневника. Обложка была расшита бисером и украшена надписью «Дневник Светловых. Том 10. Финальный».

– Это тебе, – сказала она. – Чтобы последний том был самым красивым.

– Спасибо, – Аня обняла её. – Вы тоже берегите себя.

Громов-2 подошёл к нашим Громовым и окинул их оценивающим взглядом.

– Значит, это вы те самые знаменитые Громовы, – сказал он. – Один старый ворчун, другой молодой, подающий надежды.

– Сам ты ворчун, – буркнул старый Громов.

– А я, между прочим, тоже ворчу, – заметил молодой.

– Вижу, – усмехнулся Громов-2. – Но до нас вам далеко. Мы в параллельном мире ворчим профессионально. У нас даже соревнования есть.

– Соревнования по ворчанию? – удивился старый Громов.

– А то. Я, между прочим, трёхкратный чемпион.

– Ну, это мы ещё посмотрим, – загорелся молодой Громов. – Может, когда-нибудь встретимся на турнире.

– Обязательно, – кивнул Громов-2. – Если выживете, конечно.

– Громовы, прекратите! – рявкнула бабушка. – Мы ещё не улетели, а вы уже о смерти говорите!

– Это не о смерти, это о ворчании, – поправил старый Громов, но спорить не стал.