Прорыв 7.0

– Я понимаю. Просто…

– Что?

– Я боюсь.

Она удивилась. Йонас был из тех людей, которые редко признаются в страхе. Даже когда они шли через подземелья, даже когда Марат получил ранение, он держался, не показывая слабости. Но сейчас, в этом городе-призраке, под этим золотистым небом, которое никак не хотело становиться нормальным, он позволил себе быть уязвимым.

– Я тоже боюсь, – сказала Алиса. – Но это не значит, что мы должны остановиться.

Он кивнул, и они двинулись дальше.

Улицы становились уже, дома – выше. Где-то наверху, на шпилях старых церквей, всё ещё держались обломки былой красоты: флюгера, кованые кресты, фигурки животных, которые теперь казались не украшениями, а стражами, застывшими в вечном ожидании. Алиса подняла голову и увидела, как одна из таких фигур – то ли грифон, то ли дракон – шевельнулась, провожая их золотистым взглядом. Она моргнула, и фигура снова стала просто бронзовой статуей.

– Тебе тоже показалось? – спросил Йонас, не оборачиваясь.

– Да.

– Город сходит с ума.

– Или мы сходим с ума.

Они вышли на небольшую площадь, где когда-то, судя по вывескам, был рынок. Теперь здесь стояли пустые прилавки, покрытые янтарным налётом, и ветер гонял по брусчатке обрывки газет. Алиса остановилась, чтобы перевести дыхание. Кристалл, который она держала в кармане разгрузки, пульсировал ровно, тепло, и это тепло, странное дело, успокаивало. Она чувствовала, как его ритм сливается с биением её сердца, и это единение пугало, но и придавало сил.

– Она близко, – сказала Алиса.

– Откуда ты знаешь?

– Кристалл. Он… чувствует её.

Йонас посмотрел на неё с тревогой. Он не спрашивал, что она имеет в виду, и она была благодарна за это. Объяснять, что камень в её кармане – не просто кусок минерала, а живое существо, связанное с чудовищем, которое они пришли уничтожить, было слишком сложно. Она сама не до конца понимала эту связь.

Они пересекли площадь и вошли в узкий проход между двумя зданиями. Здесь было темно, и фонари выхватывали из мрака только стены, покрытые странными письменами, которых раньше не было. Кто-то – или что-то – нацарапало на штукатурке символы, похожие на руны, и они светились слабым золотистым светом.

– Что это? – спросил Йонас, касаясь стены.

– Не трогай.

Он отдёрнул руку, но было поздно. Символы вспыхнули ярче, и из глубины переулка донёсся низкий, протяжный звук, похожий на вздох. Воздух стал тяжелее, и Алиса почувствовала, как что-то сдавливает грудь, мешая дышать.

– Бежим, – сказала она, и они рванули вперёд.

Переулок вывел их на Домскую площадь. Она изменилась. В прошлый раз, когда они были здесь, площадь была просто разрушена, завалена обломками, покрыта воронками. Теперь она стала другим местом. Брусчатка исчезла под слоем янтарной корки, которая пульсировала, переливалась, и казалось, что площадь покрыта жидким золотом. В центре, там, где раньше зияла воронка, теперь возвышался холм из янтарных кристаллов, и на его вершине, словно на троне, сидела она.

Королева.

Алиса узнала её, хотя та изменилась до неузнаваемости. В прошлый раз, когда они видели её в подземельях Академии наук, Королева была огромной, но её тело было покрыто трещинами, она горела, рассыпалась. Теперь она возродилась. Её тело, когда-то человекообразное, теперь было совершенно иным – высоким, стройным, покрытым янтарной чешуёй, которая переливалась всеми оттенками золота. Её лицо, всё ещё сохранявшее женские черты, было прекрасным и страшным одновременно. Глаза – два золотистых солнца – смотрели на Алису с чем-то, что можно было принять за любопытство, если бы не холод, исходивший от этого взгляда.

– Ты пришла, – сказала Королева, и её голос, мелодичный, глубокий, наполнил площадь. – Я знала, что ты придёшь.

– Ты должна умереть, – ответила Алиса, сжимая наган. Она знала, что пули бесполезны, но оружие давало иллюзию контроля.

– Должна? – Королева склонила голову набок, и её длинные, тонкие пальцы, унизанные янтарными кольцами, коснулись подбородка. – Почему ты так уверена, что я должна умереть? Я не убивала. Я защищала.

– Ты убивала! – крикнул Йонас, вскидывая автомат. – Ты превращала людей в чудовищ! Ты держала их в этом аду!

– Я давала им силу, – голос Королевы стал твёрже. – Я давала им возможность выжить там, где выжить было нельзя. Они стали частью чего-то большего. Они стали частью меня.

– Они стали рабами.

– Рабами? – Королева рассмеялась, и от этого смеха задрожали стены домов, окружавших площадь. – Ты говоришь о рабстве, маленькая девочка, которая несёт в кармане камень, уже связавший её с моей волей? Ты чувствуешь его, не так ли? Его тепло, его ритм. Он уже внутри тебя.

Алиса почувствовала, как кристалл в кармане пульсирует сильнее, и её рука невольно потянулась к нему. Она одёрнула себя, но Королева заметила этот жест.

– Отдай его, – сказала Королева, и её голос стал мягче, почти ласковым. – Отдай, и я отпущу вас. Я дам вам уйти. Ваш город будет свободен. Купол над Калининградом падёт. Всё закончится.

– Ложь, – прошептала Алиса.

– Правда, – ответила Королева. – Я не хочу войны. Я хочу только одного – жить. Но без кристалла я умру. Так же, как умерли все, кто был связан со мной. Так же, как умрёт мальчик, которого вы взяли с собой. Мартинас. Он чувствует меня, не так ли? Он слышит мой голос. Он часть меня. Если я умру, он тоже умрёт.

Алиса замерла. Она не думала об этом. Мартинас, его странная связь с янтарём, его способность чувствовать кристаллы, его внезапные приступы – всё это было частью системы. И если система рухнет…

– Она лжёт, – сказал Йонас, но в его голосе не было уверенности.

– Я не лгу, – Королева поднялась с янтарного трона, и Алиса увидела, насколько она высока – не меньше трёх метров. Её тело, покрытое чешуёй, переливалось в золотистом свете, и от неё исходил жар, как от раскалённого металла. – Я могу показать тебе. Если ты позволишь.

Она протянула руку, и из её пальцев вырвался тонкий луч золотистого света. Алиса хотела отпрянуть, но свет коснулся её лба, и мир вокруг исчез.

Она увидела Мартинаса. Он шёл по лесу вместе с Маратом и Джонсоном. Его лицо было бледным, глаза закрыты, и он двигался, словно во сне, ведомый чьей-то невидимой рукой. Вокруг него, в воздухе, мерцали золотистые искры, и Алиса поняла – это связь. Связь, которая не прервётся, пока жива Королева. И которая оборвётся, как только Королева умрёт.

Картина исчезла так же внезапно, как и появилась. Алиса пошатнулась, и Йонас поддержал её.

– Что она сделала? – спросил он.

– Она показала правду, – ответила Алиса, глядя на Королеву. – Мартинас связан с ней.

– Я же говорила, – Королева опустилась обратно на свой трон, и её поза стала почти расслабленной. – Мы часть единого целого. Ты, я, мальчик, все, кто коснулся янтаря. Убивая меня, ты убиваешь их. Всех, кто выжил благодаря кристаллам. Ты готова взять на себя эту ответственность?

Алиса молчала. Она думала о Мартинасе, о его улыбке, о том, как он держал её за руку в подземельях. Она думала о других детях, которых они находили в куполах, о тех, кто изменился, кто стал другим. Она думала о том, что, возможно, Королева права. Возможно, уничтожение системы означает смерть для всех, кто был ею затронут.

Но потом она вспомнила Руслана. Она вспомнила, как он лежал на земле, смотря на неё пустыми глазами, и как из его груди торчали янтарные иглы. Она вспомнила его слова: «Живи. И пусть они заплатят». Она вспомнила, что Королева – не жертва, не хранительница, не мать, оберегающая своих детей. Она – паразит. Она – чума. И её «забота» – это медленная, мучительная смерть, превращение в рабов, в батарейки, в расходный материал.

– Ты врёшь, – сказала Алиса, и голос её был твёрдым. – Ты не защищала их. Ты использовала их. Ты превратила людей в топливо для своей машины. Мартинас не умрёт, когда умрёшь ты. Он освободится. Так же, как освободятся все, кого ты держала.

– Ты так уверена? – Королева улыбнулась, и в её улыбке было что-то хищное. – Ты готова рискнуть? Готова поставить на кон жизнь ребёнка ради своей правоты?

– Я готова поставить на кон свою жизнь, – ответила Алиса. – И я готова умереть, если это будет нужно. Но я не позволю тебе запугать меня. Не позволю тебе использовать его как щит.

Она выхватила кристалл из кармана. Он вспыхнул ярким золотистым светом, и Королева вскрикнула – коротко, резко, словно от боли. Её тело дёрнулось, и янтарные кристаллы на её плечах замерцали тревожно, хаотично.

– Не смей! – закричала Королева, и её голос потерял мелодичность, стал резким, визгливым. – Ты не понимаешь, что делаешь!

– Я понимаю, – сказала Алиса. – Я уничтожу тебя. И всех, кто с тобой связан. Если они умрут, я умру вместе с ними. Но я не позволю тебе жить дальше. Никто не должен жить такой жизнью.

Она подняла кристалл над головой. Она не знала, что делать дальше. В прошлый раз, в Калининграде, кристалл активировался сам, когда Зорин коснулся его. Здесь, в Риге, всё было иначе. Генератор разрушен, связь нарушена, и кристалл был просто камнем – тёплым, пульсирующим, но камнем. Как его использовать? Как уничтожить Королеву?

– Алиса! – крикнул Йонас. – Сзади!

Она обернулась. Из переулков, из подворотен, из подвалов выходили мутанты. Их были десятки, сотни. Они двигались медленно, но неотвратимо, и их глаза горели золотистым светом. Они шли к ней, к Йонасу, к Королеве. Они шли защищать свою королеву.

– Ты видишь? – сказала Королева, и в её голосе вернулась прежняя мягкость. – Они любят меня. Они защищают меня. Они готовы умереть за меня. И ты хочешь отнять у них этот смысл?

– Это не смысл, – ответила Алиса. – Это рабство.

Она выстрелила. Пуля ударила в грудь ближайшего мутанта, но он даже не пошатнулся. Он продолжал идти, и его тело, пробитое пулей, уже затягивалось янтарной коркой. Алиса выстрелила ещё раз, ещё, но мутанты не останавливались.

– Йонас! – крикнула она. – Отходим к собору!

Они побежали к Домскому собору, который возвышался в конце площади. Двери его были распахнуты, и внутри царила тьма, только из глубины сочился слабый золотистый свет. Они вбежали внутрь, и Алиса захлопнула тяжёлые створки, подперев их обломком колонны.

– Надолго не хватит, – сказал Йонас, перезаряжая автомат.

– Нам и не нужно надолго, – ответила Алиса. – Мы должны найти способ уничтожить её.

– Как?

– Не знаю. Но что-то должно быть.

Она огляделась. Собор изменился. В прошлый раз, когда они были здесь, он был просто разрушен, завален обломками. Теперь стены были покрыты янтарными прожилками, которые пульсировали ровным светом, и на полу, там, где раньше были скамьи для прихожан, росли кристаллы – маленькие, острые, похожие на зубы. В центре, на месте алтаря, возвышалась конструкция, похожая на кокон, и из неё исходил золотистый свет.

– Что это? – спросил Йонас.

– Не знаю.

Алиса подошла ближе. Кокон был сплетён из янтарных нитей, и внутри него что-то пульсировало. Она коснулась его рукой, и нити разошлись, открывая углубление – ровно такого размера, как кристалл в её руке.

– Она хотела, чтобы я принесла его сюда, – прошептала Алиса. – Это ловушка.

– Тогда уходим.

– Нет. – Она посмотрела на кристалл, потом на кокон. – Если она хотела, чтобы я принесла его сюда, значит, здесь он может быть использован. Но не ею. Мной.

– Алиса, не делай этого.

– Йонас, послушай, – она повернулась к нему, и в её глазах были слёзы. – Если я не сделаю это сейчас, мы оба умрём. И Мартинас умрёт. И все, кого она держит. Я должна.

– Но ты не знаешь, что произойдёт!

– Я знаю одно: она умрёт.

Снаружи послышался грохот – мутанты выбивали двери. Йонас вскинул автомат, готовясь стрелять. Алиса стояла перед коконом, сжимая кристалл. Она чувствовала его тепло, его ритм, его желание слиться с чем-то большим. И она знала, что должна позволить этому случиться.

– Прощай, Йонас, – сказала она.

Она вложила кристалл в углубление.

Мир взорвался золотистым светом. Кокон распался, и из него вырвался поток энергии, который ударил в потолок, пробивая его, уходя в небо. Алису отбросило назад, она упала на пол, ударившись головой. В ушах звенело, перед глазами плыли золотистые круги.

Когда зрение прояснилось, она увидела, что собор изменился. Янтарные прожилки на стенах потускнели, кристаллы на полу рассыпались в пыль. А в центре, там, где был кокон, стояла Королева.

Но она изменилась. Её тело, ещё минуту назад сияющее, теперь было тусклым, покрытым трещинами. Из её груди торчал кристалл – тот самый, который Алиса вложила в кокон. Он пульсировал, и с каждой пульсацией Королева вздрагивала, словно от боли.

– Что ты сделала? – прошептала она, и в её голосе впервые прозвучал страх.

– Я уничтожила тебя, – ответила Алиса, поднимаясь. – Кристалл внутри тебя. Он разрывает тебя изнутри.

– Нет! – Королева закричала, и её крик был полон боли и ярости. Она рванулась к Алисе, но её тело не слушалось. Янтарная чешуя осыпалась, обнажая плоть – бледную, человеческую, смертную.

– Ты умрёшь, – сказала Алиса. – И всё, что ты создала, умрёт вместе с тобой.

– Тогда умри и ты! – Королева взмахнула рукой, и из её пальцев вырвался сгусток золотистой энергии.

Алиса отпрыгнула, но энергия ударила в пол рядом с ней, разбивая каменные плиты. Йонас выстрелил, и пули ударили в грудь Королевы. Она пошатнулась, но не упала. Из её ран вырвался золотистый свет, и она засмеялась – хрипло, надрывно.

– Пули не убьют меня, глупец! – крикнула она. – Только кристалл! Но он убьёт и её!

Она показала на Алису, и Йонас увидел, что от кристалла, торчащего из груди Королевы, к Алисе тянется тонкая золотистая нить. Она пульсировала, и с каждой пульсацией Алиса бледнела.

– Что это? – спросил он.

– Связь, – ответила Королева. – Она вложила кристалл. Теперь он связал нас. Когда я умру, умрёт и она.

– Алиса! – Йонас бросился к ней, но Королева взмахнула рукой, и невидимая сила отбросила его к стене.

– Не подходи! – закричала Королева. – Она моя! Она умрёт со мной!

Алиса стояла, чувствуя, как кристалл вытягивает из неё жизнь. Её руки и ноги стали ватными, голова кружилась, но она не падала. Она смотрела на Королеву и видела, как та тоже умирает – янтарная корка осыпается, тело сжимается, становясь меньше, человечнее.

– Зачем? – прошептала Королева, и в её голосе не было уже ни ярости, ни страха, только недоумение. – Зачем ты это сделала?

– Чтобы люди могли жить, – ответила Алиса. – Чтобы никто больше не стал рабом.

– Рабом? – Королева покачала головой, и из её глаз потекли золотистые слёзы. – Я хотела как лучше. Я хотела, чтобы они были сильными. Чтобы выжили.

– Выживание не стоит того, чтобы перестать быть человеком.

Королева посмотрела на неё, и в её глазах, уже не золотистых, а человеческих, серых, мелькнуло что-то похожее на понимание.

– Может быть, ты права, – прошептала она. – Может быть.

Её тело начало рассыпаться. Янтарные осколки падали на пол, превращаясь в золотистую пыль. Кристалл, торчавший из её груди, пульсировал всё медленнее, и золотистая нить, связывавшая его с Алисой, истончалась.

– Прощай, – сказала Королева, и в этом слове было что-то почти человеческое.

Она исчезла. Пыль, поднятая ветром, развеялась, и на полу остался только кристалл – тёмный, холодный, мёртвый. Золотистая нить, тянувшаяся к Алисе, оборвалась, и она почувствовала, как силы возвращаются к ней.

– Алиса! – Йонас подбежал к ней, обнял. – Жива!

– Жива, – ответила она, глядя на кристалл. – Мы сделали это.

Снаружи послышался грохот. Мутанты, лишившиеся своей королевы, замерли, а потом начали падать один за другим, их тела рассыпались в прах. Купол над Ригой, державшийся последние минуты на одной лишь инерции, лопнул, и в проёмы окон хлынул чистый, холодный свет северного солнца.

– Идём, – сказал Йонас, поддерживая её. – Нам нужно уходить. Город рушится.

Она кивнула, и они вышли из собора. Площадь перед ним была пуста. Только янтарная пыль, кружащаяся в воздухе, напоминала о том, что здесь произошло.

– Она мертва? – спросил Йонас.

– Мертва, – ответила Алиса. – Всё кончено.

Они двинулись к окраинам, и с каждым шагом мир вокруг становился чище, светлее, человечнее. Рига освобождалась.

Глава 7. Алиса против Королевы

Они вбежали в Домский собор, и тяжёлые дубовые двери захлопнулись за их спинами с глухим, похоронным стоном. Алиса прислонилась к стене, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле, лёгкие горели, но главное – кристалл был у неё. Она чувствовала его через ткань разгрузки – горячий, пульсирующий, словно второе сердце. Йонас стоял рядом, сжимая автомат, и его дыхание тоже было тяжёлым, прерывистым.

– Долго они не продержатся, – сказал он, кивая в сторону двери, за которой слышался глухой грохот – мутанты пытались выломать преграду.

– Нам и не нужно долго, – ответила Алиса, оглядываясь. – Мы должны найти способ уничтожить Королеву.

Собор встретил их тишиной. Но это была не та тишина, которая бывает в заброшенных зданиях, – не мирная, не мёртвая. Это было затишье перед бурей, напряжение, которое чувствовалось кожей. Золотистый свет, сочившийся сквозь разбитые витражи, ложился на каменные плиты пола причудливыми узорами, и в этих узорах мерещились лица, фигуры, тени. Воздух был тяжёлым, спёртым, пахло пылью, древним камнем и чем-то ещё – сладковатым, приторным, напоминающим запах увядающих цветов.

Алиса двинулась вперёд, стараясь ступать бесшумно. Её наган был наготове, хотя она понимала, что против Королевы пули – почти детская игрушка. Но оружие давало иллюзию контроля, и эта иллюзия была сейчас нужна ей как воздух.

– Она здесь, – прошептал Йонас, и Алиса кивнула.

Они чувствовали её. Не видели, не слышали, но чувствовали – как давящее присутствие, как тяжесть на плечах, как холодок, ползущий по позвоночнику. Королева была здесь, в этом соборе, и она знала, что они пришли.

Неф собора тянулся вперёд, уходя в полумрак. Колонны, когда-то величественные, теперь были покрыты янтарными прожилками, которые пульсировали слабым, болезненным светом. Скамьи для прихожан валялись на боку, многие были разбиты, и среди обломков Алиса заметила кости. Человеческие кости. Целые скелеты, скорчившиеся в позах, которые невозможно было принять в жизни. Она заставила себя не смотреть на них.

– Не останавливайся, – сказала она, когда Йонас замедлил шаг, глядя на груду останков у алтарной преграды. – Это ловушка.

– Что?

– Она хочет, чтобы мы отвлеклись. Хочет, чтобы страх сковал нас. Не смотри.

Они двинулись дальше, и свет становился всё ярче. Он исходил из глубины собора, из-за алтаря, где когда-то, наверное, стоял священник, вознося молитвы, а теперь царило нечто совсем иное. Алиса обогнула колонну и увидела её.

Королева сидела на груде янтарных обломков, возвышавшихся над полом, как трон. Она изменилась с тех пор, как они видели её в подземельях Академии наук. Тогда она была огромной, неуклюжей, покрытой трещинами, рассыпающейся. Теперь она возродилась. Её тело, стройное и гибкое, было покрыто янтарной чешуёй, которая переливалась в полумраке собора тёплым золотым светом. Длинные руки с тонкими, почти прозрачными пальцами покоились на подлокотниках импровизированного трона. Лицо – прекрасное и страшное одновременно – сохраняло женские черты, но глаза горели золотом, и в этом золоте не было ничего человеческого. Только холод, только древняя, ненасытная воля к жизни.

– Ты пришла, – сказала Королева, и её голос наполнил собор, отражаясь от сводов, множась, проникая в самые дальние уголки. – Я ждала тебя.

– Ты знала, что мы вернёмся, – ответила Алиса, сжимая наган.

– Знала. – Королева склонила голову набок, и её длинные волосы, похожие на янтарные нити, заструились по плечам. – Ты не могла не вернуться. Кристалл зовёт тебя. Так же, как он звал меня когда-то. Мы с тобой похожи, маленькая девочка. Мы обе чувствуем его. Мы обе не можем без него жить.

– Я не похожа на тебя.

– Отрицаешь? – Королева улыбнулась, и в этой улыбке было что-то почти нежное. – Ты носишь его на груди. Ты чувствуешь, как он пульсирует в такт твоему сердцу. Ты знаешь, что без него ты станешь слабее, что часть тебя умрёт. Я была такой же. Когда-то давно, когда этот город был живым, а люди не боялись выходить на улицы, я тоже была человеком. Я тоже носила кристалл, потому что он давал силу. А потом он стал мной.

– Ты стала монстром.

– Я стала больше, чем человек. Я стала защитницей. Я дала убежище тем, кто не мог выжить. Я превратила этот город в крепость. Никто из моих детей не умер от голода, от холода, от болезней. Они стали частью чего-то вечного.

– Они стали рабами! – выкрикнул Йонас, вскидывая автомат. – Ты превратила их в чудовищ!

Королева перевела взгляд на него, и Йонас пошатнулся, словно от удара. Её глаза вспыхнули ярче, и воздух вокруг сгустился, стал тяжелее.

– Тише, мальчик, – сказала она, и в её голосе прозвучало раздражение. – Взрослые разговаривают. Ты ещё не дорос до понимания того, что такое жертва. Что такое ответственность за тех, кто слабее. Ты готов умереть за свою свободу? Хорошо. А я готова убивать за неё. Разница лишь в том, что я делаю это уже много лет, а ты только учишься.

– Йонас, не слушай её, – сказала Алиса, чувствуя, как слова Королевы проникают в сознание, обволакивают, заставляют сомневаться. – Она лжёт.