Майк Светлов и астеройд древних 5.0.

В этот момент звездолёт резко качнуло, и из камбуза донесся жуткий грохот. Это наша многострадальная посуда решила, что раз уж мы падаем, то и ей пора.

– Кажется, моя любимая кружка с оленями всё-таки разбилась, – обреченно констатировал я.

– Дим, какая кружка?! Мы сейчас все разобьёмся! – завопила Аня.

Иллюминаторы полыхнули алым. Мы вошли в верхние слои атмосферы звезды. За бортом всё засветилось оранжево-красным, по обшивке побежали языки плазмы. Стало не просто жарко, а невыносимо жарко. Пот градом лился по лицу.

– Жарко-то как! – заорал Павлик, пытаясь отдышаться. – Я сейчас, как картошка в мундире, испекусь!

– Терпи, сынок! – крикнул дед, вытирая лоб рукавом. – Сейчас я чего-нибудь придумаю! Эврика! Кофеварка, помоги!

Я думал, у деда от перегрева крыша поехала. Но Кофеварка, которая всё это время тихо светилась на своём месте, вдруг засияла в полную силу. Ярко, ослепительно, словно в ней зажглось маленькое солнце. Из её носика вырвался тонкий, но мощный луч чистой энергии, ударил прямо в главный пульт управления, и звездолёт… вздрогнул и выровнялся. Тряска прекратилась.

– Работает, чертовка! – закричал дед, чуть не пустившись в пляс прямо в кресле. – Она взяла управление на себя! Я же говорил, в ней душа есть!

– Куда она нас ведёт? – выдохнула Аня, не веря своему счастью.

– Курс на планету! Вон она! Смотрите все! – дед ткнул пальцем в лобовое стекло.

Прямо по курсу, на фоне багрового диска звезды, висела планета. Она была похожа на гигантский изумруд – зелёная, с бирюзовыми разводами океанов, лёгкой дымкой атмосферы и спиралями облаков. Она висела совсем рядом, и от неё веяло такой жизнью и покоем, что у меня аж сердце защемило.

– Ух ты! – выдохнул Павлик, прилипнув к иллюминатору. – Прямо как на картинке! Там точно есть жизнь!

– Мы спасены! – Аня захлопала в ладоши, и Жужа радостно тявкнула.

– Рано радоваться, – Громов, как всегда, был реалистом. – Посадка может оказаться жёстче, чем хотелось бы. Надеюсь, там есть твёрдая поверхность, а не сплошной океан. Плавать я не люблю, особенно в звездолёте.

– Кофеварка справится? – спросил я, с надеждой глядя на нашу спасительницу, которая всё ещё сияла.

– Должна, – дед нахмурился. – Она сейчас работает на пределе. Если у неё энергии не хватит, мы просто впечатаемся в ту красоту со всей дури.

– Давай, маленькая! – прошептал Павлик, обращаясь к кофеварке. – Ты сможешь! Ты у нас самая лучшая! Я тебе потом бак целый самых лучших зёрен куплю! Колумбийских!

Кофеварка, словно услышав его, мигнула ярче.

Мы входили в атмосферу планеты. Нас снова затрясло, но уже не так, как раньше. За иллюминатором бушевало пламя, обшивка раскалилась докрасна, но кофеварка держала курс идеально, словно заправский пилот. Мы пробивали облака, и сквозь багровую пелену уже было видно зелёное море лесов внизу.

– Держитесь, орлы! – гаркнул дед. – До касания десять секунд! Сгруппировались!

– Как? Как сгруппироваться в кресле? – закричала Аня, вжимая голову в плечи.

– Закрой глаза и думай о чём-нибудь приятном! – посоветовал я, и сам зажмурился.

Удар. Такой, что я прикусил язык. Ещё удар, от которого заскрежетали все переборки. Треск, звон, грохот – это наш сервиз, видимо, окончательно попрощался с жизнью. Нас бросило вперёд, ремни безопасности впились в плечи. И вдруг – тишина. Звенящая, непривычная, полная. Только гудит что-то в двигателе, да потрескивает остывающая обшивка.

– Живы? – прохрипел я, разлепляя глаза.

– Кажется, да… – пискнула Аня. – Жужа, ты как? Жужа чихнула в ответ, что, видимо, означало «нормально, жить буду».

– Руки-ноги на месте? – спросил дед, ощупывая себя. – Павлик?

– Я – да, – ответил Павлик. – А вот мой бутерброд с сыром, который я оставил в кармане, теперь, кажется, плоский, как блин. Хотя, с другой стороны, горячий тост готов.

– Где мы? – спросил я, отстёгивая ремни.

– Похоже, на планете, – сказал Громов, аккуратно выглядывая в разбитый, но не рассыпавшийся иллюминатор. – И, судя по запаху, на очень гостеприимной. Пахнет травой и цветами. Приятно, черт возьми.

– А звездолёт? – забеспокоился дед.

– Цел. Почти. Вон, половина обшивки к чертям, – я кивнул на дыру. – Но герметичность вроде держится.

– А двигатель?

Дед нажал несколько кнопок на пульте. Пусто. Лампочка «Авария» горела алым, не мигая.

– Мёртв, – констатировал он с тяжёлым вздохом. – Будем чинить. Благо, у меня с собой инструмент есть и пара запасных кристаллов. Только вот найду ли я поломку – это вопрос.

– Ну, – я встал, разминая затёкшие ноги. – Пойдём, глянем, куда это нас занесло?