Мазурский Коридор 2.0

Они работали до позднего вечера, забыв о времени. Свет от янтарных камней создавал уютный полумрак, и только иногда включали электрические лампы, чтобы рассмотреть мелкие детали.

– Лев Семёнович, – вдруг спросил Николай Иванович, – а вы верите, что мы сможем отключить купол?

– Верю, – ответил Рабинович, не отрываясь от расчётов. – Потому что не могу поверить, что всё это бессмысленно. Мы должны найти ответ.

– Но если купол отключат, что тогда? Связь с Россией, помощь?

– А вы хотите помощи? – Рабинович посмотрел на него поверх очков. – Лично я хочу, чтобы мои внуки увидели нормальное небо. А не это золотое марево.

– Моя дочь в Москве, – тихо сказал Николай Иванович. – Я не знаю, жива ли. Если купол падёт, может, я смогу её найти.

– Найдёте, – обнадёжил Ковальский. – Обязательно найдёте.

Ночью, когда учёные разошлись по своим углам, в лабораторию заглянул Руслан. Он принёс новые образцы – десяток камней разного размера.

– Держите, – сказал он, высыпая их на стол. – Еле добыли. Там тварей стало больше.

– Спасибо, Руслан. – Николай Иванович взял один камень, повертел в руках. – Отдыхай. Завтра трудный день.

– Знаю. – Руслан усмехнулся. – Экспедиция. Я готов.

Он ушёл, а учёные остались. Золотой свет камней пульсировал ровно, как сердце гигантского чудовища. Но теперь это был не враг, а союзник.

Ночь в лаборатории пролетела незаметно. Николай Иванович и Рабинович, увлечённые研究工作, не заметили, как за окнами начало светать. Золотой купол на горизонте побледнел, уступая место серому осеннему рассвету. В лаборатории горели лампы, питаемые от янтарных аккумуляторов, и их мягкий свет смешивался с естественным свечением камней, создавая причудливую атмосферу.

Рабинович оторвался от расчётов, потёр уставшие глаза:

– Николай Иванович, вы спать не хотите? Уже утро.

– Не могу, – ответил тот, не отрываясь от микроскопа. – Этот образец… в нём есть какие-то включения. Похоже на органику.

– Органику? – Рабинович мгновенно оживился, забыв об усталости. – Дайте посмотреть.

Он склонился над микроскопом, долго рассматривал препарат, потом выпрямился с задумчивым видом.

– Это не просто органика. Это… клетки. Но какие-то изменённые. Они пульсируют в такт с камнем.

– Живые? – спросил Николай Иванович с тревогой.

– Не знаю. Возможно, это следы тех, кто погиб внутри купола. Или… или что-то другое.

В дверь постучали. Вошёл Ян Ковальский – он, в отличие от учёных, успел поспать и выглядел бодрым.

– Доброе утро, панове. – Он принёс с собой свежий хлеб и кружки с травяным чаем. – Завтрак. Вы, наверное, совсем забыли о еде.

– Спасибо, Ян, – поблагодарил Николай Иванович, принимая кружку. – Вы как раз вовремя. Мы тут нашли кое-что интересное.

Ковальский подошёл к столу, взглянул на записи.

– О, это те документы из бункера? Я как раз хотел продолжить перевод. Там ещё много страниц.

– Давайте вместе, – предложил Рабинович. – Ваши лингвистические способности и наши знания физики могут дать хороший результат.

Они устроились за большим столом, заваленном бумагами. Ковальский надел очки и начал переводить, время от времени сверяясь со словарём.

– Вот, послушайте: «Эксперимент 7-Б. Цель – проверка резонансных свойств янтаря при воздействии электромагнитного поля высокой частоты. Результат: зафиксировано аномальное свечение, образец нагрелся до 80 градусов Цельсия. Поле сохранялось в течение трёх минут после отключения генератора».

– То есть они наблюдали то же самое, что и мы, – заметил Николай Иванович.

– Да. – Рабинович задумался. – Но у них не было такого мощного источника энергии, как у современного купола. Они только нащупывали принцип.

Ковальский перевернул страницу:

– А вот дальше интереснее: «Проект "Янтарный щит". Теоретическое обоснование создания стационарного защитного поля на основе резонаторов из янтаря. Предполагаемая мощность – до 100 киловатт, радиус действия – до 50 километров. Требуется: 12 резонаторов первого типа, 4 резонатора второго типа, генератор частоты».

– 50 километров? – переспросил Николай Иванович. – Это же почти радиус нашего купола!

– Вот именно, – кивнул Рабинович. – Немцы хотели создать то же самое. И, судя по всему, у них были теоретические выкладки. Но успели ли они построить работающий прототип?

– Здесь есть упоминание о полевых испытаниях, – продолжал Ковальский. – «Испытания проведены на полигоне в Мазурии. Результаты положительные, но поле нестабильно. Требуется доработка».

– Мазурия! – воскликнул Рабинович. – Значит, там действительно была лаборатория. И, возможно, она сохранилась.

В этот момент дверь распахнулась, и в лабораторию вошёл Горелов в сопровождении двух офицеров. Вид у него был озабоченный.

– Доброе утро, товарищи учёные. – Он подошёл к столу, взглянул на разбросанные бумаги. – Как успехи?

– Мы нашли подтверждение, что немцы работали над аналогичным проектом, – доложил Рабинович. – И, судя по документам, их лаборатория находилась в Мазурии. Там же, где сейчас, вероятно, располагается генератор купола.

– Это очень важно, – кивнул Горелов. – Именно поэтому я здесь. Экспедиция в Польшу утверждена. Зорин формирует группу. Вам нужно подготовить список оборудования и людей, которые пойдут с вами.

– Я пойду, – твёрдо сказал Рабинович. – Мои знания нужны там.

– И я, – добавил Ковальский. – Как переводчик и историк.

– Хорошо. – Горелов посмотрел на Николая Ивановича. – А вы, Николай Иванович?

– Я останусь здесь. Кто-то должен координировать исследования и принимать новые образцы. К тому же, – он усмехнулся, – возраст уже не тот, чтобы ходить в такие походы.

– Разумно. – Горелов повернулся к офицерам. – Организуйте охрану и обеспечьте учёных всем необходимым. Экспедиция выступает через три дня.

Когда Горелов ушёл, учёные засуетились. Рабинович начал составлять список приборов, которые нужно взять с собой, Ковальский перебирал документы, откладывая самые важные.

– Лев Семёнович, – окликнул его Николай Иванович, – возьмите вот этот спектрометр. Он портативный, работает от батарей. И обязательно захватите несколько эталонных образцов для сравнения.

– Возьму. – Рабинович укладывал приборы в ящик. – И ещё нужны защитные костюмы. Мало ли, что там внутри.

– Руслан сказал, что у них есть опыт использования янтарных пластин для защиты, – вспомнил Николай Иванович. – Надо попросить, чтобы вам выдали.

– Обязательно.

К вечеру подготовка была в самом разгаре. Рабинович и Ковальский, вооружённые списками, проверяли оборудование, упаковывали реактивы, готовили документацию. К ним то и дело заходили сталкеры, приносили новые образцы, расспрашивали о предстоящем походе.

Алиса заглянула в лабораторию, когда уже стемнело. Она принесла медикаменты для аптечки экспедиции.

– Профессор, – обратилась она к Рабиновичу, – я тоже иду с вами. Зорин разрешил.

– Знаю, знаю. – Рабинович улыбнулся. – Хорошо, что вы будете. Медик в таком походе необходим.

– Я буду беречь вас, – серьёзно сказала Алиса. – Обещаю.

Рабинович растроганно покачал головой:

– Спасибо, дочка. Но береги себя. Мы все должны вернуться.

Ночь опустилась на лабораторию. Золотой свет камней пульсировал ровно, и учёные, уставшие, но довольные, расходились по своим углам. Завтра предстоял последний день подготовки, а послезавтра – дорога в неизвестность.

Последний день перед экспедицией выдался суматошным. Лаборатория напоминала растревоженный улей: Рабинович метался между столами, проверяя приборы, Ковальский перебирал документы, то и дело сверяясь со своими записями, а Николай Иванович пытался систематизировать всё это безумие, записывая каждую мелочь в толстый журнал.

– Лев Семёнович, – окликнул он Рабиновича, – вы не забыли эталонные образцы? Я положил их вон в тот ящик.

– Помню, помню, – отмахнулся профессор, не отрываясь от укладки спектрометра. – А где наши защитные пластины? Руслан обещал принести.

– Уже здесь.

В дверях стоял Руслан с рюкзаком, из которого торчали янтарные пластины разного размера. Он подошёл к столу и выложил их перед учёными.

– Вот, отобрал самые крупные. Носить будете на груди, под одеждой. Проверено – помогает. Я сам так хожу уже месяц, и ничего, жив пока.

Рабинович взял одну пластину, повертел в руках. Она была тёплой на ощупь и слабо пульсировала в такт с куполом.

– Удивительно, – пробормотал он. – Простейшая защита, а мы до неё додумались только сейчас.

– Главное, что додумались, – усмехнулся Руслан. – Вы главное не забудьте надеть, когда внутрь пойдёте. А то некоторые учёные такие рассеянные…

– О себе говоришь? – поддел его Ковальский.

– Я не учёный, я сталкер. У меня память на другое.

Все рассмеялись. Напряжение последних часов немного спало.

В лабораторию вошёл Зорин. Он заметно хромал – спина давала о себе знать, но глаза смотрели твёрдо. Увидев суету, он улыбнулся:

– Готовитесь?

– Готовимся, командир, – ответил Руслан. – Ещё пару часов – и можно выступать.

– Хорошо. – Зорин подошёл к столу, взглянул на разложенные приборы. – Лев Семёнович, вы уверены, что всё это нужно? Вес немалый.

– Каждый прибор важен, – твёрдо ответил Рабинович. – Если мы найдём то, что ищем, без них не обойтись.

– Ладно, верю. – Зорин повернулся к Ковальскому. – Ян, документы все перевели, что могли?

– Основное – да. – Ковальский указал на стопку бумаг. – Но там ещё много. Если найдём новые, придётся разбираться на месте.

– Справитесь.

В дверях показалась Алиса. Она была в походной одежде, за спиной – рюкзак, на поясе – сумка с медикаментами. Увидев Зорина, она подошла:

– Дядя Гриша, я готова.

– Вижу. – Он обнял её. – Помни: слушайся Руслана, не лезь на рожон, если что – сразу к своим. Ты медик, твоя задача – лечить.

– Помню, дядя Гриша.

Николай Иванович подошёл к ним, протянул Алисе небольшой янтарный амулет на шнурке.

– Возьми, дочка. Я сделал это специально для тебя. Камень небольшой, но чистый. Будет защищать.

Алиса взяла амулет, надела на шею. Камень приятно грел кожу.

– Спасибо, Николай Иванович.

– Носи с собой. И возвращайся.

В лабораторию заглянул связной от Горелова:

– Группа сбора через час у здания правительства. Всех оповестили.

– Идём, – сказал Руслан, закидывая рюкзак на плечо. – Пора.

Начались последние сборы. Рабинович ещё раз проверил приборы, Ковальский упаковал документы, Алиса поправила аптечку. Николай Иванович стоял в стороне, наблюдая за этой суетой, и на душе у него было тревожно.

– Не волнуйтесь, – подошёл к нему Зорин. – Они вернутся. Руслан опытный, Алиса толковая, учёные при деле.

– Знаю, – ответил Николай Иванович. – Но всё равно страшно. Столько лет прошло, а я до сих пор не привык провожать людей в опасность.

– К этому не привыкают, – согласился Зорин. – Но мы должны.

Через полчаса группа была готова. Руслан первым вышел из лаборатории, за ним – Рабинович с тяжёлым рюкзаком, потом Ковальский и Алиса. У дверей Алиса обернулась, помахала рукой.

– Я вернусь! – крикнула она.

Николай Иванович и Зорин остались одни. В лаборатории стало тихо, только золотой свет камней пульсировал ровно.

– Что ж, – сказал Николай Иванович, – будем ждать.

– Ждать и работать, – ответил Зорин. – У нас своих дел хватает.

Они вышли во двор. Над городом нависало серое осеннее небо, золотой купол пульсировал на горизонте. Группа уже скрылась за поворотом, и только эхо шагов ещё доносилось из-за угла.

– Командир, – окликнул Зорина подошедший Марат, – там Боровский опять активничает. Надо бы на разведку сходить.

– Идём. – Зорин повернулся к Николаю Ивановичу. – Держитесь, профессор. Мы ещё встретимся.

– Дай бог, – ответил тот.

Зорин ушёл, а Николай Иванович вернулся в лабораторию. Впереди были долгие дни ожидания, но он знал: его дело – ждать и готовиться к новым открытиям.

Глава 3. Боровский укрепляется

Пока учёные готовились к экспедиции, а ополчение тренировалось на базе Зорина, в северной части города происходили события, которые должны были изменить расстановку сил. Боровский не терял времени даром. Поражение в августовских боях не сломило его, а лишь разозлило и заставило действовать хитрее.

Штаб-квартира Боровского по-прежнему располагалась в бывшем торговом центре на севере города. За прошедшие месяцы это место превратилось в настоящую крепость: стены укреплены мешками с песком, на крыше установлены пулемётные гнёзда, входы забаррикадированы. Внутри кипела жизнь – казармы, склады, мастерские, даже своя пекарня и столовая.

Боровский сидел в своём кабинете на втором этаже, откуда открывался вид на пустынные улицы. Перед ним стоял Шкаф, его главный помощник, и докладывал последние новости.

– Шеф, мы полностью контролируем уже пять кварталов. Ещё два – под вопросом, там ополченцы Зорина патрулируют. Но наши люди работают.

– Люди, – усмехнулся Боровский. – Что люди? Им нужна еда, и они готовы на всё. Как у нас с запасами?

– Продуктов хватит ещё на месяц, если кормить только своих. Но мы торгуем с окрестными жителями, и запасы тают быстрее.

– Торгуем? – Боровский поднял бровь. – По каким ценам?

– По нашим, шеф. – Шкаф ухмыльнулся. – Буханка хлеба – тысяча рублей. Банка тушёнки – две тысячи. Вода – пятьсот за литр.

– Молодец. – Боровский кивнул с одобрением. – Пусть знают, кто здесь хозяин. А если возмущаются?

– Бывает. Пару раз пытались бунтовать. Мы быстро успокоили. Троих пришлось… ну, вы понимаете.

– Понимаю. – Боровский встал, подошёл к окну. – Страх – великая сила. Люди должны бояться нас больше, чем голода. Тогда они будут слушаться.

За окном моросил дождь. По улице, прижимаясь к стенам, брели редкие прохожие – сгорбленные, в обносках, с пустыми сумками. Один из них остановился у входа в торговый центр, посмотрел на вывеску «Пункт выдачи продуктов» и перекрестился. Потом, словно решившись, шагнул внутрь.

Боровский усмехнулся:

– Видишь? Идут. И будут идти, пока есть нужда. А нужда у них теперь всегда.

– Шеф, – осторожно заметил Шкаф, – но многие ропщут. Говорят, что у Горелова продукты дешевле, и вообще он порядок наводит.

– Горелов? – Боровский скривился. – Этот старый дурак думает, что можно кормить всех даром. Посмотрим, как у него хватит запасов до зимы. А мы будем богатеть.

В дверь постучали. Вошёл один из охранников:

– Шеф, там человек пришёл. Говорит, от тех, из Польши. Ян его зовут.

– Пусть войдёт.

Ян вошёл уверенно, как к себе домой. Он был всё так же невзрачен – невысокий, в сером плаще, с аккуратным пробором и холодными глазами. Но каждый его визит приносил важные новости.

– Господин Боровский, – начал он без предисловий, – у нас проблемы. Зорин готовит экспедицию в Польшу. В Мазурию. Там, где предположительно находится генератор купола.

– Экспедицию? – Боровский нахмурился. – Зачем?

– Учёные считают, что там могут быть ключи к управлению куполом. Если они найдут способ его отключить, то Москва сможет войти в город. Ваши планы рухнут.

Боровский задумался. Этого нельзя было допустить.

– Что ты предлагаешь?

– Надо помешать. У меня есть люди, которые могут перехватить экспедицию. Но мне нужна ваша поддержка – оружие, бойцы, прикрытие.

– Получишь. – Боровский повернулся к Шкафу. – Выдели Яну десяток самых лучших. И оружие дай, какое попросит.

– Сделаем, шеф.

Ян кивнул и вышел. Боровский снова уставился в окно.

– Шеф, – спросил Шкаф, – а что, если они всё-таки найдут этот ключ?

– Не найдут. – Боровский усмехнулся. – Или найдут, но будет поздно. Я уже договорился с европейцами. Как только купол падёт, они войдут в город и признают меня законной властью. А Зорина с его ополчением… ну, сами понимаете.

– Понимаю, шеф.

Внизу, в пункте выдачи продуктов, уже выстроилась очередь. Люди стояли под дождём, мёрзли, но терпели – другого выхода не было. Мужчина в потрёпанной куртке, тот самый, что крестился у входа, протянул продавцу последние деньги:

– Буханку хлеба, пожалуйста.

Продавец, здоровенный парень с нашивкой Боровского, взял деньги, отсчитал сдачу – жалкие крошки – и кивнул:

– Проходи.

Мужчина взял хлеб, прижал к груди и быстро вышел. На улице его ждала женщина с ребёнком.

– Ну что? – спросила она с надеждой.

– Есть, – ответил он. – Пойдём быстрее, пока не отобрали.

Они ушли, растворившись в серой мгле. А очередь всё тянулась, и люди смотрели на вывеску с ненавистью и страхом.

Отряд, который Шкаф выделил Яну, собирался в подвальном помещении торгового центра. Десять человек – бывшие уголовники, наёмники, отморозки, которым было всё равно, кого убивать, лишь бы платили. Ян осмотрел их холодным взглядом, остался доволен.

– Слушайте сюда, – начал он, разворачивая на столе карту. – Группа Зорина выступит завтра на рассвете. Пойдут на юг, к границе с Польшей. Наша задача – перехватить их до того, как они войдут в купол.

– А если они уже войдут? – спросил один из бандитов, коренастый детина со шрамом через всю щёку.

– Тогда будем ждать снаружи. Рано или поздно они вернутся. И мы встретим их.

– Оружие? – поинтересовался другой.

– Автоматы, гранаты, патронов побольше. И снайперская винтовка – на всякий случай.

Ян говорил спокойно, деловито, будто планировал рядовую операцию. На самом деле он понимал: если экспедиция Зорина добудет информацию о куполе, планы Боровского и его европейских хозяев могут рухнуть. Этого нельзя было допустить.

Пока бандиты готовились, наверху, в кабинете Боровского, происходил другой разговор. К нему привели делегацию от жителей окрестных домов – троих стариков, осмелившихся просить о снижении цен на продукты.

– Пан Боровский, – начал самый старый, с трясущейся головой, – люди голодают. Ваши цены… это же грабёж. Мы не можем столько платить.

Боровский сидел в кресле, лениво поигрывая авторучкой. Он даже не взглянул на говорившего.

– Не нравятся цены – не покупайте, – равнодушно бросил он.

– Но у нас дети, внуки… Им есть надо.

– А мне какое дело? – Боровский наконец поднял глаза. – Я вам ничего не должен. Хотите есть – работайте на меня. Хотите работать – получайте продукты по льготным ценам. А если будете бузить – пеняйте на себя.

Старики переглянулись. Один из них, помоложе, шагнул вперёд:

– Мы слышали, у Горелова продукты дешевле. Может, нам туда податься?

Боровский усмехнулся, кивнул Шкафу. Тот молча подошёл к дерзкому, схватил за шиворот и выволок в коридор. Через минуту оттуда донёсся глухой удар и сдавленный крик.

– Ещё вопросы? – спросил Боровский, глядя на оставшихся двух стариков.

Те молча попятились и вышли.

Боровский довольно откинулся в кресле. Страх работал лучше любых уговоров.

Вечером того же дня в лагере Зорина царило оживление. Последние приготовления к экспедиции завершались. Руслан проверял снаряжение, Рабинович укладывал приборы, Ковальский перебирал документы. Алиса сидела у костра, перелистывая потрёпанный блокнот с записями отца.

– Не спится? – подошёл Зорин, присаживаясь рядом.

– Думаю, – ответила она. – О папе. О том, что он сказал бы, если бы видел меня сейчас.

– Сказал бы, что гордится.

– Думаете? – Она подняла на него глаза.

– Знаю. – Зорин обнял её за плечи. – Твой отец был смелым человеком. И ты в него пошла.

Из темноты появился Руслан:

– Командир, всё готово. Завтра на рассвете выступаем.

– Хорошо. – Зорин встал. – Я провожу вас до границы. Дальше – сами.

– Справимся, – уверенно сказал Руслан.

Ночь опустилась на лагерь. Люди спали, готовясь к трудному дню. Но никто не знал, что в темноте, за холмами, уже затаился отряд Яна, готовый нанести удар.

Ночь в штабе Боровского выдалась беспокойной. Ян увёл свой отряд на позиции, Шкаф проверял посты, а сам Боровский сидел в кабинете, изучая донесения разведки. Его люди работали по всему городу, собирая информацию о передвижениях отрядов Горелова, о настроениях в общинах, о планах Зорина.

На столе лежала карта, испещрённая пометками. Красные флажки – позиции его людей, синие – ополченцев. Синих становилось всё больше, и это тревожило.

– Шеф, – в кабинет заглянул Шкаф, – там ещё делегация пришла. Из литовской общины. Говорят, хотят договориться.

– Пусть заходят.

Вошли двое – пожилой мужчина с усталыми глазами и женщина лет сорока, сжавшая в руках какую-то сумку. Они явно нервничали.

– Пан Боровский, – начал мужчина, – мы от литовской общины. У нас много детей, стариков. Еды не хватает. Ваши цены… мы не можем столько платить.

– А что вы предлагаете? – лениво поинтересовался Боровский.

– Может, договоримся? Мы можем работать. У нас есть мужчины, женщины. Они готовы делать всё, что скажете. Только дайте еды.

Боровский задумался. Рабочая сила ему была нужна. Люди, которые будут укреплять его позиции, таскать грузы, обслуживать хозяйство. Зачем платить бандитам, если можно использовать этих?

– Хорошо, – сказал он после паузы. – Я дам вам еду. Но работать будете бесплатно. И если кто-то из ваших вздумает сбежать к Горелову – ответите головой.

Литовцы переглянулись, но выбора не было.

– Согласны, – кивнул мужчина.

– Шкаф, запиши их. И выдай продуктов – по минимуму. Остальное – после работы.

Когда делегация ушла, Боровский усмехнулся:

– Видишь, Шкаф? Они сами приходят. Сами просят, чтобы их использовали. Люди – скоты. Им нужен хозяин.

– Вы правы, шеф.

На рассвете следующего дня к штабу Боровского потянулись вереницы людей. Голодные, оборванные, они готовы были на всё ради куска хлеба. Их ставили на работы – разбирать завалы, таскать мешки, чинить укрепления. Платили едой, но ровно столько, чтобы не умерли с голоду. Работать заставляли до изнеможения.

К полудню у ворот выстроилась длинная очередь за продуктами. Люди стояли под моросящим дождём, мёрзли, но терпели. Буханка хлеба стоила теперь тысячу двести рублей – Боровский поднял цену, пользуясь спросом.

В очереди стояла молодая женщина с ребёнком на руках. Малыш лет двух жалобно хныкал, уткнувшись лицом в материнское плечо. Женщина была бледна, под глазами залегли тёмные круги – видно, сама давно не ела, отдавая последнее ребёнку.

– Сколько тебе? – спросил стоящий рядом пожилой мужчина.

– Тысячи две, – прошептала она. – А у меня только тысяча. И ребёнку молоко нужно.

Мужчина вздохнул, полез в карман, достал мятую купюру:

– На, держи. Мне уже всё равно.

– Спасибо, – женщина едва не плакала. – Спасибо вам.

Очередь медленно двигалась. Когда подошла её очередь, продавец, здоровенный детина с нашивкой Боровского, взял деньги, отсчитал сдачу – жалкие триста рублей – и протянул буханку.

– Проходи.

Женщина прижала хлеб к груди и быстро пошла прочь, боясь, что отнимут. Малыш на руках затих, пригрелся.

– Суки, – прошептал кто-то в очереди. – На крови наживаются.

– Тихо ты, – шикнули на него. – Услышат – конец.

А в штабе Боровский принимал нового гостя. Ян вернулся с докладом.

– Отряд на позициях, – сказал он. – Ждём. Если экспедиция Зорина пойдёт через Мазурский коридор, мы их перехватим.

– Хорошо. – Боровский довольно кивнул. – А если они пойдут другим путём?

– Есть люди на всех основных направлениях. Не уйдут.

– Отлично. – Боровский встал, подошёл к окну. – Знаешь, Ян, я чувствую, что это наш звёздный час. Если мы остановим их, Горелов лишится последней надежды. А там и купол падёт, и Европа войдёт.

– Вы правы, господин Боровский.

– Иди, отдыхай. Завтра будет трудный день.

Ян вышел. Боровский остался один, глядя на золотой купол. Тот пульсировал ровно, равнодушно. Но скоро, очень скоро всё изменится.

Внизу, в очереди за хлебом, назревал конфликт. Кто-то из голодных попытался прорваться без очереди. Охрана скрутила его и увела за угол. Оттуда донеслись глухие удары и крики, потом всё стихло.

Очередь притихла, вжала головы в плечи. Люди боялись даже дышать.

А женщина с ребёнком уже дошла до своего подвала. Там, в сырости и темноте, ютились ещё несколько семей. Она разделила буханку на всех – каждому по маленькому кусочку.

– Завтра опять пойду, – сказала она. – Может, повезёт.

– Не надейся, – ответил кто-то. – Этот зверь не насытится никогда.

Глава 4. Тренировки

Утро на базе Зорина началось задолго до рассвета. Люди просыпались под мерный гул генератора и золотистое свечение купола, которое пробивалось даже сквозь плотные шторы, которыми завесили окна в бытовках. В воздухе пахло сыростью, дымом от костров и кашей, которую женщины уже начинали варить на импровизированной кухне.

Зорин вышел во двор, опираясь на трость. Спина ныла сильнее обычного – сказывалась осенняя сырость и прошедшие бои. Но он не позволял себе расслабляться. Сегодня предстоял важный день: начало интенсивных тренировок новой группы сталкеров, которые через несколько дней должны были отправиться в опасную экспедицию.