Избранная для волка. Чей вой отзовется в моем сердце?

Ханна резко хватает меня за локоть, её пальцы впиваются в кожу:

— Ты вообще понимаешь, что мы делаем? Это же...

— Безумие? — договариваю я, намеренно громко звякая банками, чтобы заглушить её голос. — Да. Но ты видела её глаза. Это не просто звери. Они...

Продавец из-за прилавка бросает на нас любопытный взгляд, и Ханна натянуто улыбается, понижая голос до шёпота:

— Они могут быть мутантами. Или заразными. Или...

— Или последними представителями чего-то, что мы даже не в состоянии понять, — так же тихо отвечаю я, разглядывая этикетку на банке с тушёнкой. — Они просят только еды и лекарств, На-на. Не золота, не оружия... Это то, чем мы занимались. Как и прежде, так и сейчас — помогаем.

Тележка скрипит под тяжестью груза, и колёса едва проворачиваются. На кассе кассирша поднимает бровь, медленно проводя сканером по очередной банке:

— Собачек завели?

— Ага… Волков, — неожиданно для себя бросаю я, и Ханна тут же давит мне на ногу так сильно, что я едва сдерживаю вскрик.

— В смысле, хаски! — быстро поправляется она меня, нервно хихикая. — Очень похожи на волков, да?

Кассирша смотрит на нас с недоумением, но всё-таки пробивает заказ. Это слишком подозрительно даже для нашего мозга. А уж что для неё?

Закончив с покупками, мы вываливаем пакеты в багажник. Ханна хлопает крышкой с такой силой, что машина подпрыгивает на амортизаторах.

— Ты хоть представляешь, чем это может закончиться?

Я достаю из кармана смятый листок — карту, которую Роуз нарисовала когтем на обрывке нашей же салфетки. Линии неровные, но понятные: поворот у старого корявого дерева, тропа вдоль ручья, чёрный камень, покрытый мхом.

— Они ждут нас у чёрного камня. Только до заката.

Ханна закусывает губу, потом резко открывает дверь и плюхается на сиденье:

— Господи, я ненавижу тебя.

— Знаю.

— Но чертовски люблю!

— Знаю… И… спасибо тебе… На-на, правда.

— Да что уж там! — махнула та рукой, поправляет на себе ремень. — Но когда я предложу тебе влезть во что-то чрезмерно опасное — обязательно отплатишь мне той же монетой.

Я ухмыляюсь, а потом поворачиваю ключ в зажигании.

— Обещаю.

Дорога занимает меньше часа. Мы оставляем машину в полукилометре и идём пешком, волоча за собой перевязанные верёвками пакеты.

Лес снова встретил нас неестественной тишиной. И тремя парами горящих глаз в сумерках.

— Вы пришли, — раздаётся знакомый хрипловатый голос.

— Мы же обещали…

— И одни? — спрашивает волчица, выходит из-за дерева. За ней — двое поменьше, подростки по меркам стаи.

— Как и обещали, — ответила я, — Мы не из тех, кто наушает слово.

— И за это я ее терпеть не могу, — вставила свои пять копеек Филлипс.

— Хорошо, — кивает Роуз и подходит ближе.

— Всё, что смогли, — ставлю пакеты на землю. — Зарплата через пару дней, так что думаю… сможем найти еще антибиотики и по мелочи.

Один из молодых не выдерживает и бросается к еде, но Роуз рычит, останавливая его на полпути.

— Коди, терпение! Кого учили?

Тот скулит за то, что отругали и прижимается к земле, поджав хвост.

— Простите его, — говорит второй подросток, робко подходя ближе. — Он ещё не научился контролировать голод после... после того, как люди… забрали его мать.

Я чувствую, как у меня сжимается горло. Ханна первая нарушает тягостное молчание:

— Мы привезли не только еду.

Она достаёт из кармана свёрток с бинтами и бутылочки зелёнки.

— Это... не много, но…

Роуз осторожно берёт свёрток в зубы и кивает.

— Благодарю.

Я не могу сдержать улыбки. Но радость быстро улетучивается, когда сначала я слышу чье-то дыхание позади себя, а потом легкий, но больнючий укус за зад.

— Ебтвоюж!

Я резко оборачиваюсь, хватаясь за укушенное место, и вижу огромного почти полностью черного волка, что с какой-то наглой ухмылкой смотрит на меня.

— Какого чёрта чувак?

Ханна фыркает, стараясь не рассмеяться:

— Поздравляю, тебя только что отметили как свою территорию.

— Очень смешно, — ворчу я, потирая зад.

— Рагнар! — рыкнул Шадоу, вышедший с той же стороны, что Роуз, — Что ты себе позволяешь?

— Ровно то же, что и вы, — рычит тот басом, — Спутаться с людишками! Не удивительно, что старейшины вам не доверяют. Из тебя будет никакущий вожак!

— Так. Не поняла. Вожак из него, а кусать за попу меня? — пропищала я, не давая разлиться конфликту.

— Слишком уж аппетитная у тебя задница, блондиночка, не бери на свой счет!

Ханна закатывает глаза так сильно, что, кажется, вот-вот увидит собственный мозг.

— О боже, это волк-хам. Просто идеально.

Роуз вздыхает, проводя лапой по морде:

— Рагнар, мы договорились. Они помогают.

Чёрный волк фыркает, демонстративно облизывая клыки:

— Помогают? Им что, больше нечем заняться, кроме как таскаться по лесу с собачьим кормом?

— А тебе, видимо, нечем заняться, кроме как кусать незнакомых девушек за задницы, — огрызаюсь я, всё ещё потирая укушенное место.

Рагнар наклоняет голову, ухмылка становится ещё шире:

— Ну, если ты настаиваешь, могу и за другое укусить.

— Рагнар! — Шадоу внезапно бросается вперёд, сбивая наглеца с ног.

Два матёрых волка с рычанием катаются по земле, поднимая клубы пыли.

— Охренеть, — шепчет Ханна. — Они реально дерутся, как школьники на переменке.

Роуз смотрит на эту сцену с выражением глубокого разочарования:

— И один из них наш будущий вожак.

— Будущий что? — переспрашиваю я.

— Ничего, — резко обрывает она.

Тут раздаётся негромкий треск веток — и из кустов вываливается маленький волчонок, еще совсем щенок, таща в зубах... мою же кофту, которую я, видимо, уронила, когда мы шли сюда. Повесила ее на один из пакетов и не заметила, как соскочила.

— Лекс… что ты тут делаешь? Вам запрещено покидать поселение!

Маленький волчонок гордо подходит ко мне и тычется мордой в ноги.

— Оу... спасибо? — осторожно забираю вещь.

Лекс тут же плюхается на землю и начинает радостно вилять хвостом.

— Я же со взрослыми! Так что можно! — гордо заявил тот своим детским голосочком.

Рагнар, тем временем, выходит из схватки с разбитой губой, но всё так же ухмыляется:

— Ладно, блондиночка, может, ты и права. Прости, если что.

— «Если что»? — Ханна скрещивает руки. — Ты ей чуть полжопы не откусил!

— Ну, не чуть, — Рагнар потягивается. — Я аккуратный.

Шадоу рычит, но Роуз резко поднимает голову:

— Хватит. Оба!

А потом прижалась к земле. Шерсть странно скатывается. Слышится неприятный хруст костей, и вот уже через мгновение, брюнетка встает на две ноги.

— Охренеть... — вырывается у меня, когда я вижу, как Роуз буквально на глазах превращается в человека.

Ханна застыла с открытым ртом, а маленький волчонок Лекс радостно подпрыгивает вокруг своей «сестры»:

— Роуз самая крутая! Она может в обе стороны!

Зеленоглазая девушка (уж теперь точно девушка) ловко прикрывается пакетом и поправляет спутанные волосы.

— Что? Не ожидали? — усмехается она, и в её голосе слышится едва уловимая гордость. — Я и не такое умею.

Ханна, всё ещё слегка шокированная, неуверенно спрашивает:

— Так… вы все умеете… это?

Шадоу медленно подходит ближе, и я замечаю, как его тело тоже начинает меняться. Через несколько секунд перед нами стоит высокий парень с жёлтыми, как у волка, глазами и коричневыми волнистыми волосами. Но в отличии от Роуз, на нем хотя бы есть штаны.

— Не все, — говорит он, довольно хмыкнув, — Только те, кто прошёл обучение и обряд посвящения. Это отнимает много сил, времени, а главное, по первой это не очень приятно. Роуз только недавно научилась обращаться, потому не может контролировать… всех деталей (это он так о одежде выразился?). И только на пару часов…

Рагнар, всё ещё в волчьем облике, фыркает:

— Да кому нужна эта ваша человечья форма?

— Тем, кто хочет выжить, — резко отвечает Роуз. — Идёмте с нами, — Роуз кивает в сторону тёмного леса, явно обращаясь к нам. — Раз уж вы доказали, что вам можно доверять, я хочу представить вас старейшинам...

Ханна хватает меня за руку:

— Погоди-ка! «Представить старейшинам»? А что, собственно, будет, если они решат, что нам НЕЛЬЗЯ доверять?

Роуз задумывается на секунду, потом пожимает плечами:

— Ну... вы же уже знаете наш секрет. Так что...

— Так что нам конец? — достраиваю я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

— Ой, да ладно вам! — неожиданно вмешивается Рагнар, снова показывая оскал. — Если бы мы хотели вас убить, давно бы уже сделали это. Хотя... — он игриво щёлкает клыками в мою сторону, — Некоторые части я бы всё же оставил на память.

— Заткнись уже, — фырчит Шадоу, но в его голосе слышится скорее усталость, чем злость.

Роуз мягко улыбается и делает шаг вперёд:

— Не бойтесь. Вы помогли нам — мы поможем вам. (это интересно знать чем? Добавить еще проблем?) Но... — её взгляд становится серьёзным, — что бы вы ни увидели там — это должно остаться между нами. Договорились?

Ханна и я переглядываемся. В её глазах читается та же смесь страха и любопытства, что и у меня.

— Договорились, — хором отвечаем мы.

Роуз кивает и поворачивается к тропе. Она делает шаг в сторону леса, но тут Лекс вдруг вцепляется мне в ногу:

— А можно я с ними пойду? Они же хорошие!

Роуз вздыхает:

— Лекс…

— Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! — щенок начинает так яростно вилять хвостом, что кажется, вот-вот взлетит.

— Ладно, — наконец сдаётся она. — Но только если будешь слушаться.

Лекс тут же садится и старательно поднимает лапу:

— Клянусь!

Рагнар качает головой:

— Ну всё, теперь точно конец.

— Заткнись, — говорит Шадоу, но в его голосе нет злости.

Роуз поворачивается к лесу и делает шаг вперёд. Мы с Ханной переглядываемся и следуем за ней.

Лекс бежит впереди, то и дело оглядываясь, чтобы убедиться, что мы идём за ним.

— Вы не бойтесь, — говорит он своим детским голоском. — Старейшины строгие, но добрые. Ну… почти все…

— Обнадёживающе, — бормочет Ханна.

Глава 5

Мы идём по узкой тропинке, которая становится всё темнее с каждым шагом. Ветви деревьев сплетаются над головой, словно пытаясь отгородить нас от внешнего мира.

— Эй, а почему мы не можем просто... ну, поговорить здесь? — неуверенно спрашивает Ханна, оглядываясь на Рагнара, который идёт позади нас.

Роуз, всё ещё в человеческом облике, оборачивается:

— Потому что старейшины не покидают священного камня.

— Священного... камня? — я переспрашиваю, чувствуя, как Лекс прижимается к моей ноге, чуть не спутывает их, я спотыкаюсь, но вовремя ловлю равновесие, продолжая идти.

— Да. Место силы. — Шадоу, шагающий впереди, говорит так, будто это очевидно. — Там мы принимаем важные решения.

— Ага, типа «съесть этих двух девушек или оставить на закуску», — бормочет Ханна себе под нос.

— Я слышу тебя, — смеется Рагнар по своему.

— А ты не подслушивай! — кинула ему я.

Мы шли почти с час, петляя то туда, то сюда. И, если нам придется бежать — точно не найдем дороги обратно. Ханна тоже это подметила. Я видела, как она все время оглядывается, пытается подметить ориентиры, но тут каждое дерево похоже на другое.

Тропа внезапно расширяется, и перед нами открывается поляна. В центре — огромный чёрный камень, покрытый мхом и странными, будто выжженными, узорами. Вокруг него сидят три фигуры.

Один — седой старик с жёлтыми, как у Шадоу, глазами. Второй — женщина с тёмными волосами до пояса и шрамом через лицо. Третий...

— Охренеть, — вырывается у меня.

Третий — огромный волк, размером с медведя. Он сидит, как человек, скрестив передние лапы, и смотрит на нас с холодным, изучающим взглядом.

— Это... — Ханна сглатывает. — Это тоже кто-то в человечьей форме?

— Нет, — тихо говорит Роуз. — Это старейшина Гарм. Он... никогда не принимал облик человека.

— Потому что не вижу в этом смысла, — раздаётся низкий, хриплый голос.

Я вздрагиваю. Волк говорит. Никак не привыкну. Да и когда там, когда события разворачиваются с неимоверной скоростью?

— Вы привели людей к священному камню, хотя знаете, что нам запрещено иметь с ними контакт, — продолжает Гарм, и его голос звучит так, будто исходит не из пасти, а из самой земли. — Почему?

Роуз опускается на одно колено:

— Они помогли нам. Сначала спасли меня. А теперь…Принесли еду и лекарства.

Женщина со шрамом встаёт и медленно обходит нас, будто изучая:

— Люди не помогают просто так. Что им нужно?

— Ничего! — выпаливаю я, чувствуя, как Лекс прижимается ко мне ещё сильнее. — Мы просто...

— Лжёшь, — перебивает Гарм. Его глаза горят в темноте. —Все чего-то хотят. Особенно люди! Они жадные… им всегда мало…

Ханна внезапно выдыхает и поднимает голову:

— Ладно, да, мы хотим кое-что.

— На-На! — шиплю я.

— Мы хотим знать правду, — продолжает она, игнорируя меня. — О вас. О том, что происходит в этом лесу. О пропавших людях.

Тишина.

Старик с жёлтыми глазами медленно поднимается:

— Ты смелая. Глупая, но смелая.

— Спасибо, — хмыкает Ханна.

— Почему мы должны вам доверять? — рычит Гарм.

— Потому что мы уже знаем слишком много, — говорю я, чувствуя, как сердце колотится в груди. — И если бы мы хотели вас предать, мы бы уже это сделали. Да, может, нам и не стоило возвращаться. Но мы с Наной… Ханной… Уже привыкли влипать в неприятности, пытаясь помочь жив…животным.

Не знаю, сочтут ли они мои слова расистскими, но по другому я выразиться не смогла.

Женщина со шрамом переглядывается со старейшинами, потом кивает:

— Пусть останутся. Уже поздно. Но только на одну ночь.

—Одну ночь, — соглашается Гарм. — Завтра на рассвете вы уйдёте. И забудете дорогу сюда.

Лекс вдруг выскакивает вперёд:

— Но они же хорошие!

— Молчи, щенок, — рычит Гарм, но в его голосе нет злости.

Роуз кладёт руку мне на плечо:

— Идёмте. Я покажу вам, где можно переночевать.

Мы отходим от камня, и тут Лекс дёргает меня за штанину, заставляя опустить голову вниз:

— Не бойтесь Гарма. Он ворчит, но он добрый.

— Добрый? — переспрашивает Ханна. — Этот... гигантский говорящий волк-убийца?

— Ну да! — радостно виляет хвостом Лекс. — Он мне как дедушка!

Я смотрю на Роуз:

— Он... что, правда?

Она улыбается:

— Увидите сами.

Мы прошли еще немного, по такой же узкой тропе, минуя небольшой проход из камней, и пред нами открылся вид на небольшое поселение. Оно оказалось удивительным местом – полуразрушенные каменные сооружения, поросшие мхом, соседствовали с аккуратными деревянными хижинами. В воздухе витал запах хвои и дыма от костров. Где-то бродили волки, где-то люди в потрепанных одеждах.

— Это... ваш дом? – осторожно спрашиваю я, разглядывая странную смесь древних руин и современного быта.

Роуз кивает:

— Да. Когда-то здесь было святилище наших предков. Теперь мы живем среди этих камней.

Ханна крутит головой, словно пытаясь запечатлеть каждую деталь:

— И все это время это было прямо в лесу? Как же никто не нашел...

— Находили, – хмуро отвечает Шадоу. – Но те, кто видел слишком много, либо забывали дорогу сюда, либо...

— Либо становились частью леса, – досказывает Рагнар, облизывая клыки.

Я невольно вздрагиваю.

— Так вот куда пропадают люди, – шепчет Ханна.

Роуз резко оборачивается:

— Нет! Мы не убийцы.

— Но тогда почему...

— Это не мы, – прерывает ее Шадоу. Его желтые глаза горят в темноте. – В лесу есть нечто похуже нас. Не считая конечно тех, кто объявил на нас охоту.

Тишина. Даже Лекс перестал вилять хвостом.

— Что... что это? – спрашиваю я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

Роуз и Шадоу переглядываются.

— В другой раз, – наконец говорит Роуз. – Сейчас вам нужно отдохнуть.

Она ведет нас к небольшой хижине, скрытой за древними камнями. Внутри – два грубых, но чистых ложа из шкур и травяная подстилка.

— Здесь будете спать. Не выходите ночью, что бы ни услышали.

— А что мы можем услышать? – не унимается Ханна.

Роуз улыбается, но в ее глазах – тревога:

— Надеюсь, ничего.

— Роуз…— я подала голос.

— Не стоит поднимать шума. Просто… не все здесь довольны тем, что я привела в поселение людей. Спокойной ночи.

Она уходит, оставляя нас в полумраке хижины.

Ханна плюхается на шкуры:

— Ну и день.

— Ты это про волков-оборотней, говорящего волка-гиганта или про то, что в лесу есть что-то «похуже»? – спрашиваю я, садясь рядом.

— Да, – вздыхает Ханна.

Мы замолкаем. Снаружи доносится вой – но не волчий, а какой-то... неестественный.

— Нана...

— Я слышу, – шепчет она.

Лекс вдруг просовывает морду в дверь:

— Можно я с вами?

Я киваю, и щенок радостно запрыгивает к нам, сворачиваясь калачиком между нами.

— Не бойтесь, – шепчет он. – Я вас защищу.

Его детская уверенность заставляет меня улыбнуться.

— Спасибо, малыш.

Ханна гладит его по голове:

— Ты же знаешь, что там, в лесу, да?

Лекс замирает, потом тихо говорит:

— Да. Но старейшины запрещают говорить об этом.

— Почему?

— Потому что... – он замолкает, услышав новый вой снаружи. – Потому что оно слушает.

Мы переглядываемся с Ханной.

Завтра. А может и нет, может и чуть позже, но мы узнаем правду. Или она узнает нас.

Глава 6

Ночью мне совсем не спалось. Ворочалась на жёсткой «постели» из сена и шкур, пытаясь хоть как-то заглушить калейдоскоп мыслей в голове. Но черт побери, КАК это сделать, когда вокруг происходит столько немыслимого? Когда ещё вчера твоя жизнь была обычной, а сегодня ты сидишь среди оборотней, и один из них уже успел оставить следы зубов на твоей пятой точке?

Поднимаюсь с места, стараясь не разбудить Ханну — она сладко спит, обняв маленького волчонка, который умудрился устроиться у неё под мышкой, как плюшевая игрушка. Стою, смотрю на них и невольно улыбаюсь. Какая идиллия, чёрт возьми. Вздыхаю и выхожу на улицу. Надо проветрить голову, иначе сойду с ума.

Ночной воздух свеж и прохладен, звёзды кажутся невероятно близкими, а луна освещает поляну мягким серебристым светом. Первым, на кого падает мой взгляд, оказывается Шадоу. Он сидит у потрескивающего костра в центре поляны, методично подбрасывая в огонь сухие ветки. Его профиль в этом свете выглядит особенно резким, а жёлтые глаза отражают пламя, словно два маленьких солнца.

— Шадоу? Не спится? — осторожно спрашиваю я, подходя ближе.

Он даже не вздрагивает — должно быть, почуял мой запах ещё до того, как я вышла. Поднимает на меня взгляд и слегка отодвигается, давая место у костра.

— Нет. Предпочитаю делать это днём, — его голос звучит спокойно, но в нём слышится лёгкая усталость. — А чего тебе не спится?

Присаживаюсь рядом, протягиваю руки к огню. Внезапно осознаю, как абсурдно выглядит эта картина: я, обычная девушка из города, сижу ночью у костра с оборотнем и обсуждаю проблемы со сном. Жизнь точно сошла с рельсов.

— О, да ничего особенного, — нервно хихикаю. — Просто вчера ещё думала, как бы не опоздать на смену на работе, пока мчишься по дороге из леса, где разложила еду для лесных зверушек, а сегодня уже гадаю, не съедят ли меня завтра ваши старейшины. Обычные будни, ничего необычного.

Шадоу фыркает, и я понимаю, что он... смеётся? Ну хоть кто-то оценил моё чувство юмора в этой безумной ситуации.

— Не съедят, — говорит он после паузы. — Если бы хотели — уже бы сделали.

— О, это так утешительно, спасибо, — качаю головой, но не могу сдержать улыбки.

Тишина. Только треск дров и далёкие ночные звуки леса. Вдруг Шадоу поворачивается ко мне, и его глаза в свете костра кажутся почти горящими.

— Тебе правда страшно? — спрашивает он неожиданно прямо.

Задумываюсь на секунду.

— Не то чтобы страшно... Скорее, не по себе от того, что всё так резко изменилось. И ещё... — запинаюсь, — мне интересно, почему вы вообще решили нам довериться? Ведь могли бы просто прогнать. Ну… или съесть…

Шадоу смотрит в огонь, его лицо становится нечитаемым.

— Роуз почувствовала, что вам можно верить. А она редко ошибается.

— Вот как... — тихо говорю я, глядя на языки пламени. — А ты? Ты тоже веришь нам?

Он медленно поворачивает голову, и наши взгляды встречаются. В его глазах — что-то неуловимое, какая-то глубина, которую я не могу понять.

— Пока что... не вижу причин не верить, — наконец отвечает он.

И почему-то эти простые слова заставляют моё сердце биться чуть быстрее. Чёрт, надо бы сменить тему, пока я не начала краснеть как дура.

— А что насчёт Рагнара? Он всегда такой... эм... дружелюбный? — спрашиваю я, вспоминая укус. Зад до сих пор ноет.

Шадоу скалится в подобии улыбки:

— О, это он ещё сдержанно себя вёл. Но не переживай - если бы он действительно хотел тебя обидеть, ты бы сейчас не сидела здесь.

— Ещё одно обнадёживающее заявление, — смеюсь я, но почему-то его слова действительно успокаивают.

Мы снова замолкаем, каждый погружённый в свои мысли. Ночь вокруг кажется такой огромной, а наш костёр — таким маленьким и хрупким в этом бескрайнем мире. Но почему-то именно сейчас, в этой тишине, среди всего этого безумия, я чувствую себя... на своём месте.

И знаете что? Возможно, это даже хуже, чем страх. Потому что, если бы я боялась, это хотя бы можно было логически описать. А тут…

Слышу шаги. По сухим веткам, звук треска, а потом к костру подходит этот изверг.

Рагнар зевает, широко раскрывая пасть, а потом кидает на меня взгляд.

— Что вытаращилась?

Рагнар плюхается у костра, растягиваясь на земле с кошачьей грацией. Его почти черная шерсть чуть блестит в огненном свете.

— Ты опять про свою задницу переживаешь? — ухмыляется он, демонстрируя острые клыки. — Расслабься, это был знак внимания. У нас так: укусил — значит, принял в стаю.

Я медленно моргаю.

— Значит, если бы ты меня НЕ принял в стаю...

— Тыгыдык. — Он щелкает зубами, делая многозначительную паузу. — Но не переживай, ты явно невкусная. Слишком нервная, мясо будет жёстким.

Шадоу тихо фыркает, подбрасывая в костёр новую ветку.

— Он шутит, — говорит он, но в его глазах читается: «Но не факт».

Рагнар перекатывается на бок и тычет когтистым пальцем в мою сторону:

— А вообще, чего не спишь, двуногая? Тоска по цивилизации замучила?

Я закусываю губу. Нет, ну каков грубиян! Гляньте только на него — разлёгся, как хозяин жизни, и ещё усмехается своим волчьим рылом!

— Ну... Туалетов у вас нет. Интернета. Кофеварки.

Оба оборотня переглядываются.

— Зато есть свежее мясо, — говорит Рагнар, облизываясь.

— И баня в пещере, — добавляет Шадоу.

— И охота под луной, — продолжает Рагнар, его хвост начинает метаться по земле.