Узник чужой воли

Принц — теперь Тар не сомневался в его титуле — стоял спиной к ним у окна, глядя в темноту, где мерцали редкие огни заставы. Он снял бархатный камзол и остался в простой белой рубашке с расстёгнутым воротом, подтянутой широким кожаным поясом. Без пышной одежды он казался моложе, суше и куда опаснее. Его осанка потеряла всю театральную небрежность, спина была прямой, плечи — собранными, как у хищника перед прыжком.

— Оставьте нас, — сказал он, не оборачиваясь. Голос звучал тихо, но стражники исчезли мгновенно, притворив дверь.

Только тогда он повернулся. В руках он вертел тот самый хрустальный бокал, но теперь пустой. Серо-зелёные глаза, при свете лампы казавшиеся почти прозрачными, изучали их без тени прежней насмешки с холодной, аналитической ясностью.

— Итак, — начал он, отставив бокал и опершись о край стола, задев рукой стопку книг по военной истории. — Купцы, лишившиеся товара, но не языка. Солдаты, лишившиеся мундира, но не выправки. Идущие из Лорвика — королевства, которое пока не склонило голову перед Климом Косым. Интересное совпадение.

Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе, наполненном тихим потрескиванием углей и напряжением.

— Вы сказали, что продаёте знание. Знание, способное спасти тысячи жизней. — Он медленно прошёлся вдоль стола, его взгляд скользнул по карте на стене, задержавшись на восточных границах Эхорта. — У меня аллергия на пафос, господа, и на ложь тоже, так что давайте сэкономим время. Вы — не купцы. Вы — посланники. Весь ваш спектакль с «ограблением» был довольно жалким, но то, что вы осмелились заговорить здесь, в этой дыре, о спасении тысяч… — он резко обернулся к Тару, и его взгляд стал острым, как стилет, — …это либо беспримерная наглость, либо чистая правда. И учитывая, откуда вы пришли, и как вы выглядите… я склоняюсь ко второму.

Принц снова прислонился к столу, скрестив руки.

— Протокол, конечно, предписывает мне представиться первым. Но, честно говоря, мне надоели церемонии. Меня там, в прихожей, уже окрестили «Вашим высочеством». Довольно точное попадание, хотя и не совсем формальное, — уголок его рта дрогнул в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку, но без прежнего веселья. — Меня зовут Андриан. Двоюродный брат императора Алтана, официально — ни на что не претендующий родственник, неофициально — позор двора, балагур и бездельник, которого сослали сюда, в эту славную дыру в пограничном заборе, чтобы я не мозолил глаза почтенным советникам. Они терпеть меня не могут, — он сделал паузу, и в его глазах блеснула ядовитая искорка, — что, признаться, взаимно. Ваша очередь. И, пожалуйста, без выдуманных имён. Я уже сыт по горло местным фольклором.

Тар взвешивал свои варианты. Лгать дальше было бесполезно — этот человек видел насквозь. А правда… правда была единственной валютой, которая могла сработать. Он медленно вытащил из-за пазухи кольцо Тремера и положил его на стол рядом с астролябией. Сапфир тускло блеснул в свете лампы.

— Меня зовут Тар Вальдес, — произнёс он, и собственный голос прозвучал хрипло и странно после долгого молчания под чужими взглядами. — Некогда — граф Эхортский. Десять лет считался мёртвым. Теперь — посол короля Амира, без грамот, но с правдой, которая страшнее любой печати.

Он хотел добавить что-то ещё, но кашель вернулся. Тар сдержал его — стиснул зубы, замер, дождался, пока пройдёт. Леон за его спиной не шелохнулся, но Андриан заметил. Его взгляд на мгновение задержался на лице Тара — не брезгливо, как у капитана, а с холодным, оценивающим интересом. Больной человек, который тащится через полконтинента с миссией, от которой зависит жизнь королевства. Это было либо безумие, либо отчаяние. И то и другое стоило того, чтобы слушать дальше.

На лице принца не дрогнул ни один мускул, но его глаза, эти серо-зелёные озёра, сузились на долю секунды. В них мелькнуло не удивление, а стремительная переоценка — будто он только что узнал подлинное название яда в кубке, который собирался выпить.

— Вальдес… — протянул он задумчиво, как будто пробуя это слово на вкус. — Так слухи всё-таки правдивы. Призрак восстал из могилы и бродит по тылам врага с дипломатической миссией. — Он кивнул в сторону кольца. — И, судя по этому, не один. Герцог Тремер, если я не ошибаюсь? Очень, очень интересно. Значит, дело пахнет не просто войной, а полным переделом карт. И Вы принесли этот запах прямо ко мне на порог.

Он указал на два простых стула перед столом.

— Садитесь, граф Вальдес. Вы и Ваш… молчаливый тень, — его взгляд скользнул по Леону, оценивающе и быстро. — И начинайте с самого начала. Расскажите мне про эту бурю, которая якобы должна смыть и наши пороги. Убедите меня, что я должен оторвать задницу от этого удобного стула и побеспокоить своего августейшего кузена куда более серьёзными вестями, чем доклады о контрабанде сыра. У нас, как я понимаю, нет времени на долгие прелюдии.