Светлый Майк или как дед баллотировался 4.0.

– Но это же подкуп! – возмутился Полозов, профессионал до мозга костей.

– Это забота о народе, – парировала бабушка. – А народ, сытый и довольный, всегда голосует правильно. Это закон природы.

Я посмотрел на Аню. Она пожала плечами с выражением глубокого фатализма.

– Всё равно делать нечего, – сказала она. – А так хоть развлечёмся. Давно мы никуда не влипали.

– Выборы – это не развлечение, – наставительно заметил Полозов. – Это ответственность перед избирателями.

– Для нас всё – развлечение, – усмехнулся Громов. – Особенно когда этим всё может закончиться грандиозным провалом.

Мы ещё долго сидели, пили чай, ели пирожки и обсуждали план. Ксирг рассказывал о Мафусаиле, о местных обычаях, о политической системе, о том, как работает пропаганда Грога. Бабушка делала пометки в блокноте, изредка вставляя комментарии вроде «это мы уже проходили» или «у нас в ЖЭКе было хуже». Дед крутил кофеварку и что-то бормотал про предвыборную программу. Полозов уже составлял юридические документы, хотя до Мафусаила было ещё далеко.

А я смотрел на всё это и думал: ну вот, опять. Только собрались отдохнуть – и снова вписались в историю. Теперь ещё и выборы. Президентские. На планете, которой 12 миллиардов лет, и где над головой крутится пульсар.

Интересно, в программе дебатов есть пункт «Как не поджариться радиацией во время подсчёта голосов»?

Глава 3. Стратегическое совещание, или Как составить предвыборную программу за одну ночь

«Предвыборная программа должна быть простой, понятной и выполнимой. Идеальный вариант: «Всё будет хорошо, а если нет – вернём как было, только хуже не сделаем». – Игнат Светлов, кандидат в президенты Мафусаила

Совещание затянулось до глубокой ночи. Бабушка, как всегда предусмотрительная, поставила на стол самовар (она и в отпуск его притащила, представляете?), горы пирожков, варенье, солёные огурцы и даже достала заначку с «лекарством от давления» – своим фирменным самогоном, который по крепости мог соперничать с пульсарной радиацией.

Ксирг, попробовав его впервые в жизни, прослезился в третий раз, но теперь уже от счастья.

– У нас на Мафусаиле такой напиток называется «нектаром богов», – сказал он, закусывая пирожком и довольно жмурясь. – Только боги его никогда не пробовали. А вы тут каждый день пьёте?

– По праздникам, – строго сказала бабушка. – И для профилактики радиации. Самогон, он, знаешь, все лучи на себя принимает. Проверено годами.

Дед разложил на столе свои чертежи, приспособил кофеварку как проектор, и на стене появилась голографическая карта звёздного неба.

– Значит, так, – начал он деловито, тыкая пальцем в карту. – Я изучил вопрос по данным Ксирга. Планета Мафусаил. Население – около пяти миллиардов разумных существ. Технологический уровень – очень высокий, выше земного, но с нашими имперскими технологиями сопоставим. Политическая система – диктатура с элементами коррупции, полным отсутствием демократии и регулярными радиационными штормами.

– Звучит как описание нашей бывшей империи в худшие годы, – заметил Громов.

– Именно, – кивнул дед. – Поэтому мы знаем, с чем имеем дело. Главный враг – Грог Завоеватель. Диктатор, самопровозглашённый пожизненный президент, главнокомандующий и, по совместительству, владелец всех местных заводов, газет, пароходов и нейтринных электростанций.

– А как он к власти пришёл? – спросил Полозов, готовя карандаш.

– Классика, – вмешался Ксирг, уже немного оклемавшийся после самогона. – Был популярным телеведущим. Вёл шоу «Грог и компания» – что-то вроде вашего «Поля чудес», только с элементами космических гонок. Потом решил, что управлять планетой проще, чем телепередачей. Выдвинул свою кандидатуру, наобещал с три короба, народ поверил. А когда дорвался – быстро свернул все свободы.

– Наш человек, – хмыкнул Громов. – Прям как у нас в девяностые.

– Ладно, – дед постучал кофеваркой по столу, привлекая внимание. – Давайте к делу. Нам нужна предвыборная программа. Что мы будем обещать избирателям?

– Пирожки! – выкрикнул Павлик, который, конечно же, не спал, а подглядывал из-за двери.

– Ребёнок дело говорит, – кивнула бабушка. – Пирожки – это символ домашнего уюта, заботы и сытости. Надо обещать, что у каждого будет пирожок. Ежедневно. Бесплатно.

– Бабушка, это же чистый популизм, – возразил я, чувствуя себя голосом разума.

– А Грог что обещал? – парировала она. – Золотые горы? Бесплатные звездолёты? Вечный мир? Вот именно. А мы обещаем пирожки. Честно и открыто. И, главное, выполнить легко. Напекла – и готово.

– Технически, – задумался Полозов, делая расчёты в блокноте, – если каждому жителю Мафусаила по пирожку… это пять миллиардов пирожков. Это примерно… – он защёлкал пальцами, – сто тысяч тонн муки, пятьдесят тысяч тонн мяса, двадцать тысяч тонн лука…

– Ну и что? – бабушка даже не моргнула. – Зато какие выборы будут! Весь Мафусаил в пирожках! Это же объединит нацию!

– Зина, давай пока без цифр, – остановил её дед. – Программа должна быть серьёзной. Борьба с коррупцией, честные суды, свобода слова, защита от радиации…

– Скучно, – перебила бабушка. – Никто за это не проголосует. Людям нужно что-то тёплое, душевное. Чтобы верилось. Чтобы они чувствовали, что о них заботятся.

– А если так, – вмешался Ксирг, и его глаза загорелись, – у нас на Мафусаиле есть одна серьёзная проблема. Местный алкоголь – ужасный. Сплошная химия, синтетика, от которой болит голова и выпадают волосы. Если бы ваш самогон…

Дед задумался, поглаживая бороду.

– Самогон, говоришь… – он почесал затылок. – А что, идея. Самогонный аппарат каждому избирателю!

– Игнат! – возмутилась бабушка. – Ты что, спаивать целую планету собрался?

– Я – заботиться о народе! – парировал дед. – Качественный алкоголь – залог здорового пищеварения и хорошего настроения. Особенно в условиях постоянной радиации.

– А если они напьются и не пойдут на выборы?

– Значит, мы их протрезвим, – нашёлся дед. – Кофеварка справится. У неё есть режим детоксикации.

Я слушал этот бред и понимал: мы окончательно сошли с ума. Но отступать было поздно. Ксирг смотрел на нас с таким обожанием, будто мы были богами, спустившимися с небес.

– Давайте составим список обещаний, – предложил Полозов, доставая чистый блокнот и открывая новую страницу. – Пункт первый: борьба с коррупцией.

– Конкретно? – уточнил Громов.

– Посадить всех, кто ворует, – сказала бабушка. – Имущество конфисковать, деньги раздать народу. А самих ворюг – на астероиды, радиацию ловить.

– А если воруют все? – спросил я.

– Значит, сажать будем по очереди, – не растерялась бабушка. – Начнём с самых жирных. У нас в ЖЭКе так делали – сначала председателя, потом его заместителя, потом бухгалтера. Главное – систему наладить.

– Пункт второй, – записал Полозов. – Экономические реформы.

– Самогон и пирожки, – сказал дед. – Экспорт по всей галактике. Мы станем богаче всех. А на вырученные деньги построим новые убежища от радиации.

– А если они не захотят наш самогон?

– Захотят, – уверенно сказал дед. – Я в него душу вкладываю. И секретный ингредиент.

– Пункт третий, – продолжил Полозов. – Внешняя политика.

– Дружба со всеми, – предложил я. – Никаких войн, никаких конфликтов. Только торговля и культурный обмен. И никаких баз на чужих планетах.

– И никаких баз на чужих планетах, – добавил Громов. – Своих проблем хватает.

– Пункт четвёртый, – Полозов строчил как пулемёт. – Социальная сфера.

– Бесплатная медицина, – сказала Аня. – И образование. И защита от радиации для всех.

– И пирожки в школах, – добавил Павлик, высовываясь из-за двери.

– И пирожки, – согласилась бабушка. – Дети должны питаться правильно. Особенно в условиях пульсарного излучения.

– Пункт пятый, – Полозов уже заполнил три страницы. – Экология.

– А что с ней? – удивился дед.

– У нас на Мафусаиле заводы всё отравляют, – вздохнул Ксирг. – Пульсар и так добавляет радиации, а тут ещё и промышленные выбросы. Воздух уже не тот, вода тоже.

– Значит, закроем заводы, – решительно сказала бабушка.

– А работать где люди будут?

– На пирожках, – нашлась она. – Пищевая промышленность – тоже промышленность. А пирожки радиации не боятся.

Ксирг смотрел на нас с ужасом и восхищением одновременно.

– Вы… вы правда думаете, что это сработает? – спросил он с надеждой.

– Понятия не имеем, – честно ответил я. – Но будет весело. А это главное в любом деле.

– Это главное, – кивнул Громов. – Когда весело, даже провал не так обиден. А когда победа – вдвойне приятнее.

К утру программа была готова. Пятьдесят семь пунктов, от «Каждому по пирожку» до «Самогон – наше всё, а пульсар – наше небо». Полозов обещал за ночь переписать это юридическим языком, но бабушка категорически запретила.

– Народ должен понимать, – сказала она. – Юридический язык – это для судов. А для выборов нужно просто и понятно. Чтобы даже ребёнок понял, за кого голосовать.

Мы разошлись спать уже на рассвете. Ксирга устроили в гостевой комнате, предварительно накормив ещё одной порцией борща, напоив чаем с мятой и выдав тёплое одеяло – на Мафусаиле, как выяснилось, холодно.

– Я даже не мечтал, – бормотал он, засыпая. – Такие люди… такая еда… такое гостеприимство… Я должен был найти вас раньше.

– Спи давай, – прикрикнула на него бабушка. – Завтра тяжёлый день. Будем учиться быть политиками. И готовиться к превращению.

– К какому превращению? – сонно спросил Ксирг.

– Увидишь, – загадочно ответила бабушка. – Дед у нас не только кофеварку может модернизировать.

Я лёг рядом с Аней и долго смотрел в потолок, где танцевали тени от уличного фонаря.

– О чём думаешь? – спросила она.

– О том, что мой дед скоро станет президентом планеты, которой двенадцать миллиардов лет, – ответил я. – А я даже не знаю, как поздравить его с победой. И что дарить президенту?

– Пирожками, – улыбнулась Аня. – Пирожками всех победим. Это наш главный козырь.

– А если не сработает?

– Значит, будем думать дальше. У нас есть самогон.

Я поцеловал её и закрыл глаза. Снился мне Мафусаил. Синие люди с хвостами, которые ели пирожки, пили самогон и голосовали за деда. А дед стоял на трибуне, окружённый радиационным сиянием пульсара, с кофеваркой в руках и кричал: «Пирожки – в каждый дом, самогон – в каждый организм!» Что-то мне подсказывало, что с такими лозунгами мы далеко пойдём. Очень далеко. В другую галактику.

Глава 4. Преображение, или Как дед стал гуманоидом за один вечер

«Говорят, что в пятьдесят лет жизнь только начинается. А в восемьдесят она начинается заново, особенно если тебе предстоит стать синим гуманоидом с хвостом». – Игнат Светлов после процедуры трансформации

Утро началось с того, что дед проснулся и попытался улизнуть. Я застал его на пороге с рюкзаком, набитым кофеваркой, инструментами и запасными носками.

– Дед, ты куда? – спросил я, преграждая ему путь.

– Внучек, – заговорщически прошептал он, оглядываясь, – я тут подумал… Президентство – это же сплошная нервотрёпка. Заседания, переговоры, приёмы. А у меня давление. И кофеварка требует настройки. Может, я того… в бега?

– Дед, – я вздохнул, – ты вчера людям обещал. Ксирг три месяца добирался. Ты хочешь, чтобы я ему сказал: «Извини, старик передумал, давай как-нибудь в следующий раз, через тысячу лет»?

Дед почесал затылок кофеваркой и тяжело вздохнул.

– Ладно, – сказал он обречённо. – Но с условием: если меня там убьют, я буду очень недоволен.

– Договорились.

За завтраком обсуждали главную проблему: дед не мог появиться на Мафусаиле в своём естественном облике. Местные жители – синие гуманоиды с хвостами и длинными ушами. Дед – обычный русский пенсионер с седой бородой и любовью к кофеваркам. Конспирация, как говорится, была бы провалена мгновенно.

– Нужна маскировка, – сказал Громов, разглядывая деда как диковинный экспонат. – Самая тщательная.

– Грим? – предложила Аня. – Можно попробовать загримировать.

– Не, – покачал головой Ксирг. – У нас на Мафусаиле специальные сканеры на космопорте. Они определяют биологическую структуру. Грим не поможет.

– Что же делать? – растерялся Полозов.

И тут дед, который всё это время молча крутил в руках кофеварку, вдруг поднял голову.

– А если по-настоящему? – спросил он.

– Что – по-настоящему? – не понял я.

– Превратиться, – просто сказал дед. – В гуманоида. По-настоящему.

Наступила тишина. Даже муха перестала биться о стекло.

– Дед, – осторожно начал я, – ты чего? Это же невозможно.

– Для кого невозможно, а для кого – просто вопрос технологии, – дед поднялся и направился к своей мастерской. – Идите за мной. И кофеварку захватите. Мою.

Мы пошли. В мастерской дед колдовал над чертежами, что-то высчитывал на логарифмической линейке (которую носил с собой с молодости) и периодически подключал кофеварку к разным приборам.

– Видите ли, – говорил он, не оборачиваясь, – структура ДНК у всех гуманоидных рас примерно одинакова. Отличия – в пигментации кожи, форме ушей, наличии хвоста и так далее. Если я смогу модифицировать свою ДНК с помощью кофеварки…

– Подожди, – перебил Громов. – Ты хочешь сказать, что твоя кофеварка может редактировать гены?

– А почему нет? – удивился дед. – Она же порталы открывает, плазмой стреляет, погоду предсказывает. Почему бы ей гены не редактировать? Я, между прочим, ещё в прошлом году добавил функцию био-модуляции. Думал, пригодится.

– Для чего?

– Ну, мало ли. Вдруг кто-то захочет стать синим. Или отрастить хвост. Жизнь разнообразна, надо быть готовым ко всему.

Ксирг смотрел на деда с таким благоговением, что, казалось, сейчас упадёт на колени.

– Вы… вы можете изменить свою ДНК? – прошептал он. – Просто так? Кофеваркой?

– Не просто так, – поправил дед. – С умом. И с расчётами. Зина, принеси-ка мои очки, те, что для микроскопических работ. И пирожок – для подкрепления.

Бабушка принесла очки и пирожок. Дед надел очки, откусил пирожок и начал колдовать.

Через час подготовка была закончена. Дед соорудил нечто вроде кресла с подключёнными к нему проводами, датчиками и, конечно, кофеваркой в центре.

– Садись, Игнат, – скомандовала бабушка, подталкивая деда к креслу.

– А может, не надо? – в очередной раз засомневался дед. – Я и так симпатичный.

– Надо, Игнат, надо, – бабушка была непреклонна. – Там, на этом Мафусаиле, все синие. Ты будешь как белая ворона. Или как розовый слон.

– Ну, допустим, синий я ещё могу понять, – бормотал дед, усаживаясь в кресло. – Но хвост-то зачем? Я всю жизнь без хвоста прожил, и ничего.

– Хвост – это национальная гордость мафусаильцев, – объяснил Ксирг. – Без хвоста тебя никто не примет за своего.

– Ладно, – вздохнул дед. – Давай свой хвост. Только не очень длинный, а то я запутаюсь.

– Включение! – объявил дед и нажал на кнопку.

Кофеварка загудела, засветилась всеми цветами радуги, и из неё вырвался луч, который окутал деда с головы до ног. Дед дёрнулся, замер, потом начал светиться изнутри. Его кожа медленно меняла цвет с обычного розового на насыщенный синий. Волосы на голове потемнели и стали длиннее. Из поясницы начал расти хвост – сначала маленький, потом всё длиннее и длиннее.

– Ой! – вскрикнул дед. – Щекотно!

– Терпи, Игнат, – прикрикнула бабушка. – Красота требует жертв.

Уши у деда начали вытягиваться, заостряясь на концах. Борода, к счастью, осталась – Ксирг сказал, что на Мафусаиле бородатые мужчины пользуются особым уважением.

Через пять минут всё было кончено. Дед открыл глаза и посмотрел на свои руки. Они были синими.

– Получилось? – спросил он.

Вместо ответа бабушка поднесла ему зеркало. Дед посмотрел на своё отражение и замер.

– Мамочки, – выдохнул он. – Это я?

– Ты, Игнат, ты, – бабушка улыбалась сквозь слёзы. – Красивый какой стал. Прямо инопланетный принц.

Дед повертел головой, пошевелил ушами, подёргал хвостом.

– Хвост слушается? – спросил Ксирг с профессиональным интересом.

– Вроде да, – дед попробовал завернуть хвост спиралью, потом раскрутить обратно. – Анекдот. Я теперь и мух могу отгонять, и на крючок его наматывать, если рыбачить пойду.

– Рыбачить ты будешь потом, – остановила его бабушка. – Сначала – президентская кампания.

– А как я обратно превращусь? – спохватился дед.

– Обратно – так же, – успокоил он сам себя. – Кофеварка всё запомнила. Главное – не потерять настройки.

Мы окружили деда, разглядывая его со всех сторон. Выглядел он… впечатляюще. Синяя кожа, длинные седые волосы, острая бородка, эльфийские уши и вполне приличный хвост. Если бы я встретил его в тёмном переулке, то, наверное, принял бы за очень продвинутого косплеера.

– Ну что, – сказал Громов, – теперь можно и на Мафусаил.

– Подождите, – остановил нас Ксирг. – Есть ещё одна проблема. Документы. Без документов нас на планету не пустят.

– А какие у вас документы? – спросил Полозов.

– Биометрические паспорта с генетическим кодом. У деда теперь код изменился. Надо как-то вписать его в систему.

– Это я беру на себя, – вызвался Полозов. – У меня есть знакомые хакеры. Вернее, был один знакомый хакер. Вернее, он сидит в тюрьме, но я могу с ним связаться.

– А он не выдаст?

– Он сидит за взлом банковской системы нашей империи. Ему терять нечего. А за возможность взломать межгалактическую базу данных он отдаст всё.

– Действуй, – разрешил Громов.

Пока Полозов связывался с хакером, мы готовились к путешествию. Бабушка пекла пирожки – стратегический запас на месяц вперёд. Дед привыкал к новому телу, учился управлять хвостом и периодически пугался своего отражения в зеркале.

– Зина, – жаловался он, – я в туалет зашёл, увидел синего дядьку в зеркале, чуть инфаркт не получил. Думал, грабитель.

– Привыкнешь, Игнат, – успокаивала бабушка. – Вон Ксирг говорит, у них там все такие. Будешь как свой.

– Свой-то свой, – ворчал дед. – А борщ я теперь смогу есть? Или у синих с пищеварением проблемы?

– Сможешь, – заверил Ксирг. – Пищеварение у нас отличное. Особенно от вашего борща.

Через два часа Полозов вернулся с победным видом.

– Готово! – объявил он. – Игнат Светлов теперь официально значится в базе данных Мафусаила как Игнатиус Светлус, коренной житель отдалённого поселения, потерявший документы при радиационном шторме. Легенда железобетонная.

– Игнатиус? – переспросил дед. – Звучит как название таблеток от головы.

– Зато красиво, – сказала Аня. – Президент Игнатиус. Есть шарм.

– Ладно, – дед махнул рукой и чуть не оторвал себе хвост. – Чёрт с ним, с именем. Лишь бы выборы выиграть.

– Выиграем, – уверенно сказала бабушка. – С нашими пирожками не проиграем.

Портал был открыт. Мы стояли на пороге неизвестности, вооружённые пирожками, вареньем, самогоном и верой в то, что добро побеждает зло. А ещё у нас был дед-гуманоид с кофеваркой, готовый баллотироваться в президенты древнейшей планеты галактики.

Что могло пойти не так?

Всё, как выяснится позже.

Глава 5. Портальная логистика, или Как перевезти семью на планету у пульсара

«Путешествие на другую планету – это вам не на дачу съездить. Тут нужен серьёзный подход, много пирожков, исправная кофеварка и устойчивость к радиации. И, желательно, запасные штаны. Потому что страшно бывает так, что… ну, вы поняли». – Игнат Светлов, главный транспортировщик, за минуту до того, как всё пошло не по плану

Утро началось с того, что дед разбудил нас в пять утра. Для человека (точнее, для гуманоида с хвостом), который всю жизнь просыпался не раньше десяти, это было событие из ряда вон выходящее.

– Подъём! – орал он, стуча кофеваркой по кастрюлям. – Через час открываем портал! Кто проспит – останется на Мафусаиле пирожки продавать!

– Игнат, ты чего? – бабушка выползла из-под одеяла с половником в руке (она даже спала с ним, на всякий случай). – Ещё ночь на дворе!

– Какая ночь? – возмутился дед. – У нас по графику через час старт! А у тебя ещё борщ не разлит по термосам!

– Разлит, – буркнула бабушка. – Ещё вчера. Я, между прочим, ответственный человек.

– А пирожки?

– Упакованы. Пять рюкзаков. Тысяча двести штук.

– А варенье?

– Стоит в углу, ждёт.

Дед удовлетворённо кивнул и принялся будить остальных.

Процесс пробуждения Светловых – это отдельный вид искусства. Громов проснулся мгновенно, как по тревоге, и через тридцать секунд уже стоял по стойке смирно с автоматом наперевес. Полозов проснулся с криком: «Где пожар?» – и начал лихорадочно искать блокнот. Аня проснулась красиво, как в кино, потянулась и сказала: «Кофе будет?» Павлик, который, конечно же, тайком пробрался с нами и ночевал в углу на раскладушке, проснулся с криком: «А корону взяли?»

– Какую корону? – не понял я.

– Ну, ту, что мне Ксирг обещал. Детскую.

– Павлик, мы ещё не улетели, а ты уже про корону думаешь.

– А вдруг там без короны не принимают?

– Принимают, – успокоил его Ксирг, который тоже проснулся и теперь задумчиво жевал пирожок вчерашней выпечки. – У нас демократия. Почти. Будет.

Последние сборы напоминали предотъездную лихорадку перед отпуском, умноженную на межгалактический масштаб. Бабушка металась между рюкзаками, проверяя, всё ли взято. Дед в сотый раз калибровал кофеварку, сверяясь с чертежами, разложенными на полу. Громов перебирал оружие и раскладывал его по карманам специального жилета.

– Громов, ты куда столько? – спросил я, глядя, как он засовывает в жилет пятый пистолет. – Мы же на выборы, а не на войну.

– На выборах тоже всякое бывает, – философски заметил он. – Особенно если диктатор проигрывает.

– А это зачем? – я указал на гранату.

– Это для особо убедительных аргументов.

Ксирг смотрел на всё это с благоговением и ужасом одновременно.

– У вас… у вас всегда так? – спросил он.

– Всегда, – ответил я. – Привыкай.

– А если что-то пойдёт не так?

– Тогда будет веселее, – усмехнулся Громов.

Ровно в шесть утра дед объявил построение. Мы выстроились в шеренгу перед портальной установкой, которую дед соорудил прямо посреди гостиной. Кофеварка была подключена к ноутбуку, телевизору, стиральной машине (на всякий случай) и какому-то прибору, который дед называл «усилитель пространственного резонанса», но который больше напоминал старый миксер.

– Значит, так, – начал дед, разворачивая на стене голографическую карту. – Маршрут утверждён. Первая точка – система Альфа-9. Там космопорт «У Гоши». Место легендарное. Ксирг говорит, там лучшие чебуреки во всей галактике.

– Чебуреки? – оживилась бабушка.

– Чебуреки, – подтвердил Ксирг. – Местный деликатес. С мясом, с сыром, с грибами, даже с фруктами.

– Надо будет рецепт разузнать, – деловито сказала бабушка, достав блокнот. – Вдруг пригодится для предвыборной программы.

– Вторая точка, – продолжил дед, – система Бета-4. Там пираты. Борман, тот самый, что Ксирга вёз. Говорят, нормальные ребята, если к ним с душой подойти.

– С душой – это с пирожками? – уточнил Полозов.

– С пирожками, вареньем и, возможно, самогоном, – кивнул дед. – Третья точка – система Гамма-7. А там уже и Мафусаил рукой подать.

– А через пиратскую систему точно надо? – спросил Громов, который не доверял никому, кроме себя и Светловых.

– Надо, – твёрдо сказал Ксирг. – Это единственный безопасный путь. В других местах – патрули Грога. Они меня знают в лицо, по запаху, по биополю. Пиратам же плевать на политику. Им лишь бы барыш.

– Барыш мы обеспечим, – пообещала бабушка. – Вареньем.

– А если пираты нас ограбят? – спросил Павлик.

– Значит, будем договариваться, – ответил дед. – Я с пиратами умею. Главное – не показывать слабость и сразу предлагать пирожки.

– А если не сработает?

– Тогда включим режим «убедительный аргумент». – Дед похлопал по кофеварке.

Павлик успокоился.

В семь утра мы начали грузиться. Процесс погрузки занял ещё час, потому что бабушка всё время что-то забывала и бегала обратно. Сначала забыла варенье, потом – солёные огурцы, потом – запасные носки для деда, потом – половник.

– Зина, – взмолился Громов, когда она в четвёртый раз побежала в дом, – мы так до вечера не улетим!

– А если там без половника что готовить? – возразила она. – У них, может, ложек нет?

– Есть, – заверил Ксирг. – У нас высокие технологии.

– Высокие технологии высокими технологиями, а половник – он и в Африке половник, – отрезала бабушка и пошла в пятый раз.

Наконец, когда все рюкзаки были упакованы, вещи пересчитаны, а бабушка удовлетворённо кивнула, дед подошёл к кофеварке.

– Внимание! – объявил он. – Включаю портал.

Кофеварка загудела. Сначала тихо, потом громче, потом на такой частоте, что у меня заложило уши. Она засветилась ярко-синим, потом зелёным, потом красным, потом всеми цветами сразу.