КАЛИНИНГРАДСКИЙ РУБЕЖ 6.0.

– Алиса! – крикнул он, задыхаясь. – Там… тоннель… они прорвались!

– Кто? Боровский?

– Да. Он прорвался. Зорин ранен, Марат держится, но их мало.

Алиса почувствовала, как земля уходит из-под ног.

– Веди! – крикнула она.

Они бежали по тёмным улицам, не разбирая дороги. Степан вёл их короткими путями, через дворы и развалины. Вдалеке уже слышалась стрельба – не стихающая, а нарастающая. Бой шёл не на жизнь, а на смерть.

– Сколько их? – спросил Йонас, когда они остановились передохнуть.

– Много. Человек сто, не меньше. Натовцы и свои, боровские. Они прорвали оборону у тоннеля.

– А Зорин?

– Жив, но ранен. В плечо. Марат перевязал, но он не уходит, держится.

Алиса сжала наган. Она должна была быть там.

– Бежим! – крикнула она.

Когда они добежали до места, бой уже переместился на улицы. Ополченцы отступали, прикрывая раненых. Боровский, с группой натовцев, теснил их к центру. Алиса увидела Марата – он стоял за баррикадой, стрелял из автомата, не давая врагу пройти.

– Марат! – крикнула она, подбегая.

– Алиса! – он обернулся, и в его глазах мелькнула надежда. – Зорин там, – он кивнул на развалины дома. – Ранен, но не уходит.

Она рванула к развалинам. Внутри, прижавшись к стене, сидел Зорин. Плечо было перевязано, но кровь проступала сквозь бинты.

– Дядя Гриша! – Алиса опустилась рядом.

– Жива, дочка, – он слабо улыбнулся. – А я уж думал, не увижу.

– Молчите, – она быстро осмотрела рану. – Пуля прошла навылет. Если не будет заражения, выживете.

– Выживу, – он попытался встать, но Алиса удержала.

– Лежите. Мы сами справимся.

– Нет, – он упрямо поднялся, опираясь на стену. – Моё место там.

Он вышел из развалин, и Алиса пошла за ним. На улице бой кипел. Марат с группой ополченцев сдерживал натиск, но силы были неравны.

– Держаться! – крикнул Зорин, вскидывая автомат. – Сейчас подойдёт подкрепление!

– Какое подкрепление? – спросил кто-то.

– Наше! – раздался голос сзади.

Алиса обернулась. Из-за угла выходили люди. Армяне, татары, литовцы – те, кто ещё вчера был мирными жителями, а сегодня взял в руки оружие. Впереди шёл Тер-Петрос с крестом в руке, а за ним – Рашид-хазрат с автоматом.

– Мы с вами, – сказал армянский священник. – Бог велел защищать ближних.

– Аллах акбар! – крикнул имам, и татары рванули вперёд.

Бой переломился. Натовцы, не ожидавшие подкрепления, начали отступать. Боровский, увидев, что его окружают, дал команду отходить.

– Не уйдёшь! – закричала Алиса, бросаясь за ним.

Она бежала, сжимая наган, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Боровский петлял между развалинами, но она не отставала. Вот он остановился, обернулся, вскинул пистолет.

– Стой, стрелять буду! – крикнула она.

Он выстрелил. Пуля просвистела мимо. Алиса выстрелила в ответ – и Боровский, схватившись за плечо, упал.

– Попала, – прошептала она, подходя.

Он лежал на земле, сжимая раненое плечо, и смотрел на неё с ненавистью.

– Добивай, – прохрипел он. – Чего ждёшь?

– Нет, – ответила Алиса. – Ты ответишь перед судом.

– Каким судом? Вашим? Смешно.

– Увидим.

Подбежали Марат и Йонас. Боровского связали и повели. Алиса осталась стоять, глядя на дымящиеся развалины. Всё кончено.

Глава 4. Горелов настороже

Новость о том, что Боровский прорвался через тоннель и был ранен, но не пленён, облетела штаб Горелова к утру. Алиса, вернувшаяся с поля боя, сидела в коридоре, прислонившись к стене, и сжимала в руке наган. Йонас принес ей чай, но она не пила – смотрела в одну точку, переживая события прошедшей ночи.

– Ты как? – спросил он, присаживаясь рядом.

– Боровский ушёл, – ответила она. – Опять.

– Его ранили. Он не сможет далеко уйти.

– Он всегда уходит. Сколько можно?

Из кабинета вышел Горелов. Он был бледен, под глазами залегли тёмные круги, но держался прямо.

– Алиса, – позвал он. – Зайди.

Она поднялась и вошла в кабинет. Там уже были Зорин, Марат, Петрович, Джонсон и Фогель. На столе лежала карта, испещрённая красными и синими флажками.

– Садись, – сказал Горелов. – Будем решать, что делать дальше.

– Боровский ранен, – начал Зорин, когда все уселись. – Он ушёл с остатками отряда в лес. Но у него есть люди, есть оружие, есть поддержка. Он вернётся.

– Когда? – спросил Горелов.

– Неделя, может, две. Пока залечит рану, пока соберёт силы.

– Значит, у нас есть время.

– Времени мало, – вмешался Джонсон. – Мои бывшие коллеги не будут ждать. Они хотят кристалл. И они пришлют новых людей.

– Сколько? – спросил Марат.

– Не знаю. Но не меньше, чем в прошлый раз. Может, больше.

В кабинете повисла тишина. Алиса смотрела на карту, на красные флажки, которыми были отмечены позиции врага, и чувствовала, как тяжесть наваливается на плечи.

– Что будем делать? – спросила она.

– Готовиться, – ответил Горелов. – Укреплять оборону, тренировать людей, искать союзников.

– Союзников? – удивился Петрович. – Где?

– В Москве. Я уже связался с ними. Обещают помочь.

– Когда?

– Не знаю. Но обещают.

– Обещать – не значит сделать, – заметил Зорин.

– Знаю. Но другого выхода нет.

После совещания Алиса вышла на улицу. Солнце уже поднялось, но грело слабо. Вдалеке, над лесом, ещё висел дым – горели дома, подожжённые во время ночного боя. Люди разбирали завалы, уносили раненых.

К ней подошёл Мартинас. Мальчик был бледен, под глазами залегли тёмные круги.

– Ты не спишь? – спросила Алиса.

– Не могу. Я чувствую их. Они далеко, но они вернутся.

– Мы будем готовы.

– Не готовы, – покачал он головой. – Не до конца.

Алиса обняла его, прижала к себе. Она знала, что он прав. Но что ещё можно было сделать?

Вечером Горелов снова собрал совет. На этот раз пришли представители всех общин: Тер-Петрос, Рашид-хазрат, пан Збигнев, Марк Гольдштейн, Йонас. Даже натовцев пригласили – Джонсон и Фогель сидели в углу, не вмешиваясь.

– Мы должны объединиться, – сказал Горелов. – Если Боровский вернётся, а он вернётся, мы должны встретить его как единая сила.

– Что вы предлагаете? – спросил Тер-Петрос.

– Создать единое ополчение. Все общины выделяют людей. Мы их вооружим, обучим. И будем держать оборону вместе.

– А кто будет командовать? – спросил Марк Гольдштейн.

– Зорин, – ответил Горелов. – Он доказал, что умеет воевать.

– А если он не справится? – спросил кто-то.

– Справится, – твёрдо сказала Алиса. – Я знаю.

Все обернулись к ней. Она стояла у стены, сжимая наган, и смотрела на Зорина.

– Он справится, – повторила она. – Потому что у него нет выбора.

Ночью Алиса не спала. Сидела на крыльце, глядя на звёзды. Рядом пристроился Йонас.

– Думаешь, у нас получится? – спросил он.

– Должно, – ответила она. – Другого не дано.

Из темноты вынырнул Мартинас. Он подошёл, сел рядом.

– Они вернутся, – сказал он. – Скоро. Но вы победите. Я чувствую.

– Откуда знаешь? – спросила Алиса.

– Я вижу. После тьмы будет свет.

Она обняла мальчика. Ей хотелось верить.

Утро после совещания выдалось хмурым. Небо затянуло тучами, моросил мелкий дождь, и осенняя сырость пробирала до костей. Но несмотря на погоду, в городе и на базе кипела работа. Люди, понимая, что враг может вернуться в любой момент, готовились к обороне.

Алиса проснулась рано. Она вышла из избы, потянулась и направилась к штабной избе, где уже собрались командиры. Зорин, опираясь на трость, стоял у карты. Марат, Ильяс, Петрович и другие командиры сидели на лавках. Горелов, приехавший из города, был тут же.

– Садись, дочка, – сказал Зорин, увидев Алису.

Она села рядом с Йонасом. На столе лежала карта Калининградской области, испещрённая пометками.

– Итак, – начал Горелов, – мы знаем, что Боровский ранен, но не уничтожен. Он ушёл с остатками отряда в лес. Мы не знаем, где именно, но знаем, что он будет искать поддержки у натовцев.

– А натовцы? – спросил Марат. – Они пришлют подкрепление?

– Обязательно, – ответил Джонсон, сидевший в углу. – Кристалл – это то, что им нужно. Они не остановятся.

– Что вы предлагаете? – спросил Горелов.

– Укрепить оборону. Создать несколько линий защиты. И самое главное – спрятать кристалл.

– Спрятать? – удивился Петрович. – Куда?

– Есть одно место, – сказал Фогель. – Старое бомбоубежище под городом. Его построили ещё в войну, потом забросили. О нём никто не знает.

– А вы откуда знаете? – спросил Зорин.

– Мы изучали архивы. Там были планы города. Это убежище есть на картах, но оно не использовалось с сороковых годов. Вход завален, но его можно расчистить.

– И вы предлагаете туда перенести кристалл? – спросил Горелов.

– Да. И держать там до тех пор, пока опасность не минует.

– А если натовцы узнают?

– Не узнают. Об этом знаем только мы.

После совещания Алиса задержалась в избе. Она подошла к Зорину.

– Дядя Гриша, вы верите им? – спросила она, кивнув в сторону Джонсона и Фогеля.

– Должен, – ответил он. – У нас нет другого выбора.

– А если они нас обманут?

– Тогда мы их убьём. Но сначала дадим шанс.

В тот же день началась подготовка к переносу кристалла. Фогель и Николай Иванович упаковали его в специальный контейнер, обложили свинцовыми пластинами, чтобы скрыть излучение. Алиса, Марат и несколько бойцов должны были сопровождать кристалл в убежище.

– Идём, – сказал Зорин, когда всё было готово.

Они вышли на улицу. Дождь кончился, но небо было серым. Алиса шла рядом с контейнером, сжимая наган, и чувствовала, как напряжение нарастает с каждым шагом.

– Долго ещё? – спросила она у Фогеля.

– Километра два. Вход за старым универмагом.

Они двинулись через развалины. Город был пуст – люди разбежались по домам, готовясь к обороне. Только редкие патрули встречались на пути.

– Здесь, – сказал Фогель, указывая на провал в земле.

Это был вход в старый подвал, заваленный битым кирпичом и мусором. Марат и бойцы начали разбирать завал. Через час проход был открыт.

– Внутри темно, – сказал Фогель. – Но лестница есть. Я пойду первым.

– Нет, – остановил его Марат. – Я пойду первым.

Он спустился вниз. Через минуту вернулся:

– Чисто. Можно идти.

Они спустились в подвал. Внутри было темно, сыро, но стены были крепкими. Фогель зажёг фонарь.

– Здесь, – сказал он, указывая на нишу в стене. – Сюда поставим контейнер.

Марат поставил контейнер. Алиса подошла, коснулась его рукой. Кристалл был тёплым, пульсировал ровно, словно успокаиваясь.

– Теперь он в безопасности, – сказал Фогель. – Пока никто не знает, где он.

– Надеюсь, – ответила Алиса.

Вернувшись на базу, они застали Зорина за разговором с Гореловым. Лица у обоих были напряжённые.

– Что случилось? – спросила Алиса.

– Разведка донесла, – ответил Зорин. – Боровский пересёк границу. Идёт сюда.

– Сколько?

– Человек сто. Может, больше.

– А наши?

– Пятьсот. Но у них лучше вооружение.

– Значит, будем воевать умом, – сказала Алиса.

Зорин улыбнулся:

– Верно, дочка. Будем воевать умом.

Вести о том, что Боровский пересёк границу с новым отрядом, облетели город мгновенно. Люди, ещё недавно надеявшиеся на мир, снова хватались за оружие. Горелов, получив донесение, вызвал всех командиров на экстренное совещание. В штабной избе было тесно. Зорин, Марат, Ильяс, Петрович, Алиса, Йонас, представители общин – все собрались, чтобы решить, как встречать врага.

– Итак, – начал Горелов, разворачивая карту на столе, – Боровский идёт с юга. У него около сотни человек, возможно, больше. С ним натовцы, хорошо вооружённые. Они идут к городу.

– Где они сейчас? – спросил Зорин.

– В лесу, километрах в двадцати от границы. Если не сбавлять темп, завтра к вечеру будут на окраинах.

– А наши силы? – спросил Марат.

– Пятьсот бойцов в ополчении. Плюс военные, которые подтянулись из области. Но у них тяжёлое вооружение, у нас – только лёгкое.

– Значит, будем воевать не числом, а умом, – сказал Зорин.

– Что вы предлагаете? – спросил Горелов.

– Не ждать их в городе. Встретить в лесу. Устроить засады, перекрыть дороги, отрезать отход.

– А если они пойдут в обход?

– У нас есть люди в лесу. Не пропустят.

– А Боровский?

– Боровский наш. Я сам пойду за ним.

После совещания Алиса задержалась. Она подошла к Зорину.

– Дядя Гриша, – сказала она, – я пойду с вами.

– Нет, дочка. Ты нужна здесь.

– Я нужна там. Я умею стрелять, я знаю лес. И я хочу быть рядом, когда мы возьмём Боровского.

Зорин посмотрел на неё долгим взглядом, потом кивнул:

– Хорошо. Но будешь держаться позади. Если что – сразу в укрытие.

– Обещаю.

На рассвете отряд выступил. Зорин, Марат, Ильяс, Алиса, Йонас и два десятка лучших бойцов. Они двинулись к лесу, где, по данным разведки, укрывался Боровский. Шли быстро, стараясь не шуметь.

– Сколько нам ещё? – спросила Алиса, когда солнце поднялось.

– Километров десять, – ответил Марат. – К вечеру будем.

– А если они уйдут?

– Не уйдут. Они ждут подкрепления.

К вечеру они вышли к месту, где, по словам разведчиков, находился лагерь Боровского. Лес был пуст. Только обгоревшие костры да брошенные палатки напоминали о том, что здесь кто-то был.

– Ушли, – сказал Марат, осматривая лагерь.

– Куда? – спросил Зорин.

– В город. Они пошли в обход.

– Значит, мы их не опередили.

– Надо возвращаться.

– Поздно, – раздался голос из леса.

Из-за деревьев вышли люди. Натовцы, с автоматами, окружали их. Впереди шёл Боровский. Он был бледен, рука на перевязи, но глаза горели той же ненавистью.

– Здравствуй, Зорин, – сказал он. – Долго же мы не виделись.

– Не долго, – ответил Зорин. – И, вижу, ты всё такой же.

– А ты всё такой же. Веришь в свою правду.

– Верю.

– Зря. Правда у того, у кого сила.

– Посмотрим.

Боровский поднял руку, давая сигнал. Натовцы вскинули оружие.

– Сдавайтесь, – сказал он. – И я, может быть, оставлю вас в живых.

– Не сдадимся, – ответил Зорин.

– Тогда умрёте.

Он опустил руку, и в тот же миг лес взорвался выстрелами.

Выстрелы грохотали со всех сторон. Алиса упала на землю, прижимаясь к ней всем телом, и лихорадочно пыталась понять, откуда стреляют. Пули свистели над головой, выбивая кору из деревьев, взрывая землю. Рядом тяжело дышал Йонас, вцепившись в автомат. Марат уже стрелял, прикрывая отход. Зорин, опираясь на трость, отдавал команды.

– К оврагу! – крикнул он. – Все за мной!

Они побежали, пригибаясь, петляя между деревьями. Сзади слышались крики и выстрелы – натовцы преследовали. Алиса бежала, не чувствуя ног, подгоняемая страхом. Йонас рядом, Марат прикрывает.

Вот овраг. Они скатились вниз, замерли. Сверху, над краем, мелькали тени.

– Затаились, – прошептал Зорин. – Тихо.

Сверху прошли люди. Голоса, ругань, потом стихли.

– Ушли? – спросил Ильяс.

– Пока да, – ответил Зорин. – Но вернутся.

– Что будем делать? – спросила Алиса.

– Ждать темноты. А потом прорываться.

Ночь опустилась на лес. Алиса сидела, прижавшись к Йонасу, и слушала, как завывает ветер. Холод пробирал до костей, но двигаться нельзя было – враг мог быть рядом.

– Дядя Гриша, – прошептала она, – вы верите, что мы выберемся?

– Должны, дочка. Другого не дано.

– А если Боровский нас найдёт?

– Не найдёт. Мы уйдём.

Он поднялся, подал знак. Они вылезли из оврага и двинулись через лес. Шли медленно, стараясь не шуметь. Впереди – Зорин, за ним – Алиса и Йонас, сзади – Марат и остальные.

– Сколько нам ещё? – спросил Ильяс.

– Километров пять, – ответил Зорин. – Если не сбавлять темп, к утру будем.

– А если они нас догонят?

– Значит, будем отбиваться.

К рассвету они вышли к окраинам города. Впереди показались знакомые развалины. Алиса узнала это место – здесь когда-то был рынок, потом – пустырь, а теперь – блокпост ополчения.

– Свои! – крикнул Зорин, выходя из темноты.

Часовой вскинул автомат, но узнал, опустил.

– Командир! Живой!

– Живой, – ответил Зорин. – Ведите к Горелову.

В штабе их встретили с радостью. Горелов, узнав, что Зорин вернулся, вышел навстречу.

– Живы! – воскликнул он. – А мы уж думали…

– Живы, – сказал Зорин. – Но Боровский ушёл.

– Знаю. Наши разведчики видели его. Он ранен, но не сдаётся. У него осталось человек пятьдесят.

– Значит, скоро вернётся.

– Значит, будем готовиться.

Алиса стояла в стороне, глядя на карту, испещрённую флажками. Красные – враг, синие – свои. Синих было больше, но красные подступали всё ближе.

– Дядя Гриша, – сказала она, – мы выстоим?

– Выстоим, дочка. Обязательно выстоим.

Утро после возвращения Зорина выдалось тревожным. Вести о том, что Боровский с остатками отряда затаился в лесу и готовит новое нападение, быстро разнеслись по городу. Люди, ещё недавно праздновавшие победу, снова готовились к обороне. На улицах устанавливали баррикады, женщины разносили бинты и лекарства, дети помогали взрослым.

Алиса стояла у окна в штабной избе, глядя, как суетятся люди. Йонас подошёл сзади, обнял.

– Ты как? – спросил он.

– Держусь. А ты?

– Тоже. Главное, что мы живы.

– И что Зорин жив.

– Да. И Зорин.

В комнату вошёл Горелов. Он был бледен, под глазами залегли тёмные круги, но держался прямо. За ним – Зорин, Марат, Петрович, представители общин.

– Садитесь, – сказал Горелов. – Будем решать, что делать дальше.

– Боровский ушёл, – начал Зорин, когда все уселись. – Он ранен, но не сдаётся. У него осталось человек пятьдесят. Они в лесу, готовятся к новому удару.

– Когда они могут ударить? – спросил Горелов.

– Дня через два-три. Пока залечат раны, пока подойдёт подкрепление.

– Подкрепление? – удивился Петрович. – Откуда?

– Натовцы обещали. Они хотят кристалл.

– А что с кристаллом? – спросил Марк Гольдштейн.

– В безопасности, – ответил Фогель. – Мы спрятали его в старом бункере. Никто не знает где.

– А если натовцы узнают?

– Не узнают. Об этом знаем только мы.

– А если Боровский проболтается? – спросила Алиса.

– Боровский не знает. Мы спрятали кристалл после того, как он ушёл.

Совещание затянулось. Обсуждали планы обороны, распределяли силы, назначали ответственных. Алиса слушала, впитывая каждое слово. Она чувствовала, что это только начало.

После совещания она вышла на улицу. Вечерело, солнце садилось, окрашивая небо в багровые тона. Йонас ждал у крыльца.

– Домой? – спросил он.

– Домой.

Они пошли к избе. За их спинами оставался штаб, где готовились к новой войне. Впереди была ночь, а за ней – неизвестность.

Ночью Алиса не спала. Сидела на крыльце, глядя на звёзды. Рядом пристроился Мартинас.

– Ты не спишь? – спросил он.

– Не спится. Думаю.