Майк Светлов и астеройд древних 5.0.

Кофеварка загудела так, что у нас заложило уши.

– Кажется, она не согласна, – заметил Павлик.

– Дед, – спросил я, – а что будет, если мы не полетим?

– Не знаю, – честно ответил он. – Может, взорвётся.

– Кофеварка?

– Кофеварка. Или мы. Или всё вместе.

– А если полетим?

– Тогда узнаем, что ей нужно.

Мы переглянулись.

– Бабушка? – спросил я.

– А что я? – вздохнула она. – Опять приключения. Только собрались отдохнуть.

– А пирожки?

– Пирожки с собой возьмём. Куда ж без них. У меня ещё три рюкзака не распакованы.

– Тогда собираемся, – скомандовал Громов. – Вылет через час.

Через час мы были в звездолёте. Кофеварка, подключённая к навигационной системе, уверенно вела нас к астероиду. Красное свечение становилось всё ярче, а сам астероид – всё больше.

– Красивый, – сказала Аня, глядя в иллюминатор.

– Красивый, – согласился я. – И очень подозрительный.

– Почему?

– Потому что искусственные астероиды просто так не летают. Они обычно что-то скрывают.

– А что они могут скрывать?

– Древние цивилизации. Забытые технологии. Сокровища. Или опасность.

– А что именно?

– Узнаем, когда прилетим. Если успеем.

Астероид приближался. Он был огромным – километров сто в диаметре, не меньше. Идеально круглой формы, с гладкой поверхностью, на которой не было ни одного кратера, ни одной вмятины.

– Так не бывает, – сказал Громов. – У астероидов всегда кратеры. От столкновений.

– Значит, это не астероид, – ответил дед. – Это корабль. Или станция. Или что-то ещё.

– Или гигантский космический шар для боулинга, – предположил Павлик.

– Тоже вариант, – серьёзно кивнул дед. – Всякое бывает.

Кофеварка загудела особенно громко, когда мы приблизились к поверхности. На её дисплее появилась проекция – какая-то точка, куда нам нужно было приземлиться.

– Туда, – сказал дед, указывая на точку. – Она хочет, чтобы мы сели там.

– А если там опасно?

– Тогда у неё есть режим «оборона». И у нас есть бабушка с половником.

– И пирожки с перцем, – добавила бабушка.

Мы приземлились. Поверхность астероида была гладкой, как стекло, и тёплой на ощупь – даже сквозь подошвы скафандров чувствовалось тепло. Ни пылинки, ни камешка – идеально чисто, будто только что вымыто.

– Где вход? – спросил Павлик.

И в этот момент прямо перед нами открылся люк. Бесшумно, плавно, будто ждал нас миллиарды лет.

– Она нас ждала, – прошептал Громов.

– Кто – она?

– Цивилизация, которая это построила.

– А она жива?

– Не знаю. Но люк открылся.

– Идём?

– А есть выбор?

Дед посмотрел на кофеварку. Та засветилась зелёным – одобрительно.

– Она говорит, что можно, – сказал дед.

– А если она ошибается?

– Она никогда не ошибается. Ну, почти никогда.

– А если именно сейчас?

– Тогда мы узнаем это последними.

Мы вошли.

Внутри было темно. Но только мы сделали несколько шагов, как зажёгся свет. Мягкий, голубоватый, идущий отовсюду – от стен, от пола, от потолка.

– Красиво, – сказала Аня.

– Страшно, – сказал я.

– И то и другое, – подытожила бабушка. – Прямо как в музее, только музей древний и, кажется, живой.

Мы шли по длинному коридору, стены которого были покрыты непонятными символами. Они то загорались, то гасли, будто читали наши мысли, будто общались между собой.

– Дед, – спросил Павлик, – а что это за буквы?

– Не буквы, внучек, – ответил дед. – Символы. Язык древних. Очень древних.

– А ты понимаешь?

– Нет.

– А кофеварка?

– Кофеварка, кажется, да. Смотри.

Действительно, кофеварка светилась в такт символам, будто переводила их для себя. Иногда она пищала, иногда гудела, иногда просто мигала.

– Она разговаривает с ними, – догадался я.

– Похоже на то, – кивнул дед.

Коридор привёл нас в огромный зал. Он был размером с футбольное поле, а может, и больше. В центре стоял… компьютер. Настоящий, огромный, с мониторами, кнопками и проводами. Только всё это было сделано из неизвестного материала, светилось изнутри и пульсировало в такт нашему дыханию.

– Ничего себе, – присвистнул Громов. – Это ж сколько лет этой технике?

– Миллиарды, – ответил дед. – Если верить учёным. А я им верю.

– А она работает?

– Судя по всему, да.

И вдруг компьютер ожил. Мониторы засветились, динамики загудели, и механический голос произнёс что-то на абсолютно непонятном языке. Звуки были странными – гортанными, певучими, с непривычными интонациями.

– Чего он хочет? – спросила Аня.

– Понятия не имею, – ответил дед. – Но, кажется, он нас приветствует.

– Или предупреждает.

– Или и то, и другое.

Голос повторил сообщение. Никто не понимал ни слова. Даже Павлик, который обычно понимал всё, развёл руками.

– Дед, – сказал я, – а твоя кофеварка может перевести?

– Попробую.

Дед поднёс кофеварку к компьютеру. Она засветилась ярче, загудела, и вдруг на стене появилась проекция. Изображение было трёхмерным, чётким, почти реальным – будто голограмма из самых лучших фантастических фильмов.

– Умница, – похвалил дед. – Режим «перевод» включила. Я и не знал, что он есть.

– А ты вообще все режимы знаешь?

– Нет. Но она сама выбирает, что включить.

На проекции появились символы, потом они начали меняться, и через минуту мы увидели надпись на русском:

«ПРИВЕТСТВУЕМ ВАС, ПРИШЕЛЬЦЫ. ВЫ ПЕРВЫЕ, КТО СМОГ АКТИВИРОВАТЬ ЭТУ СТАНЦИЮ ЗА ПОСЛЕДНИЙ МИЛЛИАРД ЛЕТ. ДЛЯ ТОГО ЧТОБЫ ПОЛУЧИТЬ ДОСТУП К ИНФОРМАЦИИ, ВЫ ДОЛЖНЫ ПРОЙТИ ТЕСТ. ТЕСТ ПОДТВЕРДИТ, ЧТО ВАША ЦИВИЛИЗАЦИЯ ДОСТАТОЧНО РАЗВИТА, ЧТОБЫ ПОНЯТЬ НАС.»

– Тест? – переспросил Павлик. – Как в школе?

– Похоже, – ответил я. – Только масштаб другой. И последствия, наверное, серьёзнее.

– А что будет, если не пройдём?

– Не знаю. Может, ничего. А может, нас отсюда не выпустят.

На проекции появилась первая загадка.

«ЗАДАЧА №1: МАТЕМАТИКА. РЕШИТЕ УРАВНЕНИЕ, КОТОРОЕ НЕ ИМЕЕТ РЕШЕНИЯ В ВАШЕМ МИРЕ, НО ИМЕЕТ ЕГО В НАШЕМ.»

– Что? – опешил Полозов. – Уравнение, которое не имеет решения? Это как?

– В нашей математике – никак, – сказал дед. – В их – видимо, есть.

– И как мы его решим?

– Кофеваркой.

На экране появилось уравнение. Оно было огромным, сложным, с десятками неизвестных и непонятных символов, которые пульсировали и переливались.

– Я в этом ничего не понимаю, – честно признался я.

– И я, – сказала Аня.

– И я, – добавил Павлик.

– А кто понимает? – спросила бабушка.

Все посмотрели на деда. Дед посмотрел на кофеварку.

– Ну что, – сказал он. – Попробуем?

Кофеварка загудела, засветилась и начала выдавать решение. Символ за символом, цифра за цифрой, формула за формулой. Это было похоже на то, как если бы калькулятор вдруг начал думать сам.

Через пять минут на экране появился ответ.

Компьютер мигнул, помолчал, обрабатывая данные, а потом выдал:

«ВЕРНО. ПРОДОЛЖАЙТЕ.»

– Ура! – закричал Павлик. – Мы прошли!

– Это кофеварка прошла, – поправил дед. – А мы просто стояли рядом.

– Значит, у нас высокотехнологичная кофеварка, – подытожила бабушка. – Тоже неплохо. Главное, чтобы она дальше помогала.

– А если она устанет?

– Кофеварки не устают, – ответил дед. – Они железные.

– А ты говорил, у неё душа есть.

– Душа есть, а усталости нет. Я же объяснял.

– Ладно, – сказал Громов. – Что дальше?

На проекции появилась вторая загадка.

«ЗАДАЧА №2: ФИЗИКА. ОБЪЯСНИТЕ, КАК ПРЕОДОЛЕТЬ СКОРОСТЬ СВЕТА, НЕ НАРУШАЯ ЗАКОНОВ ТЕРМОДИНАМИКИ.»

– Это невозможно, – сказал Громов. – Скорость света не преодолеть. Эйнштейн говорил.

– Для нас – возможно, – ответил дед. – Иначе бы не спрашивали.

– А может, они ошиблись?

– Древние цивилизации за миллиард лет не ошибаются. Они просто знают больше.

Кофеварка снова загудела, засветилась и выдала решение. На этот раз оно было ещё сложнее – с формулами, графиками и схемами, которые казались полным бредом.

Компьютер проверил и выдал:

«ВЕРНО. ВЫШЕ ОЖИДАЕМОГО.»

– Выше ожидаемого? – удивилась Аня. – Это хорошо?

– Или плохо, – задумался я. – Смотря что они считают ожидаемым. И что они сделают с теми, кто выше.

– Может, наградят?

– Может, уничтожат, чтобы не мешали.

– Оптимист ты у меня.

– Реалист.

Третья загадка была по химии.

«ЗАДАЧА №3: ХИМИЯ. СОЗДАЙТЕ СОЕДИНЕНИЕ, КОТОРОЕ МОЖЕТ СУЩЕСТВОВАТЬ ТОЛЬКО ПРИ ТЕМПЕРАТУРЕ АБСОЛЮТНОГО НУЛЯ.»

– При абсолютном нуле всё замерзает, – сказал Полозов. – Даже атомы останавливаются. Какое там соединение?

– А кофеварка говорит, что можно, – ответил дед, глядя на показания прибора.

Кофеварка выдала формулу. Компьютер проверил и одобрил.

«ВЕРНО. ВЫ НАС УДИВЛЯЕТЕ.»

– Нас удивляете? – переспросил Павлик. – Это комплимент?

– Или предупреждение, – сказал Громов. – Чем больше мы удивляем, тем больше они хотят знать. И тем больше у них причин…

– Что?

– Не знаю. Но обычно, когда кто-то слишком умный, его или в академию берут, или уничтожают.

– А нас куда возьмут?

– Посмотрим.

Четвёртая загадка была по астрономии.

«ЗАДАЧА №4: АСТРОНОМИЯ. ОПРЕДЕЛИТЕ КООРДИНАТЫ ПЛАНЕТЫ, КОТОРАЯ СУЩЕСТВУЕТ ТОЛЬКО В ДРУГОМ ИЗМЕРЕНИИ.»

– Это вообще за гранью, – покачал головой я.

– Для нас – да, – сказал дед. – Для кофеварки – нет.

Кофеварка выдала координаты. Компьютер проверил и выдал:

«ВЕРНО. ВЫ ЗНАЕТЕ СЛИШКОМ МНОГО.»

– Это уже не комплимент, – насторожился Громов. – Это констатация. И, кажется, нам это не нравится.

– Кому – нам?

– Им. Древним.

Пятая загадка была по литературе.

«ЗАДАЧА №5: ЛИТЕРАТУРА. НАПИШИТЕ СТИХОТВОРЕНИЕ, КОТОРОЕ ОПИСЫВАЕТ НАШУ ЦИВИЛИЗАЦИЮ, НЕ ЗНАЯ О НАС НИЧЕГО.»

– Что? – опешил Полозов. – Как можно написать стихотворение о том, чего не знаешь?

– А вот кофеварка знает, – сказал дед. – Смотрите.

Кофеварка загудела, засветилась и… выдала стихотворение. На русском, с рифмой и размером.

«В глубинах космоса, вдали от света,

Живёт цивилизация, что спета,

Но оставила нам свой завет.

Их знания – в камнях и в звёздах,

Их тайны – в математике вещей.

Они ушли, оставив нам вопросы,

И ждут, когда ответит мир людей.

Они не злы и не добры, как время,

Они – как свет, что греет и слепит.

И если вы откроете им дверь,

То мир уже никто не защитит.»

– Красиво, – сказала Аня.

– Жутковато, – сказал я.

– Но правдиво, – сказал дед.

– Особенно последняя строчка, – добавил Громов. – «Мир уже никто не защитит». Это нам намёк?

– Или предупреждение.

Компьютер мигнул, помолчал дольше обычного, а потом выдал:

«ВЕРНО. ВЫ ПРЕВЗОШЛИ ВСЕ ОЖИДАНИЯ. ВЫ – ВЫСОКОТЕХНОЛОГИЧНАЯ НАЦИЯ.»

На экране появилась новая надпись. Уже на русском, большими красными буквами, которые пульсировали, как сердцебиение:

«ПОЗДРАВЛЯЕМ – ВЫ ВЫСОКОТЕХНОЛОГИЧНАЯ НАЦИЯ. ВЫ ЗНАЕТЕ СЛИШКОМ МНОГО. ЖДИТЕ – МЫ ИДЁМ К ВАМ.»

– Что значит – идём? – спросил Громов, и голос его дрогнул.

– То и значит, – ответил дед. – Они идут.

– Кто – они?

– Те, кто построил это всё. Древняя цивилизация. Которая, оказывается, не вымерла. Которая, оказывается, просто ждала.

– Чего ждала?

– Нас. Или кого-то вроде нас. Кто пройдёт тест.

– А если бы мы не прошли?

– Тогда бы, наверное, ничего не случилось. А так…

– А так?

– А так теперь они знают, что мы есть. И они идут.

– И что теперь?

– Теперь – ждать. И готовиться.

Компьютер погас. Свет в зале стал тусклее, тревожнее. А кофеварка… кофеварка засветилась ярче прежнего и загудела на одной ноте – предупреждающе, тревожно, обречённо.

– Дед, – спросил Павлик, – а что мы наделали?

– Не знаю, внучек, – честно ответил дед. – Но, кажется, мы разбудили то, что не следовало.

– А пирожки помогут?

– Пирожки помогут всегда. Но тут, боюсь, даже пирожками не обойдёшься.

– А чем?

– Всем, что у нас есть. Умом, смекалкой, кофеваркой. И друг другом.

Мы вышли из астероида. Красное свечение на его поверхности усилилось, пульсировало в такт нашему сердцебиению. Казалось, он дышит.

– Надо лететь домой, – сказал Громов. – Предупредить всех.

– Кого?

– Всех. Галактику. Землю. Мафусаил. Пусть готовятся.

– А если они уже в пути?

– Тогда у нас мало времени. Очень мало.

Мы поднялись на борт звездолёта и взяли курс на Землю. Кофеварка молчала, но светилась ровным, тревожным светом, и никто не решался её выключить.

– Дед, – спросил я, – а что мы скажем дома?

– Правду, – ответил он. – Что мы случайно разбудили древнюю цивилизацию, которая теперь идёт к нам. Что они знают, что мы существуем. И что, кажется, они не очень довольны.

– А нам поверят?

– Как всегда – нет. Но это неважно. Главное, что мы будем готовы.

– А как готовиться к встрече с теми, кто старше Вселенной?

– Пирожки печь, – неожиданно сказала бабушка. – Много пирожков. Древние тоже есть хотят. А сытые древние – добрые древние.

– А если они не едят?

– Все едят, – отрезала бабушка. – Я таких не встречала. Даже роботы едят. Энергию.

– А если они злые?

– Тогда будем драться. У нас половники есть. И кофеварка. И ты, Михаил.

– И я, – добавил Павлик. – Я тоже буду драться.

– И пирожки с перцем, – добавила бабушка. – Я специально новую партию сделала. Очень острые.

– А если перцем не возьмёшь?

– Значит, будем думать дальше. Мы Светловы. Мы что-нибудь придумаем.

Мы летели домой. А за нами, в глубинах космоса, просыпалось что-то древнее, могущественное и, кажется, очень заинтересованное в нас. Что-то, что ждало миллиарды лет.

Что ж, Светловы снова в деле. И как всегда – с пирожками, кофеваркой и полным отсутствием плана.

Но, может быть, именно в этом наша сила?

– Знаешь, – сказал дед, глядя в иллюминатор на удаляющийся астероид, – я ведь никогда не думал, что в моём возрасте придётся встречать древнюю цивилизацию.

– А что ты думал?

– Думал, что буду кофеварку чинить, внуков нянчить, пирожки есть. А тут – на тебе.

– Жизнь, она такая.

– Да уж. Не соскучишься.

– А если они действительно придут?

– Значит, встретим. Как людей. С пирожками.

– А если они не люди?

– Какая разница? Главное, чтобы пирожки ели.

Мы засмеялись. Нервно, но всё же засмеялись. Потому что смех – это тоже оружие. Особенно когда не знаешь, чем всё кончится.

Впереди была Земля. Впереди была неизвестность. Впереди была встреча с теми, кто старше самой Вселенной.

Но мы были готовы. Потому что мы – Светловы.

А Светловы не сдаются.

Глава 2. Три месяца спокойствия

(Или как мы чуть не сошли с ума от тишины)

«Спокойная жизнь для Светловых – это как вегетарианство для тигра. Вроде возможно, но очень неестественно. И долго не протянешь». – Михаил Светлов, на семьдесят пятый день после возвращения с астероида

Прошло три месяца.

Три долгих, мучительно спокойных месяца после нашего возвращения с проклятого астероида. Мы ждали. Всю галактику ждали. Учёные строили теории, военные готовились к обороне, политики произносили пафосные речи о «великой угрозе и великом единстве».

И ничего не происходило.

– Знаешь, – сказал дед, сидя в своём любимом кресле и гипнотизируя кофеварку, – я начинаю думать, что нам всё показалось.

– Что именно? – спросил я.

– Ну, это всё. Астероид. Загадки. Надпись. «Мы идём к вам».

– Ты же сам там был. Мы все были.

– Был. Но уже три месяца прошло. Если бы они правда шли, уже бы дошли.

– А может, они далеко?

– Может. А может, просто решили не приходить.

– А зачем тогда предупреждали?

– Не знаю, внучек. Может, пошутили. Древние цивилизации любят шутить.

– Ты серьёзно?

– Нет. Но очень хочется верить.

Бабушка, как всегда, была на кухне. За три месяца она испекла столько пирожков, что мы могли бы кормить небольшую армию. Или даже целую древнюю цивилизацию.

– Зина, – сказал дед, заходя на кухню, – может, хватит уже?

– Чего хватит?

– Пирожков. Мы их не съедим.

– А вдруг гости придут? – философски ответила она. – Древние. Им же надо что-то предложить.

– А если они не едят пирожки?

– Все едят пирожки. Я таких не встречала.

Громов переставил мебель в форте всего три раза за три месяца. Это был рекорд. Бабушка даже начала волноваться.

– Громов, – спросила она, – ты здоров?

– Здоров, – ответил он. – А что?

– Мебель не переставляешь.

– А зачем? Всё уже идеально.

– Идеально? – бабушка оглядела комнату. – Диван у стены, стол у окна, шкаф в углу. Скучно.

– Скучно – значит безопасно. Когда скучно, никто не нападает.

– А если нападут?

– Тогда я быстро переставлю.

Полозов дописал седьмой том мемуаров и начал восьмой. Название: «Год в ожидании конца света, который так и не наступил».

– Полозов, – спросил я, – а о чём ты пишешь в восьмом томе?

– О том, как мы ждали, – ответил он. – О деталях. О том, как дед смотрел на кофеварку, как бабушка пекла пирожки, как Громов переставлял мебель.

– Это же скучно.

– Для истории нет скучных деталей. Через тысячу лет люди будут читать и думать: «Ага, вот как они жили в ожидании древних».

– А если древние не придут?

– Тогда это будет комедия. А если придут – трагедия. Я на оба варианта пишу.

Павлик ходил в школу и рассказывал одноклассникам про древнюю цивилизацию. Ему, конечно, не верили, но корону с Мафусаила показывал – и некоторые задумывались.

– Пап, – спросил он однажды, – а они правда придут?

– Не знаю, сынок, – честно ответил я. – Может, да. Может, нет.

– А если да?

– Тогда мы их встретим.

– С пирожками?

– Обязательно.

В один прекрасный день, когда мы уже почти забыли об астероиде и древних, в дверь форта постучали.

Не просто постучали – постучали официально. Три раза, с паузами, как положено в дипломатическом протоколе.

– Кто там? – насторожился Громов, мгновенно хватаясь за бластер.

– Откроем – узнаем, – сказал дед.

На пороге стоял… гуманоид. Высокий, стройный, в роскошной форме с золотыми эполетами и множеством наград на груди. За ним – двое охранников с невозмутимыми лицами.

– Семья Светловых? – спросил гуманоид официальным тоном.

– Допустим, – ответил Громов, не убирая бластер.

– Я представитель Его Императорского Величества, правителя Галактической Империи. У меня к вам поручение.

– Какое ещё поручение? – удивился дед.

– Приглашение. Его Императорское Величество желает видеть вас на приёме. Лично.

Мы переглянулись.

– Император? – переспросил я. – Тот самый, который правит всей галактикой?

– Тот самый, – кивнул посланник.

– А зачем мы ему?

– Не могу знать. Моё дело – доставить приглашение.

– А если мы откажемся?

– Тогда… – посланник замялся. – Тогда, наверное, ничего не будет. Но Его Величество будет очень огорчён.

– А он часто огорчается?

– Редко. Но когда огорчается – последствия бывают… значительными.

– Это угроза?

– Это констатация факта.

Дед посмотрел на бабушку. Бабушка посмотрела на деда. Громов посмотрел на всех.

– Ладно, – сказал дед. – Когда лететь?

– Завтра. Утром. Императорский звездолёт будет ждать вас на космодроме.

– А свой нельзя?

– Можно и свой. Но императорский быстрее.

– Тогда свой, – решил дед. – Я своей кофеварке больше доверяю.

Посланник удивлённо посмотрел на кофеварку, но спорить не стал.

– Как угодно. Завтра в восемь утра. Не опаздывайте. Его Величество не любит ждать.

– А кто любит? – философски заметила бабушка. – Пирожков хотите?

Посланник опешил.

– Чего?

– Пирожков. Свежие, только из печи.

– Я… э… на службе…

– На службе тоже есть хочется. Берите, не стесняйтесь.

Посланник взял пирожок, откусил, зажмурился от удовольствия.

– Это… это невероятно, – сказал он.

– Вот видите, – улыбнулась бабушка. – Передайте императору: если будет хорошо себя вести, тоже получит.

Посланник ушёл, а мы остались.

– Ну что, – сказал Громов. – Снова в путь.

– Снова, – вздохнул дед.

– А может, не поедем? – робко предложила Аня.

– Нельзя, – ответил я. – Император – это серьёзно.

– А если это ловушка?

– Тогда будет весело.

Сборы, как всегда, были хаотичными. Бабушка упаковывала пирожки (десять рюкзаков), варенье (пять банок), солёные огурцы (три банки) и, конечно, половник.

– Бабушка, зачем тебе половник к императору? – спросил Павлик.

– А вдруг кормить будут? Надо же пробовать.

– А если отравят?

– Тогда половником и отобьюсь.

Дед упаковывал кофеварку, запасные детали, инструменты и, конечно, хвост (тот самый, отвалившийся, который он так и не выкинул).

– Дед, а хвост зачем? – удивился Павлик.

– А вдруг император захочет посмотреть? Мало ли. Вдруг у него тоже хвост был, но отвалился.

– У императора?

– А почему нет? Всякое бывает.

Громов упаковывал оружие. Много оружия.

– Громов, мы к императору едем, а не на войну.

– Я знаю. Но мало ли. Вдруг император окажется диктатором. Вдруг там засада. Вдруг древние как раз сегодня решили прийти.

– Оптимист.

– Реалист.

Полозов упаковывал блокноты. Все восемь томов мемуаров и девять чистых блокнотов.

– Полозов, зачем тебе столько?

– А вдруг император захочет узнать историю? Я ему расскажу. А вдруг новые приключения? Надо записывать.

Аня упаковывала косметичку, аптечку и книжку почитать.

– Аня, а книжка зачем? – спросил я. – Там читать некогда будет.

– А вдруг император будет опаздывать? Или мы будем ждать?

Павлик упаковывал корону, светящиеся игрушки и, конечно, пирожки.

– Павлик, у тебя своих пирожков мало?

– Это подарки. Для императора. Если он хороший.

– А если плохой?

– Тогда не дам.

Утром мы вылетели. Наш звездолёт «Светлая Мечта» (тот самый, подаренный Ксиргом) блестел на солнце, готовый к новому путешествию.

– Курс на Имперский Центр, – объявил дед, вводя координаты. – Пять часов лёту.

– Всего пять? – удивился я.

– Звездолёт быстрый..

– А почему император нас пригласил?

– Не знаю. Может, про астероид узнал. Может, про древних. Может, просто пирожков захотел.

– А если это ловушка?

– Тогда будем выкручиваться. Мы профессионалы.

Мы взлетели. Первые два часа полёта прошли спокойно. Павлик смотрел в иллюминатор, считал звёзды. Бабушка разогревала пирожки. Дед настраивал кофеварку. Громов проверял оружие. Полозов писал девятый том.

– Красота, – сказал я Ане. – Спокойно, тихо, никаких приключений.

– Не каркай, – ответила она. – Ты же знаешь, что после таких слов…

И в этот момент звездолёт тряхнуло.

– Что это? – вскочил Громов.

– Не знаю, – ответил дед, глядя на приборы. – Двигатель… двигатель отказывает!

– Как отказывает? Мы только что взлетели!

– Не знаю! Но показания… мы падаем!

– Куда?

– К UY Щита! Красный сверхгигант! Если упадём – сгорим за секунду!

– Дед, делай что-нибудь!

– Пытаюсь!

Звездолёт трясло так, что у меня, кажется, клацали зубы, даже когда я специально сжимал челюсть. Алярмы выли на разные голоса, создавая жуткую какофонию, лампочки мигали, как бешеные, а стрелки приборов плясали канкан.

– Дед, это конец? – заорал Павлик, вцепившись в кресло так, что побелели костяшки пальцев. Глаза у него были круглые, как два иллюминатора.

– Двигатель отказал полностью, к бабке не ходи! – рявкнул дед. Он вцепился в пульт, пытаясь что-то нажать, но тряска отбрасывала его руки. – Мы не падаем, мы… мы в гравитационный колодец нырнули! К звезде!

– К какой звезде? Там же темно было! – крикнула Аня, прижимая к себе Жужу, которая от страха тихонько скулила и пыталась зарыться носом ей под мышку.

– К UY Щита, доченька! – Дед ткнул пальцем в карту на экране, где одна точка горела алым. – Красный сверхгигант! Он, паразит, в телескоп не виден был, пылью закрыт! Если войдём в атмосферу – сгорим к чертям собачьим, как спички!

– А если не войдём? – спросил я, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота от дикой перегрузки.

– Тогда мы просто разобьёмся о планету! Если она у этого гиганта есть! – философски заметил Громов, который, кажется, даже в такой ситуации сохранял ледяное спокойствие. Правда, усы у него нервно подрагивали.

– А она есть? – хором спросили мы с Павликом.

– Должна быть! У красных гигантов бывают планеты! Только они обычно непригодные! – дед, наконец, врубил тормозные двигатели, но толку от них было, как от комара, пытающегося остановить грузовик.