Избранная для волка. Чей вой отзовется в моем сердце?

— И...

Я перебиваю:

— И зубастые психопаты, которые кусают за задницу без предупреждения?

Рагнар заливается хриплым смехом, который больше похож на рычание, и внезапно — так быстро, что я даже не успеваю среагировать — хватает меня за ногу, за штанину, и, повалив на землю, нависает сверху.

— Эй! Какого? — ругаюсь я.

— Какого? — передразнивает он меня, сверкая клыками прямо перед моим лицом. — Ты слишком громко думаешь, двуногая. Надо это исправить.

Я замираю. Его горячее дыхание обжигает щеку, а когти слегка царапают кожу через ткань, будто напоминая: «Я могу разорвать тебя в клочья, если захочу».

Шадоу, к моему удивлению, даже не шевелится. Просто сидит и наблюдает, будто это самое обычное дело — когда твой сородич прижимает к земле гостя.

— Р-Рагнар... не смешно! — выдавливаю я.

Он наклоняется ближе, и его шершавый язык внезапно проводит по моей щеке — длинно, медленно, мерзко мокро.

— Фу! Ты что, облизываешь меня, как котенка?! — упираюсь в мохнатую грудь руками, пытаясь его от себя оттолкнуть, да только толку в том мало.

Рагнар фыркает, и его тяжелое тело трясется от смеха прямо надо мной.

— Нет. Как добычу.

— Не похож…

И в этот момент раздается громкий щелчок челюстей прямо у моего уха.

Я вскрикиваю.

Шадоу, наконец, решает вмешаться:

— Хватит. Она и так сегодня чуть не умерла от страха.

Черный волк отходит в сторону, все еще хихикая, и я тут же сажусь, вытирая щеку рукавом.

— Ты... ты... — я задыхаюсь от возмущения.

— Очаровательный? Да, знаю, — он зевает, лениво потягиваясь, будто только что не терроризировал меня.

— Придурок… — выдаю я первое, что пришло в голову.

Вскакиваю на ноги и бреду обратно к домишке, чувствуя, как щёки горят от ярости. Нет, если в компании Шадоу было хоть как-то комфортно, то этот клоун только что добил все остатки моего спокойствия.

За спиной слышу его довольное ворчание:

— Зато не скучно, да, двуногая?

Я даже не оборачиваюсь.

Чёртов волк-провокатор.

Глава 7

Утро началось с того, что каждая мышца в теле напомнила о себе ноющей болью. Кровать, если это можно было так назвать, оказалась жутчайше неудобной, но хотя бы не пришлось спать на голом полу, за что, видимо, стоило быть благодарной.

Ханна всё ещё спала, свернувшись калачиком рядом с волчонком, её дыхание было ровным и спокойным.

«Как ей удаётся высыпаться в таких условиях?» — подумала я, с трудом принимая сидячее положение.

И тут — голоса.

Тихие, но отчётливые. Разговор шёл снаружи, прямо за стеной.

«Нет, ну каков сон! Мне бы такой!» — мысленно завидую подруге, пока осторожно приподнимаюсь, стараясь не скрипеть старыми половицами.

«Они могут быть полезны…» — Голос Роуз. Твёрдый, расчётливый.

Любопытство тут же заставило забыть про боль в спине.

«Полезны? Это про нас?»

Тихо, на цыпочках, подбираюсь к двери, затаив дыхание. Сердце колотится так громко, что кажется, его слышно даже снаружи.

«Но если что-то пойдёт не так…» — ответил чей-то низкий голос, возможно, одного из старейшин.

Я прижимаюсь к деревянной двери, ловя каждое слово.

Что пойдёт не так? О чём они вообще говорят? Ничего не разобрать. Эти ребята не из тех, кого просто так можно подслушать…

Рука сама тянется к дверной ручке, но я останавливаю себя в последний момент.

А если меня услышат?

Но тут раздаётся шорох за спиной.

— Ты чего там подслушиваешь? — сонное бормотание Ханны заставляет меня вздрогнуть.

Я резко оборачиваюсь, прижимая палец к губам.

— Тс-с-с!

Но уже поздно.

Снаружи разговор резко обрывается.

«Вот чёрт».

Через секунду раздаётся неторопливый стук в дверь.

— Проснулись там? — голос Шадоу.

Я замираю.

Ханна, всё ещё не до конца понимая ситуацию, потягивается и недовольно хмурится:

— Кто там ломится в такую рань?

Я лишь глубже вжимаюсь в стену, понимая, что нас точно слышали.

А за дверью раздаётся тихий смешок.

Похоже, утро началось интереснее, чем я ожидала.

Дверь медленно открывается, и в проёме появляется Шадоу. Его жёлтые глаза сузились от утреннего солнца, а в уголке рта играет едва заметная усмешка.

— Рано утром — и уже шпионите?

Я открываю рот, чтобы что-то буркнуть в своё оправдание, но Ханна, потягиваясь, перебивает:

— А что, есть повод для шпионажа?

Шадоу скрещивает руки на груди, изучающе смотря на нас.

— Роуз хочет вас видеть.

— Прямо сейчас? — я моргаю, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

— Если вы уже закончили подслушивать — то да.

Ханна зевает и сползает с импровизированной кровати, разминая шею.

— Идите за мной. И постарайтесь не задавать лишних вопросов по дороге.

Я бросаю последний взгляд на волчонка, который теперь сладко потягивается на опустевшем ложе, и неуверенно следую за ним.

Снаружи лагерь уже оживает. Оборотни передвигаются между хижинами, кто-то чистит шкуры, кто-то разводит костёр для утренней трапезы. Некоторые бросают на нас любопытные взгляды, но быстро отводят глаза, стоило Шадоу бросить предупреждающий взгляд. Похоже, он тут и правда большая шишка. Значит, будущий вождь, да?

Мы идём туда, где вчера проходил «суд».

Роуз ждёт нас на большом камне. Её серебристая шерсть переливается в лучах восходящего солнца, а взгляд кажется ещё проницательнее, чем вчера. Она снова волчица. Видимо, эффект и правда не долгий. А может, ей так просто сподручнее.

— Вы спали хорошо? — её голос звучит почти доброжелательно, но в нём есть лёгкая насмешка. По-любому знает о нашей ночной стычке с этим придурком Рагнаром.

— Как на облаке, — бормочу я.

Роуз улыбается, показывая острые клыки.

— Отлично. Я поговорила со старейшинами… и они готовы позволить вам приходить сюда. Если можете быть нам полезными… а вы можете.

Ханна настороженно поднимает бровь:

— И что именно мы должны делать?

Роуз улыбается ещё шире.

— Ничего особенного. Уговор остаётся прежним… вы помогаете нам с провиантом…

— А что мы получим? — спрашивает подруга, перебив волчицу, пока та не закончила.

Боги мои! Да мы уже молиться должны были за то, что живы! А она ещё спрашивает «такое».

Роуз слегка наклоняет голову, и её уши дёргаются в забавном жесте, будто она сама удивлена такой наглости.

— Вы получите нашу защиту. И право приходить сюда, когда вам это будет нужно.

Я переглядываюсь с Ханной.

«Защита оборотней? Звучит… полезно.»

Но Филлипс, кажется, не собирается сдаваться.

— И еду? Потому что, знаете ли, таскать провиант в обе стороны — не самая удобная схема. Мы тогда сами останемся голодными… не миллионерши же

Шадоу фыркает, а Роуз медленно облизывает клык, словно обдумывая, стоит ли просто съесть нас сейчас и не мучиться.

— Хорошо. И еду. Но только за работу.

Ханна удовлетворённо кивает.

— Тогда договорились.

Я смотрю на неё с восхищением и ужасом.

«Какого чёрта она только что выторговала?»

А Роуз тем временем спрыгивает с камня, её лапы бесшумно касаются земли.

— Шадоу покажет вам, что нужно делать. И… постарайтесь не разочаровывать нас.

В её голосе звучит недвусмысленное предупреждение.

«Потому что в следующий раз никто не станет вас слушать.»

Шадоу жестом указывает нам следовать за ним.

«Ну что ж… похоже, мы теперь официально работаем на оборотней»

Интересно, чем это для нас обернётся? И…. как долго мы еще проживем?

Шадоу ведёт нас по узкой тропинке вглубь леса. Солнце едва пробивается сквозь густые кроны, оставляя на земле причудливые узоры из света и теней.

— Первое правило — не отставать, — бросает он через плечо, не замедляя шаг.

Ханна тут же подхватывает темп, а я, спотыкаясь о корни, едва успеваю за ними.

— А второе? — задыхаясь, спрашиваю я.

Шадоу оборачивается, и в его глазах вспыхивает жёлтый огонёк.

— Не задавать глупых вопросов.

Глава 8

Мы выходим на поляну, где стоит несколько полуразрушенных деревянных ящиков.

— Ваша первая задача, — Шадоу пинком опрокидывает один из них, и оттуда вываливается ржавая металлическая сеть. — Разобрать капканы. Быстро и тихо.

Ханна наклоняется, осторожно поддевая край сетки.

— И что, мы теперь ваши личные сапёры?

— Если хочешь так это назвать, — Шадоу пожимает плечами. — Охотники ставят их по всему лесу. Мы находим. Вы обезвреживаете. Не все могут обращаться. И случаи с Роуз могут повториться.

Я сжимаю кулаки.

— А если мы случайно... ну, знаете...

— Щёлк? — он скалится. — Тогда Роуз будет очень недовольна. А я — тем более.

Отлично. Просто замечательно. Стоп, что? Он будет недоволен тем, что мы поранимся? Кажется, такая формулировка задела только меня. Ханна же уже методично разбирает ловушку, её пальцы движутся уверенно, будто она делала это всю жизнь.